Вячеслав Гусев – Маска без лица (страница 7)
Соня перешла улицу и направилась к станции метро. Глеб замедлил шаг, давая ей уйти вперёд. Он достал смартфон, открылпоисковик и вбил: «Анна Воронцова, вдова». Экран засветился, выдавая результаты.
Первый же источник сообщал: «Особняк на Рублёвке, наследство после гибели мужа». Глеб хмыкнул: «Красиво. Слишком красиво».
Второй результат заставил его нахмуриться: «Анна Воронцова погибла в автокатастрофе год назад. Трагедия семьи Воронцовых».
— Что за бред? — пробормотал Глеб, потирая переносицу. — Либо фейк, либо… кто‑то очень хорошо замёл следы.
Третий источник вообще не упоминал никакой Анны Воронцовой — только однофамильцев. Глеб стиснул зубы. «Кто ты, Анна? Или как тебя там на самом деле?»
Соня тем временем свернула в узкий переулок — тёмный, без камер, с глухими стенами складов по бокам. Глеб остановился у входа, наблюдая. Она замедлила шаг, остановилась у старой пожарной лестницы, огляделась.
И вдруг — на мгновение — маска печали исчезла. Соня улыбнулась. Не той выверенной, отрепетированной улыбкой, что в кафе, а настоящей — лёгкой, почти детской. В этом выражении было что‑то живое, человеческое, чего Глеб не видел за весь сеанс.
Он замер, затаил дыхание. «Так вот она какая, настоящая ты?»
Соня достала из сумочки небольшое устройство связи — гладкий чёрный прямоугольник, похожий на смартфон, но с необычным индикатором на торце. Прижала его к уху и тихо, почти шёпотом, произнесла:
— Объект под контролем. Жду дальнейших инструкций.
Кровь застучала в висках у Глеба. Он отступил глубже в тень, прижался к стене. Пальцы непроизвольно сжались на сканере. «Значит, не клиентка. Кто‑то другой. Агент? Охотник? Но на кого?»
Соня убрала устройство, снова надела маску печали — та легла на лицо, как хорошо подогнанная маска. Развернулась и пошла дальше, к выходу из переулка.
Глеб дождался, пока её силуэт скроется за углом, и выдохнул. Воздух был холодным, колючим — он вдохнул его полной грудью, пытаясь собраться с мыслями.
«Она не просто вдова. Она играет роль. Но зачем? И кто её послал?» — вопросы роились в голове, сталкивались, путались.
Он достал смартфон, открыл приложение для слежки — то самое, что использовал для проверки клиентов. Ввёл имя «Анна Воронцова», запустил глубокий поиск. Экран замерцал, показывая загрузку.
— Давай, — прошептал Глеб. — Покажи мне правду.
Результаты начали появляться: фото особняка на Рублёвке — но без жильцов. Архивные записи о катастрофе — но без подтверждения личности погибшей. Упоминания в светской хронике — но все застарелые, будто кто‑то стёр последние следы.
— Так, — Глеб сжал телефон в руке. — Значит, легенда создана. Кто‑то очень постарался. Но зачем посылать агента ко мне? Что они знают? Что ищут?
Он посмотрел в сторону, куда ушла Соня. Где‑то там, в лабиринте улиц, она сейчас, возможно, докладывает своему куратору. А он… он должен узнать больше.
Глеб достал сканер, проверил заряд — индикатор горел ровным зелёным светом. «Хорошо. Завтра я начну слежку. Официально сеанс не завершён — я имею право продолжить работу с клиентом. Но теперь это не просто работа».
Он повернулся и зашагал к метро. Город вокруг жил своей жизнью: мигали вывески, спешили люди, гудели машины. Но для Глеба всё изменилось.
«Кто ты, Анна Воронцова? — думал он. — И почему я не могу перестать о тебе думать?»
В кармане завибрировал телефон — пришло уведомление от программы слежки: «Данные обновлены. Дополнительные файлы загружены». Глеб остановился, открыл сообщение. Среди файлов был снимок — Соня без маски, в другой одежде, с короткими волосами. Подпись: «Неизвестная. Связь с организацией „Безэмо“ предположительна».
— «Безэмо»? — Глеб замер. — Так вот откуда ты. Теперь всё становится яснее. Но и опаснее.
Он убрал телефон, поднял воротник пальто. Ветер усилился, бросая в лицо капли начинающегося дождя. Но Глеб почти не замечал этого. В голове уже складывался план: проследить, проверить, выяснить.
«Ты не просто клиентка, Анна. Ты — ключ. И я должен узнать, к чему».
Глава 4. «Слежка и сомнения»
Солнечный день заливал центр города золотистым светом. Лучи отражались от витрин элитных магазинов, играли бликами на лобовых стёклах дорогих автомобилей. В воздухе пахло кофе из уличных кафе и лёгким ароматом весенних цветов — кто‑то выставил ящики с тюльпанами прямо у входа в бутик.
Глеб шёл на расстоянии, прячась за прохожими и витринами. Его тень скользила вдоль фасадов, то исчезая за колонной, то появляясь у газетного киоска. Он не спускал глаз с Сони, которая под личиной Анны Воронцовой неторопливо шла по тротуару, словно наслаждаясь прогулкой.
