Вячеслав Гот – Убийство в час чаепития (страница 7)

Внезапно она подняла голову, и её глаза, полные слёз и ужаса, уставились прямо в тень, где стояла Кассандра. Но она не видела её. Она смотрела куда-то внутрь себя, на какой-то внутренний кошмар.

– Не случайно… – прошептала она так тихо, что слова едва долетели. – Он сказал… что это не случайно… что она знала… О, Боже, Маргарет… прости… прости меня…

И тут её глаза расширились. Она уставилась на что-то за спиной Кассандры, в тёмный провал открытой двери. Её лицо исказилось чистым, животным страхом, таким острым, что Кассандра инстинктивно обернулась. В коридоре никого не было. Только бесконечная тьма и тишина.

Когда Кассандра снова посмотрела на мисс Эмили, та уже не смотрела в дверь. Её взгляд был прикован к шкатулке. И из её губ вырвался звук. Не крик, не вопль. Тихий, короткий, задыхающийся выдох – нечто среднее между стоном и предсмертным хрипом. Звук настолько полный невыразимого ужаса, что по спине Кассандры пробежали ледяные мурашки.

Мисс Эмили медленно, как в кошмаре, опустила руку в шкатулку и вынула оттуда не фотографию. Она вынула пистолет. Небольшой, изящный, дамский револьвер с перламутровой рукоятью. Он лежал на её ладони, мерцая в свете свечи холодным металлом и радужным отблеском перламутра.

Кассандра замерла, не решаясь пошевелиться. Но мисс Эмили не собиралась подносить оружие к виску. Она смотрела на него с тем же ужасом, как на инструмент собственной пытки. Потом её взгляд метнулся к дверце камина, к тлеющим углям. Быстро, почти не глядя, она сунула фотографию в огонь. Пламя на мгновение вспыхнуло, осветив её искажённое лицо, и погасло, оставив лишь горстку пепла.

Затем она подняла пистолет, и Кассандра приготовилась броситься вперёд. Но мисс Эмили просто открыла барабан. Он был пуст. Ни одного патрона. Она глухо всхлипнула – от облегчения или от разочарования, было невозможно понять – и положила оружие обратно в шкатулку. Закрыла её с глухим щелчком. Звук прозвучал в тишине, как приговор.

Она поднялась, всё ещё дрожа, взяла шкатулку, задула свечу на столе и, не оглядываясь, поплыла к двери, ведущей в её личные покои через внутренний проход. Кассандра едва успела отпрянуть в глубокую тень между книжными шкафами. Мисс Эмили прошла мимо, не заметив её, и скрылась в тёмном проёме. Дверь тихо закрылась.

Кассандра вышла из укрытия, её сердце бешено колотилось. Она подошла к письменному столу. Запах гари и воска висел в воздухе. На столе не осталось ничего, кроме лёгкого налёта пепла от фотографии. Но под столом, у самой ножки, что-то блеснуло. Она наклонилась. Это была маленькая, изящная клюшка для крикета. Игрушечная, не более дюйма в длину, вырезанная из тёмного, почти чёрного камня. На её наконечнике был крошечный свежий скол.

Кассандра подняла её. Камень был тот же, что и осколок из-под её чашки за ланчем. Это было орудие! Кто-то использовал эту миниатюрную тяжёлую клюшку, чтобы ударить по ручке её чашки, когда все были отвлечены. Это требовало недюжинной ловкости и знания, куда и когда бить. И это была не выходка взбешённого капитана Тернбулла из прошлого. Это была тщательно спланированная, изощрённая мелочность, возможная только изнутри.

Она услышала шаги в коридоре – тяжёлые, неторопливые. Полковник? Джеральд? Спрятав клюшку в карман вместе с остальными уликами, она задула свою свечу и прижалась к книжным полкам. Дверь в библиотеку скрипнула, и в комнату вошёл… Вильямс, садовник. В рабочей одежде, с фонарём в руке. Он выглядел бодрствующим и был удивительно бесшумным для человека его комплекции.

Он прошёл прямо к камину, не глядя по сторонам, и начал аккуратно разгребать золу кочергой, выискивая что-то. Увидев, что фотография уничтожена полностью, он лишь тихо вздохнул – вздох, полный не печали, а какой-то странной, мрачной удовлетворённости. Затем он поднял голову и, к ужасу Кассандры, посмотрел прямо в её тень.

– Вы можете выйти, мисс Хейл. Я знаю, что вы там, – сказал он своим низким, спокойным, выветренным голосом.

Оцепенев от изумления, Кассандра вышла на свет фонаря.

– Как вы…?

– Старый дом, мэм. Он скрипит по-разному, когда по нему ходят. Даже те, кто старается быть тихим, – он поставил фонарь на стол. Его лицо в его свете казалось высеченным из старого дуба. – Вы видели?

– Я видела мисс Эмили. И пистолет.

Вильямс кивнул.

– Пистолет был у миссис Маргарет. Подарок полковника на первую годовщину. Для защиты, когда он был в отъезде. Она никогда им не пользовалась. А после её смерти мисс Эмили… забрала его. Как память. Или как напоминание.

– О чём? – прямо спросила Кассандра.

Старик долго смотрел на неё, и в его глазах была целая жизнь, прожитая в стенах этого дома.

