Вячеслав Гот – Следующий — ты (страница 2)
Экран домофона засветился.
На нем появилась белая строка:
ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ. 15.10
До даты оставалось 25 минут.
Глава 1. Идеальный труп
16 октября, 09:15
Глеб Костров ненавидел утро понедельника с такой же силой, с какой нормальные люди ненавидят зубную боль или общественный транспорт в час пик. Понедельник означал совещание, совещание означало доклад, а доклад означал, что начальник управления полковник Громов будет полчаса поливать его дерьмом за низкую раскрываемость.
Поэтому, когда в начале девятого зазвонил телефон, Костров испытал почти облегчение. Труп – это хорошо. Труп – это повод сбежать с планерки.
– Глеб, тут это… – голос дежурного Петровича звучал странно, будто тот не выспался или увидел что-то, чему не мог подобрать названия. – Короче, заезжай на Высотную. Дом двадцать четыре. Только сразу предупреждаю: хрен знает, что там.
– Конкретнее, – Костров уже натягивал куртку, зажимая трубку плечом.
– Труп программера. Третий день дома, судя по запаху. Соседи вызвали. Но Глеб… там вообще ничего нет. Совсем.
Костров хмыкнул.
– Петрович, ты сорок лет в органах. Как это – ничего?
– Приедешь – увидишь.
Высотная, двадцать четыре, оказалась обычной панельной девятиэтажкой, каких в этом районе было еще десятка два. Облезлая плитка на крыльце, вечно сломанный домофон, граффити на стене лифта и запах кошачьей мочи в подъезде.
Костров поднялся на пятый этаж. Дверь в квартиру была распахнута, у входа топтался участковый – молодой лейтенант с испуганными глазами и блокнотом в руках.
– Глеб Андреич, там это… криминалисты уже работают. Я пока опрос соседей начал.
– Что говорят?
– Да ничего. Парня звали Максим, Максим Соболев, тридцать два года, программист. Работал из дома. Тихий, непьющий, ни с кем не ссорился. Дверь соседи три дня не открывали – подумали, уехал. А сегодня утром запах…
Костров кивнул, перешагнул порог и сразу поморщился.
Запах стоял характерный. Сладковатый, тошнотворный – так пахнет смерть, если дать ей постоять пару дней. Глеб достал платок, прижал к носу и прошел в комнату.
Там было чисто.
Слишком чисто для места преступления.
Парень лежал в кресле перед компьютерным столом. Голова запрокинута, руки на подлокотниках, ноги вытянуты. С первого взгляда – просто спит. Если бы не серая кожа и остекленевшие глаза, открытые в никуда.
Криминалист Вадим, пожилой мужик с вечно недовольным лицом, возился с пульверизатором и ультрафиолетовой лампой. Увидев Кострова, он выпрямился и развел руками.
– Ну здравствуй, Глеб. Смотри.
– Что смотреть? – Костров обошел комнату. – Следы?
– Нету следов.
– Отпечатки?
– Только его. И парочка старых, похоже, курьер или кто заходил месяц назад.
– Орудие?
Вадим мотнул головой.
– Я пока не скажу, от чего он умер. Следов насилия нет. Ни ножевых, ни огнестрела, ни гематом. Может, сердце? Но возраст не тот.
Костров подошел ближе, вглядываясь в лицо мертвеца. Максим Соболев смотрел в пространство перед собой. Выражение лица было странным – не страх, не боль, не покой. Скорее крайнее удивление. Будто в последний момент он увидел что-то, чего не могло быть.
– Соседи слышали что-нибудь?
– Ни звука, – отозвался из прихожей участковый. – Говорят, парень вообще тихий был. Иногда музыка играла, и все.
– А когда умер?
– Часа два-три ночи пятнадцатого, – Вадим показал на трупные пятна. – Где-то так.
Костров достал телефон, глянул на календарь и замер.
Пятнадцатое октября.
Сегодня шестнадцатое. Вчера у парня была какая-то дата? День рождения? Встреча? Он пролистал заметки, но ничего не нашел.
– Значит, в пятницу ночью, – пробормотал он. – А заявление о пропаже никто не подавал?
– Нет. Работал на фрилансе, родители в другом городе, друзей близких тут нет. Мог бы пролежать до понедельника, если бы запах не пошел.
Костров еще раз оглядел комнату. Компьютер на столе – мощный системник, два монитора. Один выключен, второй в режиме сна, экран черный. Клавиатура лежит ровно, мышка на коврике. На столе – пустая кружка с кофе, лужица засохшей жидкости вокруг нее, размокшие бумаги.
– Кофе пролил, – заметил Костров. – Аккуратный парень, судя по всему. Стал бы он проливать кофе и не вытирать?
– Может, устал и заснул, – пожал плечами Вадим. – А потом умер во сне. Такое бывает.
– Аneurysm? Инсульт?
– Может быть. Вскрытие покажет.
Костров прошелся по комнате, заглянул в шкаф, на кухню, в ванную. Везде порядок. Чисто, аккуратно, по-холостяцки функционально. Ничего лишнего. Ничего подозрительного.
– Компьютер смотрели? – спросил он, возвращаясь.
– Ждем эксперта, – ответил Вадим. – Я в железках не шарю. Но системник горячий был, когда мы вошли. Работал. Я его выключил.
– Горячий? То есть он работал все эти дни?
– Похоже на то.
Костров нахмурился. Программист работает за компом – естественно. Но если он умер в пятницу ночью, компьютер должен был или зависнуть, или уйти в спячку, или просто дожечь экран и отключиться. Но работать трое суток? Без человека?
– Вадим, а включи-ка.
– Глеб, ну нельзя ж пока…
– Вадим, включи. Быстро.
Криминалист вздохнул, но спорить не стал. Нажал кнопку питания на системнике. Вентиляторы загудели, монитор моргнул и засветился.
Экран запросил пароль.
– Ну вот, – сказал Вадим. – Без пароля не войти.
– А второй?
Костров подошел к монитору слева, который до этого был выключен, и нажал кнопку питания.
Экран загорелся мгновенно.
И Костров увидел то, отчего у него похолодело внутри.
На черном фоне белым шрифтом, крупно, в центре экрана, висело сообщение: