Вячеслав Гусев – Исчезнувший (страница 7)

Киваю. Впереди – длинный коридор, ведущий к архиву. И ощущение, что мы наконец то движемся в правильном направлении.

Алёна отводит взгляд, её пальцы нервно теребят край халата.

– Я и раньше замечала эти скачки, – тихо говорит она. – Ещё месяц назад. Показывала данные начальнику смены – он только отмахнулся: «Погрешности приборов, не забивай голову». Потом пошла к инженеру – тот сказал, что я просто не до конца понимаю систему.

В её голосе звучит горечь. Видно, что она долго копила эти слова.

– Но вы… – она смотрит на меня с новой надеждой. – Вы видите то же, что и я. И можете это объяснить.

Киваю:

– Да, вижу. И это не просто скачки. Это закономерность. Временные аномалии накапливаются, создавая резонанс. Через 68 часов система выйдет из под контроля.

Алёна бледнеет.

– 68 часов… – повторяет она. – То есть меньше трёх суток?

– Именно, – подтверждаю. – И если мы не предпримем меры сейчас, последствия будут катастрофическими.

Она встаёт, подходит к окну, смотрит вдаль. За стеклом – серые корпуса комплекса, редкие сосны, серое небо.

– Что мы можем сделать? – спрашивает, не оборачиваясь. – Я всего лишь оператор пульта. У меня нет доступа к решению стратегических вопросов.

Подхожу ближе.

– Нам нужно собрать доказательства, – говорю твёрдо. – Точные данные, которые нельзя будет отбросить как «погрешности». Для начала – проверить систему охлаждения. Там должна быть микротрещина в узле соединения трёх магистралей.

Алёна поворачивается ко мне:

– Вы уверены?

– Абсолютно. И если мы её найдём, это станет первым доказательством. Потом – пересчитаем все параметры с учётом хронофлуктуаций. Покажем, что аномалии реальны и опасны.

Она глубоко вздыхает, кивает:

– Хорошо. Я организую внеплановую проверку. У меня есть знакомый в отделе диагностики – он может выделить оборудование с повышенной чувствительностью.

– Отлично, – улыбаюсь. – А я пока попробую получить доступ к архиву. Хочу взглянуть на чертежи реактора. Возможно, там есть ещё какие то слабые места, о которых мы не подозреваем.

– Архивы на третьем этаже, крыло «Б», – подсказывает Алёна. – Но доступ ограничен. Нужен пропуск.

– Разберёмся, – машу рукой. – Главное, что мы теперь действуем вместе.

Она наконец улыбается:

– Вместе, – повторяет. – Да, так у нас больше шансов.

Мы выходим из комнаты пульта управления и направляемся к архиву. Коридор кажется длиннее обычного, а гул оборудования – громче. Алёна идёт рядом, нервно поглядывая по сторонам.

– Здесь всегда так много охраны? – тихо спрашиваю.

– Обычно нет, – шепчет она в ответ. – Но с тех пор, как начались аномалии, режим ужесточили. Начальство нервничает, хотя и не признаётся в этом.

Заворачиваем за угол – и замираем. Прямо перед нами стоит охранник. Высокий, плечистый, руки скрещены на груди. Фуражка надвинута на лоб, взгляд строгий.

– Стойте, – бросает он, делая шаг вперёд. – Куда направляетесь?

Алёна нервно сглатывает. Вижу, как её пальцы сжимают папку с бумагами.

«Спокойно, – думаю. – Нужно что то быстро придумать».

– Мы просто идём за кофе, – улыбаюсь, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. – Правда, Алёна?

Она на мгновение теряется, но быстро берёт себя в руки.

– Да да, – подхватывает. – Перерыв через десять минут, решили заранее сходить.

Охранник хмуро смотрит то на неё, то на меня. Его взгляд задерживается на папке в руках Алёны.

– И что в папке? – спрашивает.

– Отчёты за вчерашний день, – быстро отвечает Алёна. – Надо их подшить перед перерывом.

Он кивает, но не двигается с места.

– Пропуск покажите, – требует.

«Пропуск… – мысленно повторяю. – У меня только тот, что я показал на проходной».

Достаю карточку, протягиваю. Охранник внимательно изучает её, потом возвращает.

– Ладно, – наконец говорит. – Но в следующий раз – без папок. И идите быстрее, а то опоздаете на перерыв.

– Конечно, спасибо, – киваю и беру Алёну под руку. – Пойдём, а то кофе остынет.

Мы быстро идём дальше, пока охранник не передумал. Только за следующим поворотом Алёна выдыхает:

– Фух… Вы здорово придумали про кофе.

Смеюсь:

– Опыт, – подмигиваю. – В жизни всякое бывает.

Она улыбается, но тут же становится серьёзной:

– Вот и архив, – указывает на дверь с табличкой «Архив № 2. Доступ по пропускам».

Оглядываюсь. Коридор пуст.

– Теперь моя очередь импровизировать, – говорю. – Доверьте это мне.

Подхожу к двери, стучу. Через несколько секунд появляется пожилой мужчина в очках.

– Чем могу помочь? – спрашивает он.

– Добрый день, – улыбаюсь как можно дружелюбнее. – Мы из аналитического отдела. Нам срочно нужны чертежи реактора «Горизонт 7» для проверки расчётов. У нас возникли некоторые вопросы по системе охлаждения.

Архивариус хмурится:

– Доступ к этим документам ограничен. У вас есть разрешение?

– К сожалению, нет, – признаю. – Но ситуация экстренная. Начальник смены обещал подписать разрешение задним числом, как только мы найдём проблему. Вы же понимаете – безопасность превыше всего.

Мужчина колеблется. Видно, что он привык следовать правилам.

– Ну… – тянет он. – Если это действительно срочно…

– Очень срочно, – подтверждаю. – От этих чертежей может зависеть работа всего комплекса.

Он вздыхает, достаёт связку ключей:

– Хорошо, но только на 15 минут. И вы распишетесь в журнале.

– Конечно, – киваю. – Большое спасибо.

Архивариус проводит нас в помещение. Внутри – ряды металлических стеллажей с папками, запах старой бумаги и пыли.

– Чертежи реактора – на полке № 7, – указывает он. – У вас 15 минут.