Вячеслав Гусев – Один неверный шаг (страница 6)

Максим провёл пальцем по тиснению на обложке. «А.М. Анна Максимова. Моя жена». Он глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и осторожно расстегнул застёжку. Страницы были плотными, кремового цвета, исписанными аккуратным почерком Анны — с лёгким наклоном вправо, с характерным завитком на заглавных буквах.

Он открыл первую страницу. Дата — три года назад, за несколько месяцев до их свадьбы. Запись короткая, почти бытовая: «Сегодня выбрали скатерть для свадебного стола. Максим смеялся, что я слишком серьёзно к этому отношусь. А мне важно, чтобы всё было идеально. Потому что это — начало нашей жизни вместе».

Максим почувствовал, как к горлу подступает комок. «Она так ценила нас. Ценила нашу жизнь. Тогда почему? Почему она скрывала что то от меня?» Он перевернул страницу. Следующая запись была более тревожной: «К.Р. снова настаивает. Говорит, что это единственный способ. Но я не уверена. Боюсь, что всё выйдет из под контроля. Нужно поговорить с Максимом, но не знаю, как. Боюсь его напугать».

Пальцы Максима невольно сжались на страницах. «К.Р. Константин Романов. Опять он. И она боялась. Боялась настолько, что не решилась рассказать мне. Что он предлагал? И почему она согласилась?»

Он перевернул ещё несколько страниц, быстро просматривая записи. Даты шли подряд, почти каждый день. Но в какой то момент записи стали реже, а тон изменился — в них сквозила тревога, напряжение. Последняя запись была сделана за неделю до её исчезновения: «Он говорит, что уже слишком поздно отступать. Что пути назад нет. Но я должна попробовать. Должна предупредить Максима. Сегодня вечером я ему всё расскажу. Надеюсь, он поймёт и поможет».

Максим застыл, вглядываясь в эти строки. «Она собиралась мне рассказать. Собиралась предупредить. Но не успела. Что произошло в тот вечер? Кто ей помешал?»

Он закрыл дневник, прижал его к груди. «Теперь я знаю точно: её исчезновение — не случайность. И кто то сделал всё, чтобы она не успела мне ничего сказать. Но я дочитаю этот дневник. Я узнаю всё, что она скрывала. Ради неё. Ради нас».

Максим снова открыл блокнот, на этот раз на последней записи. Его пальцы слегка дрожали, но взгляд был твёрдым. Он начал читать внимательнее, вчитываясь в каждое слово, пытаясь уловить малейшие детали, намёки, имена. «Где то здесь должна быть подсказка. Где то здесь — ключ к разгадке».

Утро окончательно вступило в свои права. Солнечные лучи заполнили гостиную, рисуя на полу яркие прямоугольники. За окном слышался привычный городской гул: далёкий рокот машин, голоса прохожих, изредка — сигнал велосипеда. Но Максим ничего этого не замечал. Он сидел в кресле у окна, сгорбившись над дневником Анны, и вчитывался в каждую строку, будто пытаясь проникнуть сквозь буквы в её мысли.

Дневник лежал у него на коленях, страницы слегка шелестели под пальцами. Максим переворачивал их осторожно, почти благоговейно, боясь повредить. Запах старой кожи переплёта смешивался с едва уловимым ароматом лаванды — тем самым, что остался на страницах от её рук.

Он читал запись за записью, и картина постепенно складывалась, но была она пугающей и непонятной. Анна писала о каком то проекте, о рисках, о людях, которым не доверяла. В некоторых местах текст был зашифрован — короткие фразы, непонятные аббревиатуры, цифры. «Что это? Координаты? Даты? Или просто способ скрыть правду от случайного читателя?»

Максим провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. «Она скрывала это от меня. Целый год, может, больше. Почему? Боялась? Не доверяла? Или думала, что я не пойму?» Пальцы непроизвольно сжались на странице, но он тут же расслабил их, боясь повредить дневник.

Он перевернул ещё несколько страниц. Записи становились всё более тревожными. Анна упоминала давление, угрозы, необходимость действовать быстро. «Кто на неё давил? И почему она не обратилась ко мне? Мы же семья. Мы обещали друг другу быть вместе в радости и в беде».

И вот он нашёл запись от двух недель назад. Почерк был неровным, буквы чуть сильнее нажимали на бумагу, будто она писала в волнении. Максим вчитался: «Сделка, которая изменит всё, близка. К.Р. может помочь мне вырваться. Но я не уверена, можно ли ему доверять. Если что то случится — Максим не должен пострадать. Я должна защитить его, даже если он никогда не простит меня».

Максим замер, вглядываясь в эти строки. Слова будто обожгли его изнутри. «Вырваться. Защитить меня. Она планировала что то серьёзное. Возможно, побег. И боялась, что я окажусь в опасности. Но почему не сказала? Почему не взяла меня с собой?»

Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. «Анна, что ты наделала? Ты думала, что спасаешь меня, а вместо этого оставила одного, в неведении, в страхе. Ты хотела защитить меня — а сделала самым уязвимым».

Максим открыл дневник снова, начал перелистывать страницы назад, ища другие упоминания «К.Р.». Вот ещё одна запись — месяц назад: «К.Р. настаивает на встрече. Говорит, что у него есть план. Но я всё ещё сомневаюсь. Слишком много риска. Нужно ещё раз всё обдумать». А дальше — короткая фраза, вычеркнутая, но всё ещё читаемая: «Если решусь — придётся оставить всё. И всех».

«Оставить всё. И всех», — Максим сглотнул комок в горле. «Она была готова уйти. Оставить меня. Но не просто так — ради чего то большего. Ради свободы? Ради правды?»

Он закрыл дневник, положил его на колени и откинулся на спинку кресла. Солнечный свет падал на его лицо, но он не чувствовал тепла. В голове крутились мысли, обрывки фраз, воспоминания. «К.Р. Константин Романов. Эксперт по финансовым схемам. Она упоминала его месяц назад. Говорила, что он может помочь разобраться с какими то инвестициями. Тогда я не придал этому значения. Думал, просто деловой знакомый».

Максим поднялся, подошёл к окну. За стеклом кипела жизнь: люди спешили по делам, дети бежали в школу, машины мчались по дороге. Но для него весь мир сузился до нескольких строк в дневнике. «Она боялась за меня. Боялась, что я пострадаю. И потому скрывала всё до последнего. Но теперь я знаю. Теперь я должен закончить то, что она начала. Ради неё. Ради нас».

Он снова взял дневник, открыл его на последней прочитанной странице. «Константин Романов. Это ключ. Он знает, что планировала Анна. Он знает, куда она могла направиться. И он знает, кто ей угрожал».

Максим положил дневник на стол, достал телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал номер Дениса, хакера, которому уже собирался звонить раньше. «На этот раз я не буду осторожничать. Мне нужны все данные на Константина Романова. Адрес, контакты, связи, финансовые операции. Всё».

— Денис, — произнёс он, когда друг ответил, — это снова я. У меня новая зацепка. Мне нужно пробить одного человека. Константин Романов. Найди всё, что сможешь. Это срочно.

— Понял, — коротко ответил Денис. — Дай пару часов.

— Спасибо, — Максим выдохнул. — И ещё… будь осторожен. Кажется, за этой историей стоят очень серьёзные люди.

— Как всегда, — усмехнулся Денис. — Не волнуйся, я аккуратно.

Максим положил трубку, посмотрел на дневник. «Анна, я иду по твоему следу. И я найду ответы. Обещаю». Он провёл рукой по обложке, будто касаясь её руки, и закрыл дневник. «Теперь я знаю, куда двигаться. Константин Романов — следующий шаг».

Полдень в мегаполисе. За окном кабинета Максима грохотала городская жизнь: гудки машин, рёв двигателей, далёкие голоса прохожих сливались в единый гул. В офисе кипела работа — за дверью слышались шаги коллег, звон телефонных звонков, приглушённые разговоры. Но здесь, в кабинете Максима, царила относительная тишина — толстые стены и звукоизоляция отделяли его от суеты.

Максим сидел за массивным письменным столом из тёмного дерева, перед ним мерцал экран ноутбука. Пальцы нервно постукивали по полированной поверхности стола, а взгляд метался между строками текста на экране и страницей дневника Анны, разложенной рядом. На столе также стояли чашка остывшего кофе и стопка документов, забытых с утра.

Он снова открыл поисковик и ввёл в строку: «Константин Романов, финансовый консультант». Результаты загружались медленно, будто издеваясь над его нетерпением. «Что я найду? Что, если он и есть тот, кто стоит за всем этим? Или Анна ошибалась в нём?»

Наконец страница обновилась. Максим вгляделся в первую ссылку — профиль Константина Романова на сайте консалтинговой компании. Фотография мужчины лет сорока пяти: аккуратная стрижка, строгий костюм, лёгкая улыбка, но в глазах — что то настороженное. Под фото — безупречная биография: образование в престижном вузе, опыт работы в крупных банках, рекомендации от известных бизнесменов.

— Слишком идеально, — пробормотал Максим, проводя рукой по волосам. — Слишком гладко.

Он открыл другие ссылки. На форуме инвесторов мелькнуло упоминание о скандале пятилетней давности — Романов якобы был замешан в схеме с офшорами, но дело замяли. В соцсетях — несколько совместных фото с людьми, чьи имена Максим слышал в криминальных сводках. Безупречная репутация сейчас, но тёмное прошлое. «Анна знала об этом? Или он убедил её, что изменился?»

В памяти всплыли её слова, сказанные месяц назад за ужином: «Если бы мне нужна была помощь в чём то сложном, я бы обратилась к нему. Он видит то, что другие пропускают». Тогда Максим лишь кивнул, не придав значения. Теперь эти слова звучали иначе — как ключ к разгадке.