Вячеслав Гусев – Маска без лица (страница 3)

Телефон на столе тихо вибрировал, высвечивая новое сообщение. Глеб медленно повернулся, посмотрел на экран. Пальцы дрогнули, когда он разблокировал устройство.

Сообщение было коротким, без подписи: «Мы следим. Игра только начинается».

Глеб замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Виски больше не казался горьким — он стал кислым, как страх, который медленно заполнял грудь. Город за окном продолжал жить своей жизнью, но для Глеба мир только что стал ещё более опасным и непредсказуемым.

Он сжал телефон в руке, костяшки снова побелели. В голове билась одна мысль: «Что теперь?»

Глава 2. «Агент „Безэмо“»

— Мы знаем твой секрет. Готовься, — эти слова эхом отдавались в голове Сони, пока она стояла перед голографической картой города. Мерцающие точки обозначали зоны активности «дилеров эмоций», красные линии соединяли их в сложную сеть. Одна из точек — та, что обозначала Глеба, — будто пульсировала, притягивая взгляд.

Воздух в штабе «Безэмо» был сухим и стерильным, с едва уловимым запахом озона — будто после грозы, но без свежести. Приглушённое освещение создавало эффект сумерек даже в утренние часы. Соня невольно провела пальцем по прохладной поверхности стола, будто пытаясь стереть ту самую точку.

Марк подошёл бесшумно — как всегда. Его шаги не издавали ни звука на гладком полу, а безупречная выправка и холодный взгляд создавали ощущение, будто он не человек, а механизм, созданный для выполнения задач.

— Глеб — один из самых опасных, — начал он ровным, бесстрастным голосом. — Его харизма не просто иллюзия — она вызывает физиологическую зависимость. После сеанса клиентки неделями ищут его, впадают в депрессию, если не получают «дозу».

Соня слушала, но мысли её уносились к сообщению, которое Глеб получил вчера. Теперь всё стало ясно — это отправили из «Безэмо». Она подавила укол совести, мысленно повторяя мантру, вбитую в голову за годы обучения: «Он преступник. Торгует чувствами. Он должен быть остановлен».

Один из техников у мониторов повернул голову в их сторону, быстро проверил какие‑то данные и снова отвернулся. Второй методично вносил информацию в систему — его пальцы порхали над голографической клавиатурой с механической точностью.

— Ты внедряешься под видом богатой вдовы Анны Воронцовой, — продолжал Марк, доставая из кармана тонкий чип. — Соберёшь доказательства: записи сеансов, данные о клиентах, схему работы. Как только у нас будет достаточно материала, мы запустим разоблачение в сеть. Весь город увидит, как их обманывают.

Техник слева протянул Марку планшет с досье Глеба. Соня мельком увидела фото: обаятельный мужчина с улыбкой, от которой, кажется, должны таять сердца. На снимке он стоял у входа в ресторан, в дорогом костюме, с небрежно расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Взгляд был открытым, но в глубине глаз читалась какая‑то усталость.

Она тут же отогнала эту мысль, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. «Не поддаваться. Он — цель. Не человек, а объект наблюдения».

Марк резко повернулся к ней, словно почувствовав колебания.

— У тебя есть сомнения? — его голос прозвучал как удар хлыста.

— Никаких, — ответила Соня, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но пульс на секунду участился — она почувствовала это, хотя внешне оставалась неподвижной.

На стене рядом с картой мигнул индикатор сканера эмоций — жёлтый огонёк на мгновение вспыхнул, но быстро сменился зелёным. Марк удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, — сказал он, протягивая ей чип. — Здесь всё: биография Анны Воронцовой, контакты, банковские данные, доступ к закрытым клубам. Ты должна вжиться в роль. Никаких ошибок.

Соня взяла чип. Он был холодным и гладким на ощупь, почти невесомым.

— А если он что‑то заподозрит? — спросила она, стараясь придать вопросу чисто деловой оттенок. — У таких, как он, чутье на опасность.

— Тогда докажи, что ты лучше, — Марк слегка наклонил голову. — Ты прошла полный курс подавления эмоций, контроля реакций, маскировки. Никто не сможет распознать в тебе агента. И главное — ты единственная, кто сможет подобраться к нему близко.

Эти слова ударили, как пощёчина. Соня почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. «Подобраться близко». Значит, придётся не просто наблюдать со стороны, а войти в его жизнь. Всмотреться в глаза, слушать голос, чувствовать ауру его харизмы.

«А если я не смогу сопротивляться? — мелькнула предательская мысль. — Если его дар сработает и на мне?»

Она отогнала страх, сжала чип в ладони так, что тот чуть не треснул.

— Я справлюсь, — произнесла она твёрдо. — Когда начинать?

— Сегодня вечером, — Марк посмотрел на часы. — В 19:00 ты должна быть в «Лазурном» — это новый клуб, где он иногда появляется. Официант передаст тебе записку с дальнейшими инструкциями. И помни: никаких личных мотивов. Только миссия.

