Вячеслав Каликинский – Легионер. Книга вторая (страница 46)

Войда усмехнулся и утвердительно кивнул. Он давно уже решил про себя, что возвращаться в Россию смысла для него нет.

– Я интересуюсь только потому, что не знаю, – куда будет адресован новый груз отсюда, – Тако машинально опрокинул очередной стаканчик, с философским спокойствием глядя на пассажира.

Пока «Нижний Новгород», подобно обессилевший раненой рыбе, бессильно замер с поломанной машиной в темной мгле накрывшей его тучи, проскочившая Суэцкий канал сутками ранее небольшая шхуна «Клеопатра» под всеми парусами пересекала океан курсом юго-восток. Шкипер Тако, регулярно вышвыривая за борт опорожненные бутылки из-под любимого им «озо», проводил почти все дневное время за игрой в карты с единственным пассажиром судна.

Шкипер был разочарован: полагаясь на свое умение делать изящные вольты, на сей раз он столкнулся с противником, который владел искусством карточной игры, по крайней мере, не хуже него. Иногда греку казалось, что проклятый пассажир, сохраняя на лице спокойное выражение, забавляется с ним, как с котенком: он не давал шкиперу ободрать себя как липку, и в то же время не выигрывал сам. Небольшие кучки монет регулярно переходили с одного края бочки на другой, не давая Тако оснований заявить о завершении игры или повода обвинить противника в шулерстве.

Не могли помочь греку и верные помощники из числа матросов, время от времени словно невзначай мыкающиеся за спиной пассажира и готовые при удобном случае «просемафорить» боссу о комбинации карт у его противника. У того была словно лишняя пара глаз на затылке: почуяв за спиной самое легкое движение, Войда поворачивал голову и обжигал соглядатая столь тяжким взглядом, что тот поскорее спешил убраться прочь.

В карточной игре Тако был философом: поняв, в конце концов, что ему достался соперник не менее сильный, чем он сам, он смирился с невозможностью выиграть крупную сумму, и просто убивал время.

– Не беспокойтесь, шкипер, отсюда я как-нибудь выберусь. Да, и вот еще что: часть своего багажа, с вашего позволения, я оставлю на «Клеопатре» до вечера, пока не найду подходящего пристанища. Надеюсь, вы не возражаете?

Грек равнодушно пожал плечами и снова взялся за свою бутылку.

Войда спрыгнул с низкого борта шхуны в шлюпку, где его угрюмо поджидали двое матросов. Насколько помнил поляк, эти рожи могли объясняться только по-гречески.

Ничего, подумал он. Ничего, добраться до причала у них наверняка хватит ума и без долгих разговоров.

Матросы взялись за весла, и, не слишком налегая на них, начали грести в сторону причала, изредка перебрасываясь короткими фразами. Войде не нужно было глядеть на часы, чтобы напомнить себе о времени срабатывания «сюрприза», оставленного им в укромном местечке трюма «Клеопатры»: взрыватель бомбы должен был сработать не раньше, чем через восемь часов. Приглушенный хлопок вряд ли донесется до берега, зато специальный горючий состав, в изобилии разложенный вокруг бомбы, надолго, если не навсегда, отвлечет внимание алчного шкипера от воспоминаний о своем пассажире.

Чем ближе шлюпка подходила к берегу, тем грязнее было море вокруг нее. В воде плавали дохлые вздувшиеся крысы, какой-то мелкий хлам. Один раз Войде даже показалось, что в мутной глубине мелькнули очертания полузатонувшего человеческого тела.

Когда через полчаса после отбытия с «Клеопатры» нос шлюпки ткнулся в осклизлые бревна причала, Войда облегченно вздохнул, поднял голову и поглядел на кучку оборванцев разного возраста, предлагавших свои услуги по подъему на пирс. В руках двоих из них были веревки, привязанные самодельному устройству типа корзины – очевидно, пассажиру предлагалось сесть в это весьма хлипкое на вид сооружение, чтобы быть поднятому на высоту примерно трех ярдов.

Войда вздохнул: в руках других оборванцев были более сомнительные средства подъема: обрывки канатов с узлами и без, веревки….

Под хихиканье матросов-гребцов Войда забрался в корзину, зажав в руке две заблаговременно привязанные к чемодану и саквояжу веревки: он не исключал возможности, что гребцы, пока он карабкается на причал, вполне могут уплыть с его пожитками. Догоняй их потом… Или плати за возврат собственного добра.

Подъем, вопреки мрачным предчувствиям Войды, прошел без эксцессов. Оборванцы, галдя как стая ворон, помогли пришельцу вытащить его багаж и тут же окружили Войду с протянутыми ладошками, требуя мзду. Раздав мелочь, он попытался вырваться из круга оборванцев, чтобы найти извозчика – но все попытки объясниться были тщетны. По-английски Войда не говорил, а русского и немецкого языков аборигены не понимали.

В конце концов извозчик, привлеченный галдящей толпой, нашелся сам – им оказался рослый индиец, держащий в поводу запряженную в необычного повозку лошадь. Двухколесное средство передвижения под рваным тентом имело всего-навсего одну небольшую боковую скамейку и корзину для багажа.

Слово «отель» возница явно понял, и с поклоном откинул подножку. Убедившись, что багаж размещен в корзине и взгромоздившись на неудобную скамеечку, Войда с любопытством уставился на возницу, пытаясь понять – куда сядет он сам? Однако индиец и не думал садиться, а просто хлопнул лошадь ладонью по спине и побежал рядом с ней.

Солнце к этому времени поднялось высоко, от раскаленной мостовой дышало нестерпимым жаром. Поминутно утирая платком пот с лица и шеи, Войда невольно не сводил глаз с обнаженного по пояс индийца, быстро перебиравшего ногами наравне с лошадью: на его плечах не выступило ни капельки пота!

Наконец тележка остановилась у входа в двухэтажный дом в ряду других, который отличала от соседних гирлянда бумажных фонариков у входа и вывеска «Hotel ВRTTANIA». Навстречу тут же выскочили двое китайцев в подобие шорт и расшитых куртках с галунами. Непрерывно кланяясь, китайцы едва не на руках снесли Войду с тележки, подхватили из корзины его нехитрый багаж и повели в вестибюль отеля. Из его прохладной глубины навстречу гостю уже величаво шел китаец постарше, в традиционном синем халате и с длинной полуседой косой, прихваченной на макушке черепаховым гребнем.

Разговор был недолгим. Поприветствовав гостя по-английски и убедившись, что тот не понимает ни слова, хозяин вопросительно поднял брови, и, услыхав немецкую речь, тут же перешел на ломаное баварское наречие. Гость желает получить прохладную комнату? Нет проблем, герр э…

– Мюллер, – ответствовал Войда.

– О-о, вам повезло, герр Мюллер! – с достоинством поклонился хозяин. – У нас только недавно освободилась лучшая комната в отеле! Второй этаж, прекрасный вид из окна, просторная веранда. Меня вы можете называть господином Ваном, или Ван Ши Де. На сколько дней господин Мюллер намерен зарезервировать за собой этот номер?

Немного подумав, Войда назвал неделю – впрочем, хозяину, судя по всему, было все равно.

– Страшная жара, господин Мюллер, – снова поклонился он, протягивая гостю невесть откуда взявшийся в его руке запотевший стакан с ледяной водой. – Впрочем, может, господин желает лимонаду или пива?

Войда пожелал пива, заранее кривясь от предчувствия вкуса пойла, которое ему предложат. Однако темное пиво, напоминавшее по вкусу мюнхенское, оказалось вполне приличным.

– Позвольте лично проводить вас в вашу комнату, герр Мюллер, – вызвался хозяин, мимоходом приняв из рук постояльца пустой стакан и делая широкий жест рукой в сторону лестницы. – Ваш багаж уже там, в целости и сохранности.

– В целости и сохранности? – недоуменно переспросил Войда.

– Увы, мой дорогой господин! – сокрушенно взмахнул широкими рукавами халата хозяин. – Не хочу скрывать от вас, что в Сингапуре полно всякого сброда, который пользуется любой возможностью обокрасть добропорядочного человека! Нет-нет, в моем отеле достаточно надежных сторожей! Но тем не менее, настоятельно рекомендовал бы вам, покидая «Британию» хоть на час, сдавать свой багаж дежурному клерку на стойке.

Очутившись в своем номере, Войда сразу понял смысл предостережения хозяина. От соседних номеров его комнату отделяли хлипкие стены из стеблей переплетенного бамбука.

А входная дверь… Иисусе, мрачно подумал визитер. Иисусе, любой русский курятник более надежно защищен от вторжения, нежели трясущаяся дверца на проволочных петлях. Замок на двери был хорош, надежен на вид и даже старательно начищен – но что от него толку, если саму дверь можно выбить плечом!

За широкой аркой, завешенной бамбуковой шторой, но без признаков стекла, угадывалась веранда. Выйдя на нее, Войда убедился, что веранда опоясывает весь дом, и не представляет для непрошенных гостей никаких препятствий для проникновения в любую комнату отеля.

Вернувшись в номер, Война остановился напротив невозмутимого Ван Ши Де, прячущего руки в широченных рукавах халата.

– В ваш отель, любезный, не залезет только очень ленивый жулик, – буркнул он. – А есть ли поблизости хоть какая-то харчевня?

– Вам стоит только спуститься вниз, господин Мюллер! – поклонился хозяин. – По соседству с парадной дверью моего отеля – вход в первоклассный ресторан. Китайская, английская кухня – все, что вам будет угодно. Ресторан открывается в шесть часов пополудни, но если вы желаете перекусить…

– Не сейчас, – перебил Войда. – У меня есть к вам еще один вопрос, любезный. Мне нужно навести справки об одном здешнем обитателе. Можете ли вы порекомендовать достаточно ловкого субъекта, который знает здесь всех и вся?