Вячеслав Гот – Тень на пороге в полночь (страница 6)

Мысли путались. Элеанор спрятала кольцо, ремешок и записную книжку в карманы. Платок оставила на месте. Она уже слишком много взяла. Нужно было думать.

Когда она возвращалась к дому, ее окликнул голос с террасы. Это был доктор Ллойд. Он курил трубку, и его лицо в сером свете дня казалось усталым и озабоченным.

– Нашли что-нибудь интересное на прогулке, мисс Грей? – спросил он, и в его тоне не было простого любопытства.

– Воздух свежий, доктор. Очень бодрит, – уклончиво ответила она.

Он кивнул, выпуская клуб дыма.

– Да. И очень опасный на краю утеса. Особенно когда земля мокрая. Легко поскользнуться. И упасть. Случайно.

Он посмотрел на нее прямо, и в его обычно добрых глазах она увидела предостережение. Или угрозу.

– Случайности, – медленно сказала Элеанор, – имеют дурную привычку случаться в этом месте с пугающей регулярностью.

– Именно так, – согласился доктор, и его взгляд скользнул мимо нее, к зарослям рододендронов. – Поэтому нужно быть предельно осторожной. И помнить, что некоторые тайны похоронены не просто так. Их вскрытие может высвободить нечто… заразительное.

Он кивнул ей на прощание и ушел внутрь, оставив ее на промозглой террасе с леденящим душу ощущением, что только что получила недвусмысленное предупреждение от человека, который знал – или догадывался – о ее находках.

Первое предзнаменование не было мимолетным. Оно было материальным, осязаемым. Кольцо, ремешок, дневник, вскопанная земля. Все это складывалось в картину, но картина эта была двойной, как лицевая и оборотная сторона медали. С одной стороны – трагическая история любви и предательства. С другой – история хладнокровного убийства и циничного сокрытия следов. И где-то посередине, в зыбкой грани между ними, металась фигура капитана Фентона, рывшего ямы в отчаянной попытке что-то скрыть или что-то найти.

А над всем этим, как дамоклов меч, нависала «тень» – неведомый шантажист или мститель, чья игра только начиналась. И следующее предзнаменование, понимала Элеанор, может оказаться не столь безобидным, как засохший цветок.

Глава 6. Прогулка по усыпанному гравием саду

После завтрака натянутое молчание было решено нарушить традицией, которую, как объявил полковник, была заведена еще при его отце: утренняя прогулка по саду, «чтобы проветрить головы и избавиться от дурных мыслей». Предложение прозвучало как приказ, и отклонить его было невозможно.

Гравийные дорожки, ведущие от террасы вглубь сада, хрустели под ногами странно громко в тихом, влажном воздухе. Туча, нависшая над поместьем, казалось, вобрала в себя все звуки, кроме этого, назойливого хруста. Компания растянулась. Впереди, с виду беспечно, прогуливались полковник Брекенридж и доктор Ллойд, погруженные в негромкий разговор, время от времени прерываемый резкими жестами полковника. За ними, сохраняя почтительную дистанцию, шла миссис Стерлинг, разглядывая увядшие осенние клумбы с видом знатока, но ее взгляд постоянно и украдкой возвращался к двум мужчинам впереди.

Элеанор Грей и Гектор Роу невольно составили пару в арьергарде. Молодой человек молчал, засунув руки в карманы, его лицо было мрачным и сосредоточенным. Элеанор, используя эту вынужденную близость, решила наконец задать прямой вопрос.

– Мистер Роу, вы, кажется, единственный, кто открыто говорит о том, что все здесь думают. О несправедливости.

Гектор бросил на нее косой, оценивающий взгляд.

– А вы, мисс Грей, кажется, единственная, кто задает вопросы. Зачем вас позвали? Вы не родственница, не старый друг. Что вы здесь делаете?

– Полковник полагал, что свежий взгляд со стороны может быть полезен, – уклончиво ответила она.

– Полезен для чего? Для того, чтобы найти призрака? – Он усмехнулся беззвучно. – Призраков здесь нет. Есть только живые люди, которые очень стараются выглядеть мертвецами. Или, наоборот.

– А что насчет вас? – мягко настаивала Элеанор. – Что привело вас сюда, в эту… напряженную атмосферу?

Он замедлил шаг, позволив остальным уйти чуть дальше.

– Долги, мисс Грей. Благородные, семейные долги. Моя мать, сестра Артура, умерла, оставив мне лишь доброе имя и кучу неоплаченных счетов. Дядя Артур… помогает. С условиями. Одно из которых – являться по первому зову и вести себя прилично. – В его голосе зазвучала горечь. – Но после того, что случилось с тетей Изабель… я бы предпочел есть сухой хлеб в Лондоне, чем его деньги здесь.

– Вы не верите, что это был несчастный случай.

– Это не было несчастным случаем, – отрезал он, и его голос стал низким, резким. – Она была убита. И все в этом доме знают, кем. Но у него есть деньги, связи и железные нервы. И верный пес, который прикрывает его спину. – Он кивнул в сторону капитана Фентона, который, как они теперь видели, присоединился к полковнику и доктору у небольшого фонтана. Капитан выглядел бледным, но собранным, его мигрень, видимо, отступила.

