Вячеслав Гусев – Исчезнувший (страница 6)

В коридоре снова раздаются шаги. На этот раз я не жду, пока меня остановят, а быстро сворачиваю в боковой проход. Впереди – длинный коридор, ведущий к реакторному залу.

«Время идёт, – напоминаю себе. – И с каждой минутой риск растёт. Но теперь у меня есть союзники. И шанс всё исправить».

Глава 3. Встреча с Алёной

Я медленно иду по коридору третьего этажа, прислушиваясь к гулу оборудования. Воздух здесь плотнее, насыщен озоном и едва уловимым запахом перегретого металла. Впереди – дверь с табличкой «Центральный пульт управления». Из за неё пробивается голубоватое свечение мониторов.

Осторожно приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. Просторное помещение уставлено пультами с мигающими индикаторами, экранами и рядами кнопок. За одним из пультов сидит девушка. Она хмурится, глядя на показания приборов, и нервно постукивает карандашом по столу.

Её сосредоточенность притягивает взгляд. Тёмные волосы собраны в небрежный хвост, на носу – очки в тонкой оправе. Пальцы быстро бегают по клавиатуре, вводя какие то данные. На экране график скачет, словно пульс взволнованного человека.

«Она видит аномалии, – понимаю я. – И пытается понять, что происходит».

Решаю подойти. Тихо открываю дверь и вхожу. Девушка поднимает глаза – взгляд настороженный, почти враждебный.

– Вы кто? – спрашивает она резко. – Я вас раньше не видела.

Замираю на мгновение, лихорадочно придумывая легенду.

– Алексей Кротов, инженер из Москвы, – отвечаю как можно спокойнее. – Прислали на усиление. У нас там тоже были похожие проблемы с датчиками, вот и направили разобраться.

Она скептически приподнимает бровь, но отворачивается к экрану.

– «Похожие проблемы», – повторяет она. – И что же это за проблемы?

«Спокойно, Алексей, – мысленно успокаиваю себя. – Ты знаешь ответ. Ты видел эти графики в будущем».

Девушка продолжает смотреть на меня с недоверием. Её пальцы всё ещё лежат на клавиатуре, будто готовы в любой момент вызвать охрану.

– Я Алёна, старший оператор пульта, – наконец представляется она. – И я не припоминаю никаких распоряжений о присылке инженеров из Москвы.

«Логично, – думаю. – Никто меня сюда не присылал. Я сам сюда попал – через время».

– Распоряжение было срочным, – говорю вслух. – Из министерства. Видимо, не успели вас предупредить. Но я здесь не для того, чтобы создавать проблемы. Я здесь, чтобы помочь.

Алёна прищуривается, изучает моё лицо. Видно, что она колеблется.

– Хорошо, – наконец произносит она. – Допустим, вы инженер. Тогда объясните мне вот это.

Она разворачивает ко мне экран монитора. На нём – график с резкими скачками. Линия то взмывает вверх, то резко падает, образуя почти симметричные пики.

– Видите? – указывает она. – Период – 17 минут. Амплитуда растёт. Мы списывали это на помехи, но сегодня утром скачок был на 25 % выше нормы.

«Хронофлуктуации, – понимаю я. – Они накапливаются. Ещё немного – и система выйдет из под контроля».

– Это не помехи, – говорю уверенно. – Это закономерность. Временные аномалии, вызванные работой с хроночастицами. Они создают микроискажения в структуре материалов, усиливают износ.

Алёна хмурится.

– Временные аномалии? – переспрашивает она. – Что за фантастика?

– Не фантастика, – возражаю. – Наука. У нас в будущем это изучают на третьем курсе. Но здесь, видимо, ещё не дошли до таких теорий.

Она смотрит на меня с сомнением, но в глазах появляется интерес.

– Допустим, – медленно произносит она. – Но даже если вы правы, что с этим делать? Мы не можем просто взять и остановить эксперимент. Проект слишком важен.

