Вячеслав Гусев – Золото Ермака. Плен (страница 5)

Кучум прищурился, медленно окинул их взглядом — от странных сапог до непривычных покроев одежды.

— Купцы? — переспросил он через Акбара. — Но одежда ваша не похожа на одежду купцов. И бумаги у вас странные. Что это?

Воин подал хану документы Анны и Петра — те самые, что были при них, когда они попали в прошлое. Кучум развернул лист, нахмурился, разглядывая печатный текст и печати.

— Не наши знаки, — произнёс он. — Не татарские, не русские. Откуда это?

Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Пётр незаметно сжал её руку.

— Это грамоты от наших правителей, — сказал он. — Разрешения на торговлю. Мы идём из дальних земель, великий хан.

Кучум усмехнулся, отложил бумаги:

— Дальние земли… Странные вы купцы. Ни товаров, ни каравана. Только слова да непонятные знаки.

Он поднялся, возвышаясь над пленниками:

— Слушайте мой указ. Либо вы служите мне верой и правдой, раскрыв все свои знания — о путях, о землях, о том, что будет дальше, — либо умрёте. Выбор за вами.

В юрте повисла тишина. Хан медленно обвёл взглядом собравшихся, затем снова посмотрел на Анну и Петра:

— Даю вам день на размышление. Завтра жду ответа.

Ночь прошла беспокойно. Анна ворочалась на жёсткой подстилке, а Пётр сидел у стены, глядя в темноту.

— Он не отпустит нас просто так, — тихо сказала она. — Даже если мы согласимся служить.

— Знаю, — отозвался Пётр. — Но это даст нам время. Возможность осмотреться, найти союзников, понять, как отсюда выбраться.

— А если он заставит нас лгать? Подсказывать ему, как напасть на Ермака?

— Тогда мы будем говорить правду, но не всю, — твёрдо произнёс Пётр. — Скажем то, что не изменит ход истории, но покажет нашу полезность.

Утром их снова повели к юрте хана. На этот раз стража была менее грубой — видимо, Кучум уже принял решение. Акбар встретил их у входа и провёл внутрь.

Хан сидел на том же месте, но теперь перед ним лежали те самые бумаги, что были у пленников. Он поднял глаза:

— Ну? Что решили?

Пётр сделал шаг вперёд:

— Мы согласны служить тебе, великий хан. Будем говорить правду о том, что знаем. Но просим взамен дать нам защиту и возможность жить достойно.

Кучум помолчал, затем кивнул:

— Хорошо. Вы будете моими советниками. Вам дадут юрту у западной стены — отдельную, но под охраной. Будете помогать мне в делах. Но помните: одно неверное слово — и вы окажетесь в яме.

Их вывели из юрты и отвели к небольшой юрте на краю лагеря. Внутри было чисто, лежали ковры, стояла печь для обогрева. Воины поставили перед ними миску с горячей похлёбкой и кувшин воды.

— Наконец то не землянка, — вздохнула Анна, опускаясь на ковёр.

— Да, — Пётр сел рядом. — Но это всё ещё плен. И чем дольше мы здесь, тем опаснее становится.

— Что теперь? — тихо спросила она.

— Теперь мы должны бежать, — твёрдо сказал Пётр. — На запад. Искать русские остроги или… Ермака.

Анна подняла глаза — в них читалась тревога, но и решимость.

— Я готова, — кивнула она. — Когда?

— Скоро, — ответил Пётр. — Нужно дождаться удобного момента. И быть начеку.

За дверью послышались шаги. Оба замерли. Кто то остановился у входа, затем прошёл мимо. Пётр посмотрел на Анну:

— Мы справимся. Вместе.

Она улыбнулась и сжала его руку:

— Вместе.

Глава 4. Шёпот Ивана Грозного

Утренний туман ещё цеплялся за верхушки елей, когда Анна вошла в кухонную юрту. Воздух здесь был густ от запахов жареного мяса, лука и можжевельника. Поварихи уже суетились у котлов, переговариваясь на татарском. Анна взяла в руки нож и принялась чистить репу, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Она прислушивалась к разговорам. Одна из женщин, старшая повариха, что то возбуждённо рассказывала остальным, размахивая половником. Анна уловила знакомые слова: «казаки», «поход», «хан приказал».

— Что случилось? — осторожно спросила она, делая вид, что просто интересуется делами стана.

Старшая женщина покосилась на неё, но, видимо, решив, что чужеземка всё равно ничего не поймёт, ответила:

— Хан готовит большой поход. Казацкая вольница пришла с Камы, тревожит наши земли. Завтра выступят лучшие воины.

Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Ермак уже рядом…

После полудня ей удалось незаметно передать эту весть Петру. Они встретились у колодца, будто случайно.

— Завтра Кучум выступает против Ермака, — шепнула она, набирая воду.

Пётр замер, затем медленно кивнул:

— Значит, время пришло. План остаётся в силе. Ночью мы уходим.

Вечером Пётр нашёл двух молодых конюхов остяков — Ильдара и Айтыша. Они были недовольны своим положением: ханские воины смотрели на них свысока, платили скудно, а порой и вовсе били за малейшую провинность. Пётр говорил тихо, взвешивая каждое слово:

— Если поможете нам бежать — пойдём вместе к русским острогам. Там свобода, там земля и работа для умелых рук. В русских землях ценят верных людей.

Айтыш, самый младший, с живым взглядом и шрамом над бровью, первым кивнул:

— Я пойду. Надоело быть слугой у тех, кто не уважает мой род.

Ильдар колебался дольше, но в конце концов согласился:

— Хорошо. Но если обманешь — найду тебя даже за тридевять земель.

Пётр улыбнулся:

— Слово даю. В полночь у западной коновязи. Будьте с тремя лошадьми.

Ночь выдалась тёмной — луна пряталась за тучами, лишь редкие звёзды мерцали в разрывах облаков. Анна, закутавшись в плащ, бесшумно выбралась из юрты. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен на весь стан. Пётр уже ждал у стены, рядом маячили тени Ильдара и Айтыша.

— Всё готово, — шёпотом сказал Айтыш. — Три коня у коновязи, недалеко от часового. Он сейчас сменится, будет минутная пауза.

— Отлично, — Пётр огляделся. — Действуем быстро. Анна — с Айтышем, я — с Ильдаром. Держимся вместе, не отстаём.

Они двинулись к коновязи. Земля под ногами казалась то мягкой, то предательски хрустящей. Анна старалась дышать ровно, но дыхание сбивалось от волнения.

Вот и кони. Ильдар быстро отвязал трёх самых крепких, передал поводья. Пётр помог Анне взобраться в седло.

— Поехали, — тихо бросил он. — Тихо, но быстро.

Они тронулись шагом, стараясь не шуметь. Ещё немного — и лес, там можно будет пустить коней вскачь…

Но в этот момент Ильдар вдруг резко остановился, обернулся и громко крикнул:

— Они бегут! Держите их!

Пётр выругался про себя. Предательство.