Вячеслав Гусев – Маска без лица (страница 5)
«Ты не Соня, — напомнила она себе. — Ты Анна. Вдова, потерявшая мужа. Одинокая, уязвимая, но гордая».
Она глубоко вдохнула, задержала дыхание на три счёта, выдохнула. Рука потянулась к мыши. Курсор дрогнул, завис над кнопкой ещё на мгновение — и наконец нажал «Отправить».
Экран мигнул, появилось сообщение: «Заявка отправлена».
Соня замерла, прислушиваясь к себе. Внутри что‑то дрогнуло — не страх, а странное, почти забытое чувство: волнение. Лёгкое, едва уловимое, но достаточно сильное, чтобы сканер под рукавом мигнул жёлтым светом.
Она быстро взяла себя в руки, заставила дыхание замедлиться, мысли — вернуться к реальности. «Это не волнение, — убеждала она себя. — Это предвкушение. Ты готовилась к этому заданию, ты готова его выполнить».
Через несколько минут на экране появилось уведомление. Соня вздрогнула, открыла сообщение. Текст был кратким, деловым:
Завтра в 19:00. Адрес пришлю позже.
Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза. Всё. Точка невозврата пройдена. Теперь пути назад нет.
В комнате стало тихо. Слышно было только тиканье часов на стене да отдалённый гул машин за окном. Соня посмотрела в окно — огни города мерцали, как звёзды, рассыпанные по асфальту. Где‑то там сейчас Глеб — человек, которого ей предстоит разоблачить.
«Он преступник, — мысленно повторила она. — Он нарушает закон „Безэмо“, торгует эмоциями, причиняет вред. Ты должна его остановить».
Но в глубине души шевельнулось сомнение.
«А если он не виноват? Если он тоже жертва? Что, если за контрактом стоит что‑то большее, чем просто жажда наживы?»
Соня сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогла сосредоточиться. «Не поддавайся, — приказала она себе. — Это просто тактика. Ты агент. Твоя задача — собрать доказательства и вернуться».
Она встала, подошла к окну. Ветер шевелил занавеску, принося с улицы запах дождя и выхлопных газов. Где‑то вдалеке загудела сирена — может, скорая, может, полиция. Город жил своей жизнью, не подозревая о маленькой войне, которая только что началась.
Соня опустила рукав, скрывая сканер. Жёлтый огонёк погас, сменившись зелёным. Всё в норме. Но внутри что‑то изменилось. Впервые за годы службы в «Безэмо» она не была уверена в своей правоте.
Завтра всё станет яснее. Или ещё запутаннее.
Глава 3. «Первая встреча»
«Мы знаем твой секрет. Готовься», — эти слова эхом отдавались в голове Глеба, когда резкий сигнал уведомления вырвал его из сна. Звук прозвучал слишком громко, будто кто‑то ударил в гонг прямо над ухом. Он поморщился, потянулся к смартфону на тумбочке и разблокировал экран.
На дисплее светилась заявка от «Анны Воронцовой»: возраст — 32 года, статус — богатая вдова, причина обращения — «ищу утешения в час одиночества».
Глеб прочитал текст ещё раз и нахмурился. Что‑то было не так. Фраза «ищу утешения в час одиночества» звучала слишком книжно, неестественно — будто вырвана из старого психологического пособия. В памяти всплыло вчерашнее сообщение, и тут же — мигающий жёлтый огонёк сканера на запястье Сони, когда она отправляла заявку…
«Совпадение? — подумал Глеб, потирая переносицу. — Или ловушка?»
Он открыл приложение банка и проверил баланс. Цифры на экране выглядели удручающе — денег хватит лишь на пару недель жизни в прежнем режиме. Без сеансов не выжить. Костяшки пальцев побелели, сжимая телефон.
— Ладно, Анна Воронцова, — пробормотал он, глядя на экран. — Посмотрим, что ты за птица.
В этот момент мягкий, почти убаюкивающий голос голосового ассистента квартиры нарушил тишину:
— Доброе утро, Глеб. Через два часа у вас сеанс с Ириной Смирновой. Желаете подтверждение?
Глеб мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху:
— Отмени. Перенеси на завтра.
— Подтверждаю перенос сеанса с Ириной Смирновой на завтра, — бесстрастно отозвался ассистент. — Желаете завтрак?
— Нет, — отрезал Глеб и отбросил телефон на кровать.
Он встал, прошёл к окну и раздвинул шторы. Утренний свет хлынул в комнату, высветив пыль в воздухе и следы усталости на его лице. Город внизу уже жил своей жизнью: гудели машины, спешили люди, витрины магазинов зажигались неоновыми огнями. А он… он снова стоял на краю пропасти.
Глеб вернулся к столу, открыл сейф и достал баночку с кремом — тем самым, что активировал его дар. Крем был густым, перламутровым, с едва уловимым запахом лаванды и чего‑то металлического. Он выдавил немного на ладонь и начал аккуратно наносить на лицо и шею, втирая лёгкими круговыми движениями.
Затем открыл второй флакон — с особым составом. Капля этой жидкости обостряла интуицию, помогала замечать ложь, видеть скрытые мотивы. Глеб добавил её к крему, смешал подушечками пальцев и нанёс на виски. Ощущение было странным — кожа слегка покалывала, а в голове прояснилось, будто сняли пелену.
