Вячеслав Гот – Ведьма (не) для ректора (страница 5)
– Подойдите, – сказал он, не оборачиваясь.
Я подошла. Остановилась за его спиной.
Он обернулся.
Близко. Слишком близко. Опять.
– Вы знали, что я буду вести эту лекцию? – спросил он.
– Знала.
– И подготовились?
– Всегда готовлюсь.
– Ко всем предметам?
– Ко всем.
Он усмехнулся. Коротко, безрадостно.
– Вы специально это сделали? – спросил он.
– Что именно?
– Встали. Заспорили. Привлекли внимание.
Я посмотрела ему в глаза.
– Я не умею молчать, когда вижу ошибку. Даже если эту ошибку написал уважаемый академик сто лет назад.
– Даже если эта ошибка – не главное?
– А что главное?
Он шагнул ближе. Теперь, между нами, не осталось расстояния. Я чувствовала тепло его тела, запах сандала и табака.
– Главное – вы понятия не имеете, во что ввязываетесь, – тихо сказал он. – Чернышов – это не просто учебник. Это основа. Фундамент. Если вы начнёте крушить фундамент на первом курсе…
– То что?
– То вы либо станете гениальным магом. Либо вылетите с треском. Третьего не дано.
– А вы? – спросила я. – Вы кем были на первом курсе?
Он замер.
Вопрос застал врасплох. Я видела это по тому, как дрогнули его ресницы, как сжались челюсти.
– Я был другим, – ответил он наконец.
– Каким?
– Послушным.
Я рассмеялась. Не смогла сдержаться. Представить его послушным – это надо было очень постараться.
– Не верю, – сказала я.
– Зря. Я был идеальным студентом. Красный диплом. Аспирантура. Докторская. Ректор в тридцать пять.
– Звучит скучно.
– Это не скучно. Это безопасно.
Я посмотрела в его глаза. Серые, глубокие, с тенью чего-то, что он прятал очень глубоко.
– А вы хотите безопасности? – спросила я тихо.
Он молчал долго. Очень долго.
Потом протянул руку и поправил выбившуюся прядь моих волос. Легко. Почти невесомо. Я замерла, боясь дышать.
– Иди, Асеева, – сказал он хрипло. – Иди, пока я не сделал глупость.
Я отступила на шаг. Потом ещё на один. Развернулась и пошла к двери.
На пороге обернулась.
Он стоял у кафедры и смотрел на меня. Тот же взгляд, что в коридоре вчера. Что в кабинете. Что сейчас. Голодный. Острый. Опасный.
– До завтра, Дамир Олегович, – сказала я и вышла.
Он остался один в пустой аудитории.
Стоял и смотрел на закрытую дверь.
В голове билась одна мысль: «Что ты делаешь, идиот?»
Она студентка. Первый курс. Девятнадцать лет.
А он – ректор. Ему тридцать пять. У него репутация, карьера, правила.
Он не имел права трогать её волосы. Не имел права смотреть на неё так. Не имел права думать о ней каждую секунду.
Но думал.
И это было началом конца.
Глава 3. Запретный плод
Библиотека в полночь – особенное место.
Днём она кишит студентами, шуршит страницами, гудит голосами. А ночью превращается в лабиринт. Тихий, тёмный, наполненный запахом старой бумаги и пыли. Стеллажи уходят вверх, к высоким потолкам с лепниной, и кажется, что за каждым поворотом кто-то стоит.
Я пришла сюда не случайно.
Курсовая по теории магических взаимодействий горела. Я уже прочитала всё, что можно было утащить в общагу, но Крапивина – того самого, в оригинале – в свободном доступе не было. Только в читальном зале. Только под присмотром библиотекаря. И только до одиннадцати.
Библиотекарь ушла в одиннадцать.
Я осталась.
Глупо? Возможно. Но когда у тебя горит курсовая, а ректор лично обещал устроить разнос, если сдам не вовремя, начинаешь искать обходные пути.
Окно в туалете для персонала открывалось легко. Я проверяла днём.
Сейчас я сидела в дальнем углу, на полу, между стеллажами с древними фолиантами, и листала Крапивина при свете телефона. Хорошо, что поставила на зарядку днём.
Страницы шуршали. Сердце билось ровно. Я почти успокоилась, почти поверила, что всё будет хорошо…
Шаги.
Я замерла.
Шаги были тяжёлыми. Мужскими. Уверенными. Они приближались медленно, не торопясь, и в этой неторопливости чувствовалась опасность.
Охрана? Ночной сторож? Кто ходит по библиотеке в полночь?