Вячеслав Гот – Убийство в час чаепития (страница 6)

– Нет, тётушка, сейчас не время для тонов. Время для правды. – Он швырнул листок на низкий столик перед камином. – Нашёл это у себя под дверью. Только что. Не угроза, нет. Намного интереснее. Это накладная. Из ломбарда в Эксетере. На серебряную портсигарную коробку с монограммой «А.Т.». Той самой, что бесследно пропала из кабинета три недели назад. Той, которую отец подарил тебе, дядя Артур, когда ты получил свой первый чин.

Все застыли. Полковник медленно наклонился, поднял бумагу. Его рука дрожала.

– И что же это доказывает? – спросил он хриплым голосом.

– Доказывает то, что я говорил с самого начала! – Роджер говорил быстро, страстно, тыча пальцем в листок. – Меня обвиняли в пропажах. Говорили, что я тащу вещи, чтобы продать и пропить. Смотрите! Коробку сдал в ломбард кто-то другой! Вот имя того, кто её получил! И я готов поклясться чем угодно, вы его знаете!

– Чьё имя? – как эхо, повторила Арабелла, привстав с краешка кресла.

Роджер выпалил:

– Тернбулл. Капитан Джеймс Тернбулл.

В комнате воцарилась тишина, столь глубокая, что был слышен только треск поленьев в камине. И в этой тишине раздался лёгкий, хрустальный звон. Чашка выскользнула из пальцев мисс Эмили и разбилась о поднос, облив его содержимым и осколками фарфора. Но мисс Эмили даже не взглянула на разбитую чашку. Она смотрела на Роджера широко раскрытыми глазами, в которых бушевал настоящий ужас. Её губы беззвучно шевелились, произнося одно и то же слово: «Нет…»

– Тернбулл? – переспросил полковник, и его голос стал тихим и опасным. – Тот самый Тернбулл, которого я выгнал из этого дома пятнадцать лет назад за бесчестную игру? Которому я запретил переступать порог? Тот, с кем, Эмили… – Он оборвал себя и уставился на сестру. Вся кровь отхлынула от его лица.

Внезапно заговорила Лидия. Её голос, тихий и пронзительный, прозвучал как нож.

– Он здесь. Я видела его. В саду. Неделю назад. На рассвете. Я думала, мне показалось… или что это призрак.

Все головы повернулись к ней.

– Почему ты ничего не сказала? – зашипел Джеральд.

– Я.. я боялась, – прошептала она, и слёзы покатились по её щекам. – Он стоял и смотрел на дом. А потом… потом он увидел меня в окно и положил палец на губы. Вот так.

Она повторила жест – палец к губам. Жест молчания. Угрозы. Или сговора.

И тут события начали развиваться с головокружительной скоростью.

– Значит, это он! – воскликнул Роджер. – Он пробирается в дом! Он крадёт вещи! Он шлёт угрозы! Он мстит тебе, дядя, за старую обиду! А может, – его взгляд скользнул по бледному, как смерть, лицу мисс Эмили, – и не только тебе.

– Ни слова больше, – прошипела мисс Эмили, обретая вдруг голос. Но это был не её обычный холодный тон. Это был голос загнанного в угол зверя. – Ты ничего не понимаешь, мальчишка!

– Понимаю, что наши «мелкие неприятности» пахнут большой местью! – парировал Роджер. – И он явно не один. У него здесь сообщник! Кто-то из нас! Кто-то, кто открывает ему двери, сообщает распорядок, подкладывает мертвых птиц в постели!

Калейдоскоп подозрительных взглядов закружился по комнате. Джеральд смотрел на Роджера с ненавистью. Полковник – на Эмили с мукой и недоверием. Арабелла переводила взгляд с одного на другого, как на теннисном матче.

И тут встала Кассандра. Её движение было спокойным, но все разом умолкли, обратили на неё внимание.

– Капитан Тернбулл… – задумчиво проговорила она. – Человек, который был изгнан пятнадцать лет назад. Человек, у которого, очевидно, есть ключ или знание, как проникнуть в дом. И человек, который, судя по накладной, нуждается в деньгах. Это сильный мотив для краж. Но…

Она сделала паузу, доставая из кармана стальную заколку для галстука.

– …но кто-то должен был подать ему знак, когда в доме никого нет в нужном коридоре, чтобы разбить вазу. И кто-то должен был так ловко испортить чашку за ланчем, чтобы это выглядело как несчастный случай. И кто-то, – она перевела взгляд на мисс Эмили, – должен был хранить молчание, даже зная, что в саду видели постороннего.

– Вы что, обвиняете меня? – выдохнула мисс Эмили, но в её голосе не было силы, только бесконечная усталость.

– Я никого не обвиняю. Я констатирую факты. Эта заколка найдена на чёрной лестнице сразу после падения вазы. Кто в этом доме носит такие заколки?

Все мужчины инстинктивно потянулись к своим галстукам. У Джеральда была изысканная запонка. У полковника – простая, но дорогая заколка из золота. Роджер… на Роджере не было галстука.

– Это может быть чья угодно старая вещь! – выкрикнул Роджер.

– Может быть, – согласилась Кассандра. – Но она с зазубриной. А зазубрина идеально совпадает со свежей царапиной на мраморе в нише, откуда упала ваза. Кто-то использовал её как инструмент, чтобы столкнуть вазу, а потом, убегая по лестнице, уронил.

Полковник медленно поднялся. Он выглядел сломленным, но в его глазах зажегся стальной огонь решимости.

– Довольно. Завтра утром я еду в Экстер. Найду этого Тернбулла и всё выясню. А пока… – он обвёл взглядом комнату, – никто не покидает дом. Никто. Все подозреваются. И я даю слово – кого бы ни оказался виновным, будь то член семьи или призрак из прошлого, он понесёт заслуженное наказание. Моя репутация… – он запнулся, – …справедливость будет восстановлена.

Он вышел из комнаты, не глядя ни на кого, тяжело ступая, как очень старый человек.

Чаепитие в Розовой гостиной было безнадёжно разрушено, как и фарфоровая чашка мисс Эмили. Но теперь в воздухе витало не просто напряжение, а конкретная, оформленная угроза из прошлого. Призрак капитана Тернбулла материализовался, принеся с собой не только страх, но и горькие, давно похороненные тайны.

Оставшись одна в своей комнате позже вечером, Кассандра разложила перед собой улики: заколку, осколок тёмного камня и мысленно – накладную из ломбарда. Тернбулл был удобным козлом отпущения. Слишком удобным. Кто-то явно подбрасывал улики против него. Но кто? И зачем? Чтобы отвести подозрения от себя? Или чтобы свести старые счёты, используя его как орудие? И где во всей этой истории было место той зловещей записке: «Она умерла не случайно»?

Она подошла к окну. Внизу, в саду, в свете восходящей луны, она различила фигуру. Высокую, прямую. Это был не садовник Вильямс. Фигура стояла неподвижно и смотрела на её окно. Затем, медленно и театрально, снова поднесла палец к губам. Тот самый жест, что описала Лидия.

Кассандра резко дернула за шнур, опустив штору. Её сердце билось чаще. Призрак прошлого не просто витал в воздухе. Он был здесь. Во плоти. И он явно не собирался оставаться в тени.

Глава шестая. Тихий крик из библиотеки

Ночь опустилась на Торквилль-Мэнор, плотная, тревожная, наполненная неозвученными страхами. Распоряжение полковника никто не покидать дом легло на обитателей тяжёлым саваном, превратив усадьбу в изысканную тюрьму. После сцены в Розовой гостиной каждый заперся в своих покоях, и даже Арабелла Денби не рисковала слоняться по коридорам, предпочитая, судя по звукам, активно двигать мебелью в своей комнате – вероятно, баррикадируя дверь.

Кассандра не могла уснуть. Образ неподвижной фигуры в саду, того театрального жеста «молчания», преследовал её. Это была демонстрация силы. Капитан Тернбулл (если это был он) давал понять, что наблюдает. Что он здесь, за стенами, и, возможно, знает больше, чем они все. Но был ли он главным злодеем? Или просто пешкой в чьей-то более изощрённой игре?

Она встала, накинула пеньюар и, прихватив свечу в тяжёлом подсвечнике, тихо вышла в коридор. Дом спал, если это можно было назвать сном. В воздухе висело напряжённое ожидание. Её целью была библиотека. Там, среди тысяч книг и в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов, она надеялась найти хоть какую-то нить, пропущенную днём. Возможно, что-то, связанное с Маргарет, с её смертью, с этой зловещей фразой из записки.

Массивная дверь в библиотеку была приоткрыта. Из щели лился тусклый свет – не яркое пламя камина, а приглушённый, мерцающий отблеск, будто от одной-единственной свечи. Кассандра замерла. Кто мог быть там в такой час? Полковник? Роджер, ищущий ответы на дне графина? Или…

Она осторожно приоткрыла дверь ещё чуть-чуть и заглянула внутрь.

В центре комнаты, за большим письменным столом, спиной к камину, горевшему теперь лишь тлеющими углями, сидела мисс Эмили. Но это была не та холодная, собранная женщина, которую все знали. Она сидела сгорбившись, её плечи тряслись от беззвучных, конвульсивных рыданий. Перед ней на столе лежала открытая шкатулка из чёрного дерева с инкрустацией. В её дрожащих пальцах был зажат не листок, а фотография. Старая, пожелтевшая, с волнистыми краями.

Кассандра уже хотела отступить, не желая быть свидетелем такого личного горя, как вдруг мисс Эмили заговорила. Шепотом, прерываемым всхлипами, обращаясь не к кому-то, а к самой себе, к фотографии, к пустоте комнаты.

– …не должен был вернуться… Я думала, всё кончено… всё похоронено… О, Джеймс, глупец, глупец… Что ты наделал? И что теперь будет со мной?.. Он никогда не простит… никогда… И если узнает правду… всю правду…

«Джеймс». Капитан Джеймс Тернбулл. Так вот она, старая привязанность, не умершая за пятнадцать лет изгнания. Мисс Эмили не просто знала о его возвращении. Она была с ним связана. Глубоко и, судя по её отчаянию, трагически.