Он подошёл к зеркалу. Отражение выглядело безупречно: идеальный пробор, лёгкая улыбка, взгляд, от которого у женщин перехватывало дыхание. Всё тот же Глеб — дилер эмоций, мастер иллюзий. Но внутри… внутри было неспокойно.
«Что ты задумала, Анна? — мысленно обратился он к неизвестной клиентке. — Кто ты на самом деле? И почему эта фраза звучит так фальшиво?»
Глеб провёл рукой по галстуку, поправил манжету. Движения были отточенными, почти автоматическими, но пальцы чуть дрожали.
— Сегодня будет непросто, — произнёс он вслух, глядя в глаза своему отражению. — Но я готов.
Он ещё раз проверил заявку, скопировал данные Анны Воронцовой в блокнот для заметок. В графе «Причина обращения» выделил фразу «ищу утешения в час одиночества» и поставил рядом вопросительный знак.
Затем достал из ящика стола тонкий сканер — устройство, способное улавливать аномалии в эмоциях собеседника. Глеб провёл калибровку, проверил заряд. Прибор тихо пискнул, показывая готовность к работе.
— Хорошо, — кивнул Глеб. — Будем играть по моим правилам. Ты хочешь сеанс? Ты его получишь. Но я буду настороже.
Он отошёл от зеркала, окинул взглядом комнату. Всё выглядело привычно: книги на полках, чашка остывшего кофе на столе, лучи солнца, пробивающиеся сквозь шторы. Но ощущение надвигающейся опасности не отпускало.
Глеб взял пиджак, накинул его на плечи. В кармане завибрировал телефон — новое уведомление. Он открыл его:
«Подтверждение встречи принято. Завтра в 19:00. Адрес пришлю за час до сеанса».
Он усмехнулся — коротко, без радости.
— Отлично, Анна. Значит, завтра. Посмотрим, кто кого переиграет.
Глеб подошёл к окну, посмотрел на город. Где‑то там сейчас она — Анна Воронцова. Женщина с фальшивой историей и подозрительной формулировкой в заявке. Но он был готов. Он всегда был готов. Просто на этот раз ставки казались выше, чем обычно.
Арт‑кафе «Градиент» утопало в приглушённом свете — лампы с регулируемой яркостью создавали мягкие золотистые пятна на стенах, расписанных абстрактными фресками. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и корицы, а из скрытых динамиков лилась джазовая композиция — негромкая, но настойчивая, с вкраплениями саксофона.
Глеб пришёл первым и выбрал столик у окна: отсюда хорошо просматривался вход, а за спиной была надёжная опора — массивная колонна с мозаичным узором. Официант в чёрном фартуке с серебряной вышивкой тут же возник рядом, положил перед ним меню с кожаной обложкой.
— Кофе, чёрный, — коротко бросил Глеб, даже не взглянув на страницы.
— Сию минуту, — официант склонил голову и бесшумно исчез.
Глеб провёл ладонью по столешнице — дерево было гладким, чуть тёплым от встроенных нагревательных элементов. Он огляделся: пара влюблённых у камина, компания художников с эскизами, пожилая дама с бокалом красного вина. Всё как обычно. Но внутри нарастало странное напряжение — будто перед грозой, когда воздух становится густым и тяжёлым.
Ровно в 19:00 дверь кафе открылась, и вошла она. Соня в образе Анны Воронцовой выглядела безупречно: шёлковое платье цвета пепла струилось по фигуре, жемчужные серьги мягко мерцали, в глазах — лёгкая печаль, как и полагалось вдове.
Но Глеб сразу заметил нестыковки. Улыбка слишком симметрична — ни намёка на естественную асимметрию. Движения выверены, будто отрепетированы перед зеркалом. А взгляд… Взгляд был холодным и изучающим — он скользнул по залу, задержался на Глебе на долю секунды дольше, чем требовалось, оценил расположение выходов, столиков, персонала.
«Не просто богатая вдова», — мелькнуло в голове у Глеба.
Он встал, когда она подошла к столику, и поцеловал ей руку — жест отработанный, почти механический.
— Анна, — произнёс он с тёплой интонацией, которую годами оттачивал для клиенток. — Рад, что вы нашли в себе силы прийти.
— Спасибо, — ответила Соня, садясь. Голос звучал ровно, без дрожи, без той нервной вибрации, которую он привык слышать от людей, ищущих утешения.
Глеб подавил желание нахмуриться. Обычно клиентки краснели, опускали глаза, нервно смеялись, теребили салфетку или кольцо на пальце. Эта женщина вела себя как… как агент. Он тут же отбросил мысль: «Глупости. Просто сдержанная натура. Возможно, воспитанная в строгости».
Официант принёс кофе — чашка дымилась, аромат обволакивал, но Глеб едва ли его ощущал. Он сделал глоток, изучая Соню поверх края чашки. Она смотрела на картину на стене — абстрактные линии, игра цвета, хаотичные мазки, складывающиеся в иллюзию глубины.
— Красиво, — сказала Соня без эмоций, будто констатировала факт.