– Можно скорректировать расчёты, – предлагаю. – Учесть квантовые поправки. И проверить систему охлаждения – там может быть микротрещина, которую не обнаружили при стандартных проверках.

Алёна задумывается, постукивая карандашом по столу.

– Микротрещина… – повторяет она. – Мы проверяли этот узел вчера. Всё было в норме.

– Проверьте ещё раз, – настаиваю. – Но с учётом хронофлуктуаций. Используйте датчики с повышенной чувствительностью. И обратите внимание на температурные аномалии – там будет локальный перегрев.

Она долго смотрит на меня, потом кивает:

– Хорошо. Я распоряжусь о дополнительной проверке. Но если вы ошибаетесь…

– Если я ошибаюсь, – улыбаюсь, – вы сможете сказать мне «я же говорила».

Алёна слегка улыбается в ответ.

– Договорились, – говорит она. – Но я всё ещё не до конца вам верю.

Алёна достаёт из ящика стола лист бумаги с графиком аномалий. Линии на нём повторяют то, что я видел на экране, но здесь они нанесены вручную – аккуратными чернилами, с пометками на полях.

– Вот, – говорит она, протягивая мне лист. – Я веду записи с самого начала эксперимента. Сначала скачки были едва заметны, потом стали усиливаться. Но никто не хочет это замечать. Говорят, что это погрешности приборов.

Беру график, внимательно изучаю. Действительно, закономерность очевидна: каждый следующий пик выше предыдущего, период стабилен – 17 минут.

«Через 68 часов будет пик, – мысленно подсчитываю. – Критическая точка. После неё – неконтролируемый выброс».

Достаю из кармана ручку и смартфон. Экран устройства тёмный – конечно, в 1986 году он не работает как коммуникатор, но калькулятор то должен функционировать. Включаю его, быстро вбиваю данные с графика, строю аппроксимацию и вывожу тренд.

– Смотрите, – указываю на экран. – Вот линия тренда. Через 68 часов будет пик. Это не случайность, а закономерность. Если не принять меры, система выйдет из под контроля.

Алёна наклоняется ближе, всматривается в цифры. Её глаза расширяются от удивления.

– Как вы это сделали? – спрашивает она. – За минуту?

Улыбаюсь:

– У нас есть штуки, которые считают быстрее вас.

– Вы что, волшебник? – шепчет она, не отрывая взгляда от экрана.

Смеюсь:

– Нет, просто у нас технологии на несколько десятилетий впереди.

Алёна медленно кивает, словно пытаясь осознать услышанное.

– Значит, вы правы, – говорит она наконец. – Аномалии реальны. И они опасны.

– Да, – подтверждаю. – И чем дольше мы ждём, тем сложнее будет всё исправить. Нужно действовать сейчас.

Она откладывает график, смотрит мне прямо в глаза.

– Хорошо, – решительно произносит Алёна. – Я вам верю. Что нужно делать?

«Наконец то союзник, – думаю с облегчением. – Теперь у нас хотя бы есть шанс».

– Сначала нужно проверить систему охлаждения, – объясняю. – Особое внимание – узлу соединения трёх магистралей. Там должна быть микротрещина. Потом – перепроверить все расчёты с учётом квантовых поправок. И, возможно, временно снизить мощность реактора.

Алёна кивает, записывает что то в блокнот.

– Я организую проверку, – говорит она. – А вы… вы поможете?

– Конечно, – отвечаю. – Вместе у нас больше шансов.

Она улыбается – на этот раз искренне.

– Тогда пойдёмте, – встаёт из за пульта. – Покажу вам чертежи реактора. Может, вы увидите то, чего не заметили мы.

Мы выходим из комнаты. В коридоре гулко раздаются шаги – кто то идёт навстречу. Алёна берёт меня под руку и шепчет:

– Главное – не привлекать внимания. Пока никто не должен знать, что мы что то подозреваем.