Вячеслав Гот – Ведьма (не) для ректора (страница 6)
Я вжалась в стеллаж, стараясь дышать беззвучно. Выключила телефон. Темнота стала абсолютной.
Шаги остановились.
Прямо за углом.
– Выходите, – сказал голос.
Спокойный. Низкий. Знакомый до мурашек.
Сердце пропустило удар.
Нет. Только не он. Только не здесь. Только не сейчас.
– Я знаю, что вы здесь, – продолжил голос. – Я чую ваш страх. И вашу магию. Выходите, или я вызову охрану.
Вызовет охрану. Он. Ректор. В своей библиотеке.
Я усмехнулась в темноте. Дурацкая ситуация. Дурацкая.
– Не надо охраны, – сказала я, поднимаясь.
Мой голос прозвучал хрипло. То ли от страха, то ли от долгого молчания.
Я вышла из-за стеллажа.
Он стоял в трёх метрах. В руке – магический светляк, который давал ровно столько света, чтобы видеть лица, но не больше. Тёмный свитер, чёрные джинсы – впервые я видела его не в костюме. Домашний. Почти человеческий.
Но глаза… глаза были те же. Серые. Холодные. Опасные.
– Асеева, – выдохнул он.
Не «Асеева»-приговор, как в первый день. Не «Асеева»-вызов, как на лекции. А «Асеева»-облегчение. Будто он боялся, что застанет кого-то другого.
– Собственной персоной, – сказала я, пытаясь улыбнуться. – Ловлю на месте преступления. Нарушаю режим, проникаю в библиотеку после закрытия, порчу имущество…
– Ты портишь имущество? – перебил он.
– Ну, сижу на полу. Технически – порчу.
Он шагнул ближе.
Светляк осветил моё лицо. Я моргнула.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он тихо.
– Крапивина читаю.
– Зачем?
– Курсовая горит. А Крапивина в общагу не дают. Только в читальном зале. А читальный зал работает до одиннадцати. А у меня дедлайн послезавтра. А вы обещали разнос, если…
– Асеева.
Я замолчала.
Он смотрел на меня. Долго. Пристально. Потом перевёл взгляд на книгу, которую я прижимала к груди.
– Крапивин, – повторил он. – Ты его украла?
– Нет! То есть… взяла почитать. Верну утром. Честное слово.
Он усмехнулся. Коротко, безрадостно.
– Ты понимаешь, что за проникновение в библиотеку после закрытия могут отчислить?
– А вы меня отчислите?
Вопрос повис в воздухе.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Светляк дрожал в его руке, отбрасывая тени на стеллажи.
– Должен, – сказал он наконец.
– Но?
– Что «но»?
– Я чувствую «но». Вы не отчислите.
Он шагнул ещё ближе. Теперь между нами оставался метр. Полтора. Слишком мало для безопасного разговора.
– Ты всегда такая самоуверенная? – спросил он.
– Только когда меня ловят на месте преступления.
– И не боишься?
– А вы?
Он замер.
– Чего я должен бояться?
– Себя.
Тишина.
Густая, вязкая, как мёд. Она заполнила пространство, между нами, прижалась к стенам, залезла под кожу.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него. И в его глазах я видела то же, что чувствовала внутри себя: борьбу. Между долгом и желанием. Между правилами и тем, что происходило каждый раз, когда мы оказывались рядом.
– Асеева… – начал он.
– Алиса, – перебила я. – Меня зовут Алиса.
Он сглотнул. Кадык дёрнулся.
– Алиса, – повторил он.
И это имя, произнесённое его голосом, прозвучало как признание. Как капитуляция. Как первый шаг в пропасть.
– Зачем ты здесь? – спросил он хрипло.
– Я сказала. Крапивин.
– Нет. Зачем ты здесь? В университете. На моём курсе. В моей жизни.
– Вы сами меня взяли. Могли не брать.
– Не мог.
– Почему?
Он молчал. Долго. Очень долго.
Потом протянул руку и коснулся моего лица.
Легко. Почти невесомо. Кончиками пальцев провёл по щеке, остановился на подбородке, чуть приподнял.