– Капитан Фентон?

– Кто же еще? Они как братья. Где один, там и другой. И если один… оступился, второй поможет замести следы. – Гектор остановился и сорвал с куста смородины последнюю покрасневшую листву, разорвав ее на мелкие кусочки. – Она хотела уйти от дяди Артура. У нее был кто-то. Художник. Без гроша за душой, но, говорят, с талантом. Дядя взбесился. Для него это был удар по репутации, по собственности. И он не из тех, кто прощает.

– Вы говорите так, словно были свидетелем.

– Я был молод, но не слеп. Я видел, как они ссорились в тот день. Слышал, как он кричал: «Ты никогда не выйдешь из этого дома живой!» А на следующее утро ее нашли мертвой. И капитан Фентон уже был здесь, успокаивая, организуя, говоря с полицией. Очень… эффективно.

Впереди у фонтана разговор, судя по всему, становился жарким. Полковник повысил голос, что-то доказывая, ткнув пальцем в сторону заброшенного западного крыла. Доктор Ллойд пытался его утихомирить, а капитан Фентон стоял, скрестив руки на груди, его лицо было каменным. Миссис Стерлинг, подойдя ближе, вмешалась с какой-то фразой, от которой полковник вздрогнул и резко обернулся к ней.

– Кажется, наш утренний променад подходит к кризису, – сухо заметил Гектор.

Именно в этот момент из-за высокой стены самшита, отделявшей декоративный сад от хозяйственных построек, появилась мисс Симмонс. Она шла быстро, почти бежала по дорожке, и ее лицо было искажено таким ужасом, что даже Гектор умолк. Она не смотрела по сторонам, ее взгляд был прикован к полковнику.

– Полковник! Сэр! Пожалуйста, вам нужно… вам нужно немедленно посмотреть!

Все разговоры смолкли. Полковник нахмурился.

– Что случилось, мисс Симмонс? Вы пугаете дам.

– В… в оранжерее, сэр. Я хотела срезать хризантемы для гостиной… – Она задыхалась, делая паузы, чтобы глотнуть воздух. – Там… на столе… вы должны увидеть сами.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и побежала обратно. Обменявшись тревожными взглядами, все последовали за ней, гравий отчаянно хрустел под десятком ног.

Оранжерея, длинное стеклянное сооружение викторианской эпохи, стояла чуть в стороне от дома. Внутри царила теплая, спертая атмосфера, пахнущая влажной землей, гниющими растениями и чем-то еще – сладковатым, химическим запахом. Стол для горшечных работ в центре был завален садовым инвентарем, мешками с землей… и одним предметом, который явно не принадлежал этому месту.

На грязной холщовой тряпке лежал кинжал. Не современный армейский стилет, а старинный, церемониальный, с тонкой изогнутой клинком и рукоятью, украшенной темными камнями, которые могли быть гранатами или просто стеклом. На лезвии, еще влажном, будто его недавно мыли, но не слишком тщательно, в щели у рукояти застыла бурая, запекшаяся субстанция. Ржавчина? Или нечто иное?

Но самое жуткое было не в кинжале. Рядом с ним лежала аккуратная стопка из трех предметов. Сверху – пожелтевшая фотография. На ней Изабель Брекенридж и Рональд Эштон смеялись, обнявшись, на фоне какого-то южного пейзажа. Под фотографией – сложенный листок с нотами. Простая, грустная мелодия под названием «Прощание». И в самом низу – маленькая, изящная женская туфелька. Левый туфель. На его замшевом носке темнело пятно, похожее на то, что было на клинке.

– Боже правый… – выдохнула миссис Стерлинг, прикрыв рот рукой.

– Это… это из ее гардероба, – прошептала мисс Симмонс. – Я узнаю. Она надела эту пару в тот вечер… перед ужином.

Полковник стоял, не двигаясь. Его лицо стало землистым. Доктор Ллойд осторожно, через край тряпки, поднял кинжал, осмотрел лезвие и понюхал у рукояти. Его лицо стало серьезным.

– Это кровь, Артур. Несвежая, но… это кровь.

– Чья? – хрипло спросил капитан Фентон. Он подошел ближе, его глаза сузились.

– Нужен анализ. Но учитывая, что лежит рядом… – Доктор кивнул на туфельку.

– Это провокация! – внезапно рявкнул полковник, обретая голос. – Кто-то… кто-то хочет меня свести с ума! Это подброшено!

– Кем? – тихо спросила Элеанор. Все обернулись к ней, будто забыв о ее присутствии. – Кто в этом доме мог иметь доступ к этим вещам? К туфельке миссис Брекенридж, к ее фотографиям? К этому оружию? Оно, кажется, из коллекции оружия в холле?

Полковник и капитан Фентон переглянулись. В их взгляде промелькнуло мгновенное, почти телепатическое понимание.

– Коллекция… нет, этот кинжал не оттуда, – сказал капитан. – Я никогда его не видел.