Вячеслав Гот – Злодейка. Три дня до казни — кто предаст первым (страница 3)

Я открыла глаза. Тени в углах камеры стали гуще. Они шевелились.

– Привет, – прошептала я им.

Тень от решётки на полу дрогнула и потянулась к моей руке, как щупальце.

В этот момент дверь снова открылась. На этот раз без стука.

Вошёл тюремщик из пролога. Тот самый, что бросил хлеб. В руках у него был поднос, но на этот раз на нём стояло вино. Красное, густое.

– От леди Мары, – пробурчал он, ставя поднос на пол. – она сказала, это поможет вам согреться перед… ну, вы поняли.

Герцогиня Мара. Моя «лучшая подруга» в этом теле. Та, что в книге первой дала ложные показания.

Я посмотрела на вино. В книге именно этот бокал должен был стать последним. Яд был не смертельным сразу, он должен был лишить меня голоса, чтобы я не могла говорить на суде.

– Передайте леди Маре, – я улыбнулась, и эта улыбка вышла ледяной, – что я предпочитаю воду. Слишком много токсинов в крови от стресса. Вино может вызвать реакцию.

Тюремщик моргнул.

– Вы отказываетесь от подарка герцогини? Это может быть расценено как оскорбление.

– Смерть – тоже оскорбление, – парировала я. – Но я всё равно умру. Так что пусть будет вода.

Он поколебался, потом забрал бокал с вином.

– Вы странная, леди Вейн. Обычно люди в вашем положении цепляются за любую милость.

– Я не цепляюсь. Я выбираю.

Он ушёл, унося отравленное вино. Я выдохнула. Первый тест пройден. Я изменила мелкую деталь. Выжила сегодня вечером.

Но это была лишь малая битва.

Я достала из складок платья зеркальце-компас, полученное вчера. Стрелка всё ещё указывала на меня. Но теперь вокруг диска появилась тонкая светящаяся надпись, которой раньше не было.

«Предатель ближе, чем тень».

Я провела пальцем по стеклу.

– Кто же ты? – прошептала я в пустоту. – Тот, кто пишет эти записки? Или тот, кто хочет меня убить?

За стеной послышался звук. Будто кто-то скрёбся камнем о камень. Ритмично. Три коротких, три длинных, три коротких.

Азбука? Или просто крысы?

Я прижалась ухом к холодной стене.

– Если ты хочешь помочь, – прошептала я в стену, – дай мне знак. Если хочешь убить – приходи лично. Я люблю смотреть в глаза тем, кто предаёт.

Скрежет прекратился.

Тишина стала плотной, как вода.

Я поняла главное: приговор без права на апелляцию существует только тогда, когда ты согласен с ним. Я не согласна.

Осталось два дня и ночь.

И кто-то только что постучал в мою могилу изнутри.

Глава 3. Человек, которого нет в хрониках

Ночь в подземелье не приходила – она выползала из щелей, как чёрная жижа. Факел в коридоре погас час назад, оставив меня наедине с тишиной, которая звенела в ушах.

Я не ложилась. Сидела у стены, там, где раньше слышался скрежет. Теперь там было тихо. Слишком тихо.

Компас-зеркальце в моей ладони пульсировал слабым теплом. Стрелка больше не вращалась. Она замерла, указывая не на меня, а на стену напротив. Точнее, на тень, которую отбрасывала решётка окна.

– Если ты здесь, – прошептала я в темноту, – покажись. У меня нет времени на прятки.

Тень дрогнула.

Это было не движение света. Это было движение самой тьмы. Она отделилась от камня, сгустилась, обрела форму. Сначала силуэт, потом детали. Плечи, покрытые тканью, что поглощала свет. Руки в перчатках. И лицо…

Моё дыхание застряло в горле.

Глаза цвета грозового неба. Серые, с вкраплениями серебра, они светились в полумраке собственным холодным огнём. Он был выше меня, когда стоял в полный рост, но сейчас словно вырастал из пола.

Человек, которого не должно было быть.

В книге «Хроники Этельгарда» не было ни одного мужского персонажа с такими глазами. Герой был златокудрым, король – седым, инквизитор – храмовым. Этот же был словно вырезан из ночного неба.

– Ты изменила текст, – сказал он. Его голос звучал не снаружи, а прямо у меня в голове. Бархатный, низкий, с вибрацией, от которой по коже бежали мурашки.

Я сжала зеркальце так, что края впились в ладонь.

– Кто ты? Страж снов? Или ещё один палач, пришедший раньше времени?

Он сделал шаг вперёд. Тени вокруг него шептались, лизали его сапоги.

– Палачи приходят с солнцем, – он остановился в шаге от меня. Я чувствовала исходящий от него холод, но не ледяной, а освежающий, как воздух перед бурей. – Я прихожу там, где свет гаснет.

– Ты не существуешь, – выпалила я. – Я знаю каждую страницу этой истории. Тебя нет в сюжете.

Уголок его губ дрогнул. Едва заметная усмешка.

– Сюжет… – он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными, но прикосновение обожгло. – Сюжет ломается, когда в него попадают чужаки. Ты пахнешь другим миром, Арина.

Моё сердце остановилось.

– Откуда ты знаешь это имя?

– Я знаю многое, чего нет в хрониках, – он наклонился ближе. Наши лица разделяли лишь несколько дюймов. Я видела ресницы, слишком длинные для мужчины, видела тонкий шрам над бровью, который менял выражение его лица с ангельского на демоническое. – Ты думаешь, ты одна пришла сюда извне?

– Ты тоже… попаданец? – прошептала я, не в силах отвести взгляд.

– Я – ошибка, – ответил он тихо. – Глюк в системе. Тень, которую автор забыл стереть. И теперь эта тень пришла спасти тебя. Или убить. Ещё не решил.

Он опустил руку к моему горлу. Я не отстранилась. Инстинкт кричал об опасности, но что-то глубже, что-то древнее в теле Изабеллы тянулось к нему. Магия узнавала магию.

– Они заблокировали твой дар, – сказал он, касаясь кожи там, где билась жилка. – Узел на солнечном сплетении. Грубая работа.

– Я чувствую пустоту.

– Пустота – это иллюзия. – Его пальцы слегка надавили. – Тень не исчезает. Она только ждёт.

Вдруг он резким движением провёл ладонью вниз, от горла к груди. Боль пронзила меня, острая и горячая, будто кто-то разрезал внутренности раскалённым ножом. Я вскрикнула, но звук застрял в горле.

И тут же хлынуло.

Холод. Тьма. Сила.

Она ворвалась в меня как прорвавшаяся плотина. Тени в камере заметались, заметались, закружились вихрем. Я увидела их своими настоящими глазами – не как отсутствие света, а как живые нити, готовые сплести что угодно.

– Что ты сделал? – я тяжело дышала, опираясь на стену.

– Снял предохранитель, – он отступил в тень, его силуэт стал размытым. – Но помни: сила требует цены. Чем больше ты используешь тьму, тем меньше остаётся от человека. Изабелла погибла, потому что стала монстром. Не повторяй её ошибок.

– Зачем ты помогаешь мне? – я выпрямилась, чувствуя, как по венам течёт не кровь, а жидкий ночной мрак. – Что ты получишь взамен?