— Поняла, — Соня кивнула, но внутри всё сжалось.

Марк сделал шаг назад, окинул её оценивающим взглядом.

— И ещё одно, — добавил он тише. — Если вдруг почувствуешь, что теряешь контроль… сразу выходи из игры. Мы заменим тебя. Но лучше, чтобы этого не произошло. Ты — наш лучший агент.

Соня кивнула, но слова наставника не успокоили, а наоборот — усилили тревогу. «Лучший агент». Да, она умела скрывать эмоции, контролировать реакции, играть роли. Но сейчас ей предстояло сыграть самую сложную партию — ту, где ставками были не только успех миссии, но и её собственная душа.

— Иди на тренировку по подавлению эмоций, — распорядился Марк. — Перед выходом нужно убедиться, что ты в полной готовности.

— Да, наставник, — Соня развернулась и направилась к двери, стараясь идти ровно, не ускоряя шаг.

За спиной она слышала, как техники продолжают работать: щёлкают клавиши, гудят серверы, мигают индикаторы. Мир «Безэмо» жил своей размеренной, механической жизнью. А она… она уже не была уверена, что хочет быть его частью.

Тренировочный зал штаба «Безэмо» встретил Соню зеркальными стенами, отражающими её силуэт десятки раз. Помещение было почти пустым: ни украшений, ни лишних деталей — только гладкий серый пол, несколько тренажёров у дальней стены и панель управления у входа, за которой следил Марк. Воздух пах антисептиком и металлом, а приглушённый свет создавал ощущение стерильности, будто она находилась не в зале, а в лаборатории.

Соня встала перед зеркалом, расправила плечи и посмотрела на своё отражение. В глазах читалась сосредоточенность, но где‑то глубоко внутри шевелилось беспокойство. Марк, стоящий у панели, проверил показания сканера, закреплённого на её запястье, и коротко бросил:

— Начинай. Повторяй мантру: «Чувства — слабость. Любовь — болезнь. Эмоции мешают ясности мышления».

Соня начала произносить слова — сначала механически, почти бездумно, затем всё более сосредоточенно. Она представила себе серый туман, окутывающий её сердце, блокирующий любые импульсы, словно невидимая броня. В голове звучали наставления Марка: «Эмоции — это уязвимость. Контроль — твоя сила».

Сканер на запястье показывал ровный зелёный сигнал. Марк кивнул.

— Хорошо. Теперь вспомни что‑то, вызывающее гнев.

Соня закрыла глаза. Перед мысленным взором всплыла сцена из детства: ей семь лет, старшая сестра, смеясь, ломает её любимую куклу — фарфоровую, с голубыми глазами и кружевным платьем. Всплеск адреналина ударил в виски, мышцы непроизвольно напряглись. Сканер мигнул оранжевым.

Она тут же взяла себя в руки, мысленно уплотняя серый туман вокруг сердца. Дыхание выровнялось, кулаки разжались. Зелёный свет вернулся.

— Отлично, — одобрил Марк. — Теперь радость.

Соня попыталась вспомнить что‑то светлое, нейтральное — улыбку подруги, успех на экзамене, но память, будто назло, подкинула другое. Неожиданно всплыло воспоминание: ей пять лет, она катается на качелях во дворе. Солнце светит в лицо, ветер играет волосами, а рядом мама смеётся, протягивает руку, чтобы подтолкнуть качели ещё выше.

Сердце забилось чаще, по телу разливалась теплота, которую она так долго пыталась забыть. Сканер резко загорелся красным.

Марк нахмурился, резко поднял взгляд от панели.

— Что это было? — его голос прозвучал холодно и требовательно.

Соня вздрогнула, открыла глаза и тут же восстановила контроль. Дыхание замедлилось, мышцы расслабились. Она заставила себя вернуться в «здесь и сейчас», к зеркалам, к запаху антисептика, к строгому лицу наставника.

— Ничего, — быстро ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сбой. Больше не повторится.

— Лучше бы не повторялось, — холодно сказал Марк, сверяясь с показаниями. — От этого задания зависит многое. Ты должна быть безупречна. Ещё один такой всплеск — и ты не пойдёшь на внедрение. Поняла?

— Поняла, — Соня кивнула, но внутри всё сжалось.

«Почему именно это воспоминание? — пронеслось у неё в голове. — Почему сейчас?»

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони — боль помогла сосредоточиться. «Мама давно ушла. Эти чувства — слабость. Я не могу позволить им помешать миссии».

Марк сделал несколько заметок на панели, затем подошёл ближе. Его шаги глухо отдавались в тишине зала.

— Давай ещё раз, — приказал Марк. — С начала. Мантра, затем гнев, затем радость. На этот раз без ошибок.

Соня снова закрыла глаза, повторила слова мантры. На этот раз она специально выбрала более холодный образ для гнева — воспоминание о несправедливом наказании в академии «Безэмо». Сканер остался зелёным.