Она остановилась у витрины ювелирного магазина — роскошные колье и браслеты переливались в свете галогенных ламп. Соня чуть склонила голову, рассматривая украшения, но Глеб заметил: её взгляд был отстранённым, будто она видела что‑то другое.
— Красиво, — пробормотал он себе под нос. — Но ты не смотришь на камни. Ты смотришь сквозь них.
Соня вошла в бутик. Глеб замер у входа, делая вид, что изучает афишу кинотеатра напротив. Через стеклянную дверь он видел, как она примеряет платья — одно, второе, третье. Стилист крутился вокруг, предлагая варианты, а она небрежно бросала:
— Оставляю, — не глядя на цену.
— Чудесный выбор, — улыбалась продавщица. — К нему идеально подойдёт вот этот пояс…
— Да, берите, — Соня махнула рукой и направилась к кассе.
Глеб сжал кулаки в карманах. «Слишком легко. Слишком небрежно. Так не ведут себя люди, которые действительно что‑то выбирают. Это ритуал, а не желание».
Следующей точкой стал спа‑салон с мраморными колоннами и приглушённым светом. Соня провела там два часа. Глеб ждал у входа, прислонившись к стене. Он достал сканер, проверил настройки — тот по‑прежнему показывал ровный зелёный сигнал, когда она была внутри. «Она не волнуется. Или умеет это скрывать лучше всех, кого я знал».
После салона Соня направилась в кафе на углу — уютное место с плетёными креслами и живыми цветами на столиках. Там её уже ждали две женщины — судя по всему, подруги. Глеб занял место у окна в соседнем заведении, откуда хорошо просматривался их столик.
— Аня, ты выглядишь лучше, — сказала одна из подруг, обнимая Соню. — Время лечит, правда?
— Наверное, — ответила Соня, слегка улыбнувшись. — Просто стараюсь не зацикливаться.
— Ты такая сильная, — подхватила вторая. — Мы так за тебя переживали! Помнишь, как ты после похорон…
— Да, — Соня перебила её чуть резче, чем следовало, и тут же смягчила тон. — Да, было тяжело. Но сейчас… сейчас я пытаюсь жить дальше.
Они смеялись, кивали, обсуждали какие‑то сплетни, но Глеб видел детали. Её смех звучал чуть фальшиво, будто воспроизводился по команде. Взгляд иногда становился отсутствующим, уплывал куда‑то за пределы кафе, за горизонт.
В какой‑то момент подруги отошли к барной стойке — заказать ещё кофе и десерт. Соня осталась одна, посмотрела в окно. И тут маска печали исчезла. Её лицо смягчилось, в глазах появилась тоска — глубокая, настоящая, не наигранная. Она будто прислушивалась к себе, к новым эмоциям, которые начинали просачиваться сквозь броню.
Глеб замер, затаил дыхание. «Что это? Усталость? Раскаяние? Или просто момент слабости?»
Соня провела рукой по краю чашки, коснулась пальцами виска. На мгновение она стала похожа на обычного человека — уязвимого, растерянного, живого. Но тут же взяла себя в руки: выпрямилась, поправила волосы, надела маску обратно.
«Не просто агент, — подумал Глеб. — Или не только агент. В её глазах не расчёт, а… растерянность. Как у человека, который сам не понимает, во что ввязался».
Подруги вернулись, и она снова превратилась в Анну Воронцову — элегантную, сдержанную, печальную.
— Так на чём мы остановились? — улыбнулась Соня. — Ах да, Марина говорила про нового ухажёра своей сестры…
— О, это такая история! — подхватила та, доставая телефон. — Смотри, вот его фото…
Глеб отступил в тень, наблюдая, как они листают снимки, смеются, обсуждают детали. Он чувствовал странное противоречие: с одной стороны, подозрения крепли — слишком много несостыковок. С другой… с другой он начал замечать в ней что‑то человеческое, что не вписывалось в образ хладнокровного агента.
«А что, если она не просто агент? — мелькнула мысль. — Что, если она тоже жертва системы? Кто‑то послал её ко мне, заставил играть эту роль…»
Он тут же одёрнул себя: «Не глупи. Она пришла тебя разоблачить. Не поддавайся эмоциям».
Но сомнение уже поселилось внутри. Глеб достал сканер, посмотрел на экран — зелёный сигнал. «Она спокойна. Или настолько хорошо контролирует себя, что даже это устройство не видит разницы».
Соня встала, поправила платье, накинула пальто. Подруги обнялись на прощание, договорились встретиться снова. Она направилась к выходу, а Глеб приготовился следовать за ней.
«Продолжим слежку, — решил он. — Должен быть момент, когда маска сползёт окончательно. Должен быть ключ. И я его найду».
Он вышел из укрытия и двинулся следом, держась на безопасном расстоянии. Солнце всё ещё светило ярко, но для Глеба день вдруг стал менее однозначным. Мир, казавшийся чёрно‑белым, начал приобретать оттенки.
Сумерки окутывали город, как тонкая серая вуаль. В узком переулке между старым театром с облупившейся лепниной и книжным магазином с пыльными витринами было почти безлюдно. Редкие фонари отбрасывали дрожащие круги света на асфальт, покрытый опавшими листьями. Воздух был прохладным, с лёгким запахом сырости и старой бумаги — будто сам переулок хранил в себе забытые истории.