Вячеслав Гот – Следователь Империи. Труп на Невском (страница 2)

23.10.1887

– Как тебя звать-то? – настаивал хозяин.

Соколов медленно поднялся. Подошёл к окну. За стеклом – Невский проспект. Но не его Невский. Без вывесок, без светофоров, без туристов с селфи-палками. Только конные экипажи, прохожие в шляпах и шинелях, и вдалеке – силуэт Адмиралтейства под свинцовым небом.

Он обернулся к мужчине.

– Соколов, – сказал он тихо. – Алексей Соколов.

– Из Москвы?

– Да, – соврал он. – Из Москвы.

Но в глубине души он уже знал правду. Последнее дело двадцать первого века закончилось не арестом. Не признанием. Не справедливостью.

Оно закончилось переходом.

И где-то в этом городе, под этим небом, уже лежал первый труп. Ждал его. Ждал человека, который умеет читать молчание мёртвых.

Ждал следователя из будущего.

Глава 2. Пробуждение в чужой эпохе

Первым делом он проверил пульс.

Три пальца на запястье левой руки – привычка двадцати лет службы. Сердце билось ровно, 68 ударов в минуту. Не паника. Не шок. Организм принял реальность раньше сознания.

Вторым делом – дыхание.

Вдохнул глубоко. Керосин, дым угля, конский навоз, плесень на стенах, чай с мятой на плите. Ни следа выхлопных газов, парфюмерии, антисептика. Воздух был густым, живым, опасным. Как в музее, куда забыли пустить посетителей.

Третьим делом – время.

Цифровые часы на запястье мертвы. Телефон в кармане – кирпич с тёмным экраном. Но внутренние часы, те, что отмеряли жизнь в кофеине и бессоннице, показывали: утро. Раннее. Часов шесть.

За окном Петербург просыпался не на сиренах и гудках, а на скрипе колёс по брусчатке, крике возниц и далёком перезвоне церковных колоколов. Никаких самолётов над головой. Только вороны, каркающие с чугунных фонарей.

– Ты из сыскных? – спросил хозяин, пододвигая кружку парного молока. – Вид у тебя… не простой. Не купец, не ремесленник. Глаза – будто всё видишь, а говорить не спешишь.

Соколов промолчал. Пил молоко – тёплое, с привкусом сена и животного тепла. Настоящее. Не ультрапастеризованное пойло из пакета.

– Алексей Соколов, – наконец представился он. – Помощник следователя.

Слово «следователь» в 1887 году ещё не имело того веса, что в его времени. Сыскная часть Петербурга существовала, но власть принадлежала жандармам, губернским чиновникам, Третьему отделению. Следователь был скорее писцом, чем охотником за правдой.

– Следователь? – Хозяин присвистнул. – А я думал, студент какой. Из университета. Лицо грамотное.

Соколов встал. Подошёл к зеркалу над умывальником – кривое стекло в потускневшей раме. Лицо то же: скулы, усталые глаза, шрам над бровью от давней стычки с подозреваемым. Но костюм – его трёхтысячный костюм из итальянской шерсти – выглядел инородно. Как крик в библиотеке.

– Нужна одежда, – сказал он. – Простая. Но не нищенская.

Хозяин кивнул, понимающе. Достал из сундука поношенный, но чистый сюртук цвета выгоревшей глины, рубаху из грубого полотна, шерстяные чулки.

– Ботинки свои оставь. Новые слишком, но лучше, чем мои дырявые.

Соколов разделся у печки. В свете угля его тело казалось артефактом из будущего: без шрамов от оспы, без следов цинги, с мышцами, выточенными не тяготой тачек, а тренажёрами. На бедре – татуировка: координаты первого, раскрытого им убийства. 59.9343° N, 30.3351° E. Петербург. Его город. Но не этот.

Улица ударила холодом и запахами.

Снег, утоптанный тысячами ног и копыт, превратился в серую кашу. По Невскому катили экипажи – не кареты из фильмов, а громоздкие, неуклюжие повозки с фонарями на бортах. Прохожие шаркали в чувяках и калошах, прятали носы в воротниках шинелей. Женщины в платках с сумками на руках. Мальчишки-газетчики выкрикивали заголовки:

– «Новое Время»! Царь в Варшаве! Забастовка на Обуховском! Смерть купца на Невском!

Соколов замер.

– Что ещё про смерть? – окликнул он мальчишку.

– Купец убит! Грабители! В номере подробности! Два копейки!

Сердце сжалось. Смерть купца на Невском. Не дворянина. Не чиновника. Но дата – 23 октября. Сегодня.

Он купил газету. Пальцы дрогнули, расправляя влажные страницы. Шрифт – крупный, косой, с ошибками. Статья занимала три абзаца:

«В ночь с 22 на 23 октября на Невском проспекте, близ дома Гостиного двора, найдено тело коллежского регистратора Павла Семёновича Волкова, 28 лет от роду. Судя по всему, несчастный подвергся нападению грабителей, лишивших его жизни и отнявших при себе бывшие ценности. Полиция принимает меры к розыску злодеев».

Коллежский регистратор. Не купец. Не дворянин. Но возраст – 28 лет. Как у его жертв в будущем.

Он уже здесь. Убийца уже здесь.

– Эй, ты! – окликнул грубый голос.

Соколов обернулся. Двое городовых в шинелях и фуражках с кокардами. Один – с лицом, изрезанным оспой, другой – молодой, но с глазами старика.

– Ты чего тут стоишь? Вид у тебя подозрительный. Бумаги есть?

Соколов замер. Бумаг. У него не было ничего. Ни паспорта, ни удостоверения. В 1887 году внутренний паспорт был обязательным. Без него – тюрьма на Шпалерной или этап в Сибирь.

– Я… из Москвы, – выдавил он. – Приехал к родственникам. Бумаги потерял в дороге.

– Москвичи, – усмехнулся оспенный. – Все вы бумаги теряете. А сюртук на тебе новый. Откуда деньги?

Молодой городовой пристально смотрел на его ботинки. На цифровые часы на запястье – теперь просто мёртвый кусок пластика.

– Проверим, – буркнул оспенный, протягивая руку к плечу.

И тут случилось то, чего Соколов не ждал.

Из-за угла выехал экипаж – чёрный, с гербом на дверце. Остановился в двух шагах. Из него вышел мужчина лет пятидесяти: высокий, в тёмном пальто с бобровым воротником, с лицом, выточенным из гранита и опыта. Глаза – серые, холодные, но не жестокие. Умные.

– Что за сборище? – спросил он без повышения голоса.

Городовые мгновенно вытянулись.

– Ваше превосходительство! Подозрительный субъект без документов!

Мужчина повернул голову к Соколову. Взгляд скользнул по лицу, рукам, осанке. Не по одежде – по тому, что под ней.

– Вы не из Петербурга, – констатировал он.

– Нет.

– Из Москвы?

– Да.

– Следователь?

Соколов не ответил. Не кивнул. Не отрицал. Просто выдержал взгляд.

Мужчина усмехнулся – едва заметно, уголком губ.

– Следователи из Москвы не теряют бумаг. Они теряют сон. От вида того, что прячется в тенях. – Он повернулся к городовым. – Отпустите его. Это мой новый помощник. Соколов Алексей Петрович. Прибыл сегодня утром по распоряжению градоначальника.

Городовые отступили, кланяясь.

Экипаж тронулся. Мужчина жестом пригласил Соколова следовать за ним.

– Кто вы? – спросил Соколов, догоняя его.