Вячеслав Гот – Следующий — ты (страница 4)
Костров протиснулся сквозь толпу, показал удостоверение охраннику и вошел в подъезд. Лифт, зеркала, мягкий свет, кожаные панели. Семнадцатый этаж.
Дверь в квартиру была распахнута. Изнутри доносились голоса, вспышки фотоаппаратов, чьи-то приглушенные рыдания.
Костров вошел и замер на пороге.
Квартира была воплощением инстаграмной мечты. Белые стены, дизайнерская мебель, огромные окна в пол, на стене – неоновая надпись «LOVE». Везде цветы, свечи, мягкие игрушки. Идеальный интерьер для идеальных фото.
А посреди этого великолепия, на белом пушистом ковре, лежала девушка.
Она была красива даже сейчас. Длинные светлые волосы разметались по ворсу, идеальный макияж, платье в пол, босоножки на шпильках. Руки сложены на груди. Будто позировала для фото.
Глаза открыты. В них – тот же ужас, что и у программиста Максима.
– Кто нашел? – спросил Костров, проходя в комнату.
– Помощница, – ответил Рыбин, кивая на заплаканную девушку в углу, которую успокаивала женщина-психолог. – Пришла в восемь вечера, как обычно. А Вика… Вика уже не дышала. Она сразу вызвала скорую и нас.
– Во сколько нашли?
– Примерно в 20:20. Скорая приехала через семь минут, констатировали смерть. Примерно час-полтора назад.
Костров посмотрел на часы. 21:03.
– То есть между 19:30 и 20:00.
– Где-то так.
Костров подошел к телу, присел на корточки. Те же серые кожные покровы, те же остекленевшие глаза. Ни ран, ни следов борьбы. Платье не смято, волосы в порядке. Даже босоножки на месте.
– Эксперт здесь?
– Здесь я, – из соседней комнаты вышел Вадим. Увидев Кострова, он помрачнел. – Глеб… тут такое дело.
– Что?
– Иди сюда.
Костров прошел за ним в спальню. Там, на туалетном столике с огромным зеркалом в подсветке, стоял ноутбук. Раскрытый. Включенный.
На экране, поверх заставки с изображением самой Вики в купальнике на Мальдивах, висело белое сообщение на черном фоне:
ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ. 17.10
Костров похолодел.
Сегодня семнадцатое.
– То же самое, – тихо сказал Вадим. – Я проверил. Висит поверх всего, не закрывается. И дата совпадает.
– Когда она умерла?
– Точно скажет вскрытие, но… Глеб, смотри.
Вадим подошел к окну и показал на подоконник. Там стоял айфон на зарядке. Экран телефона горел.
Костров нагнулся.
На айфоне, в приложении «Камера», был открыт последний снимок. Видимо, Вика хотела сделать фото – может, себя, может, закат за окном. Но снимок получился странным.
На нем была та же комната. Те же стены, тот же ковер, та же неоновая надпись. Но в отражении огромного зеркала, висящего напротив окна, виднелась фигура.
Человек в темном. Лица не разобрать. Стоит в дверях спальни и смотрит на Вику.
Время снимка – 19:57.
– Она сфотографировала убийцу, – выдохнул Костров. – Случайно. Он стоял сзади, а она снимала себя через зеркало…
– И не заметила, – кивнул Вадим. – Посмотри на ее лицо. Она улыбается. Делает селфи. А он стоит в двух метрах за спиной.
Костров всмотрелся. Действительно – Вика смотрит в телефон, поправляет волосы, улыбается. А за спиной – черный силуэт.
– Но как она его не увидела? В зеркале же видно!
– А ты посмотри, куда она смотрит. В телефон. Она кадрировала снимок, возможно, даже не глядя в зеркало. А когда подняла глаза… – Вадим замолчал.
Костров представил эту картину. Девушка делает селфи, любуется собой, потом поднимает взгляд на зеркало – и видит за спиной фигуру. Человек, который вошел бесшумно. Который стоит и просто смотрит.
Что она сделала? Закричала? Убежала?
Но на теле нет следов борьбы. Значит, не убежала. Значит, замерла от ужаса. А потом…
– Глеб! – крикнул из комнаты Рыбин. – Глеб, иди сюда, быстро!
Костров выбежал в гостиную. Рыбин стоял у окна и показывал на стену.
Там, на белой поверхности, висели старые механические часы. Массивные, явно антикварные, с римскими цифрами и длинным маятником.
Маятник не двигался.
Стрелки замерли на цифрах.
21:00 ровно.
– Они сломались? – спросил Рыбин.
Костров подошел ближе. Часы явно были дорогими, ухоженными. Рядом на столике лежала заводная головка.
– Их завели сегодня, – сказал он, трогая пружину. – Механизм рабочий. Они не могли просто так остановиться.
– Тогда почему?
Костров смотрел на замершие стрелки и чувствовал, как внутри нарастает холод.
– Потому что в 21:00 что-то произошло. Что-то, что остановило время для Вики.
Он резко развернулся к Вадиму.
– У программиста время смерти какое?
– Ночью. Часа два-три. А что?
– Точнее!
Вадим пожал плечами.
– Ну… экспертиза показала промежуток с 2:45 до 3:15. А что?
Костров достал телефон, пролистал фото с места преступления. На одном из снимков, сделанных криминалистами, в углу комнаты Максима виднелись настенные часы. Электронные. С цифровым табло.
Он приблизил снимок.
Табло показывало 03:00.
– Твою мать, – выдохнул он. – Ровно три ночи.
– Что? – не понял Рыбин.
– Время смерти. У программиста – 3:00. У Вики – 21:00. Ровно. Минута в минуту. Они умерли не просто в указанную дату – они умерли в конкретное время.