– О том, мэм, что некоторые тайны слишком тяжелы, чтобы нести их в одиночку. И что молчание иногда кричит громче любых слов. Мисс Эмили… она несёт свою ношу давно. С тех пор, как капитан уехал. А теперь, когда он вернулся… – он покачал головой. – Призраки вышли на прогулку. И они голодны.

– Вы знаете о капитане Тернбулле? Видели его?

– Видел, – просто сказал Вильямс. – Он приходил. Не для кражи серебра. Он приходил к ней. К мисс Эмили. Через старый вход в садовой оранжерее. Он знал все ходы.

– И вы ничего не сказали полковнику?

– Моя верность, мэм, – голос его стал твёрже, – сначала была миссис Маргарет. Потом – этому дому. А дом – это не только стены и не только полковник. Это все, кто в нём живёт. И некоторые грехи прошлого лучше оставить погребёнными. Для блага всех.

В его словах звучала не угроза, а предостережение. Но предостережение от чего? От правды?

– А что, если эти «грехи» связаны со смертью миссис Маргарет? – рискнула Кассандра. – Что, если она умерла не случайно?

Лицо Вильямса стало каменным. Ни тени эмоции.

– Миссис Маргарет упала с лестницы. Несчастный случай. Так решил коронер. Так решил полковник. Так должно остаться. Игра с огнём может спалить весь дом дотла. Подумайте об этом, мисс Хейл. И подумайте, кому выгодно раскачивать лодку сейчас. Кому выгодно, чтобы все подозревали капитана? Или мисс Эмили? – Он взял фонарь. – Я советую вам вернуться в свою комнату. Ночь – не время для прогулок. Особенно сегодня.

Он вышел, оставив её одну в тёмной библиотеке, освещённой теперь только тлеющими углями. Его слова висели в воздухе: «Кому выгодно?»

Кассандра медленно поднялась по лестнице. В голове у неё крутились обрывки: слёзы мисс Эмили, пустой пистолет, игрушечная клюшка из тёмного камня, таинственные визиты капитана, мрачные намёки садовника. И тихий крик отчаяния, прозвучавший в этой комнате. Крик не только страха, но и вины. Глубокой, старой вины.

Она почти дошла до своей комнаты, когда услышала другой звук. На этот раз не крик, а приглушенный, но яростный спор. Он доносился из-за двери Роджера. Голоса – Роджера и ещё один, низкий, незнакомый мужской голос, говоривший сдавленно, с яростью.

– …ты обещал! Где деньги?!

– Успокойся, чёрт побери! Всё идёт по плану! Послезавтра всё будет…

– Послезавтра может быть поздно! Если он съездит в Экстер…

– Он никуда не съездит! Я всё устроил! А теперь убирайся, пока тебя не…

Шаги за дверью. Кассандра проскользнула в свою комнату и прикрыла дверь, оставив крошечную щель. Через мгновение дверь Роджера тихо открылась, и в коридор, оглядываясь, вышел не Роджер. Это был высокий, сутулый мужчина в поношенной твидовой куртке, с лицом, которое она видела только на старых фотографиях в кабинете полковника, но постаревшим, озлобленным, измождённым. Капитан Джеймс Тернбулл. Во плоти.

Он быстро и бесшумно скрылся в темноте коридора, по направлению к чёрной лестнице.

Кассандра закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Её мозг работал на пределе. Роджер и Тернбулл. В сговоре. Но зачем? Роджер подставляет капитана, подбрасывая улики, чтобы отвести подозрения от себя? Или у них общий план – скажем, шантаж полковника или мисс Эмили? А что с «неслучайной» смертью Маргарет? И где во всём этом место разбитым вазам, испорченным чашкам и той самой игрушечной клюшке из тёмного камня, которая явно принадлежала не им?

Она подошла к окну и отдернула край шторы. Сад был пуст. Но на подоконнике, с внешней стороны, лежал небольшой камешек, а на нём – смятый клочок бумаги. Она открыла окно (оно оказалось незапертым) и взяла записку. Она была написана тем же неровным почерком на пишущей машинке, что и угроза полковнику:

«НЕ ИЩИТЕ ТОГО, ЧТО НАЙТИ НЕ ДОЛЖНЫ. УЕЗЖАЙТЕ. ЗАВТРА. ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.»

Угроза теперь была адресована ей лично. Кто-то видел её в библиотеке. Кто-то знал, что она ищет. И этот кто-то явно не был ни капитаном Тернбуллом, ни Роджером – они были заняты своим сговором. Это был третий игрок. Тот, кто бил по фарфору тёмным камнем, кто пугал мисс Эмили, кто, возможно, знал страшную правду о смерти Маргарет. Тот, кто хотел, чтобы все эти тайны остались похороненными.

Тихий крик из библиотеки отозвался в её сознании. Это был не просто крик страха. Это был предсмертный вопль старой лжи, которая больше не могла выдерживать тяжести правды. И Кассандра понимала – завтра эта ложь должна будет умереть. Или убьёт кого-то сама.

Глава седьмая. Тот, кто больше не встанет

Утро в Торквилль-Мэноре наступило серое и промозглое. Туман, словно похоронный саван, обволок усадьбу, скрыв сад и дальние холмы. Зловещая тишина была ещё более гнетущей, чем предыдущие дни, – ни птиц за окном, ни привычных утренних шорохов из коридоров. Дом казался затаившимся, замершим в ожидании удара.