Вячеслав Гот – Секретарь дьявола (страница 4)
Я нашла папку. Она была холодной, будто ее только что вынули из морозильника. С кофе было сложнее. На моем этаже не было кухни. Администраторша на мои робкие вопросы просто подняла на меня пустой взгляд и сказала: «Господин директор пьет только кофе из кафе «Ignis» на Блейк-стрит, 66. Вызовите курьера. Счет компании».
Ignis. Огонь.
Когда я, наконец, поставила папку и дымящийся стакан с логотипом пылающей чашки на его стол, он сел в кресло и впервые за день взглянул на меня прямо.
– Садитесь.
Я опустилась на стул перед ним, чувствуя себя школьницей у директора.
– Вы прочитали контракт? – спросил он. Его пальцы медленно обводили край стакана, но он не пил.
– В общих чертах, – честно призналась я.
– Это недостаточно. Вы должны знать его наизусть. Особенно раздел 7. «Прекращение действия». Откройте.
На моем столе, как по волшебству, загорелся экран планшета с текстом контракта. Я подошла, взяла его дрожащими руками и вернулась на место. Нашла раздел.
РАЗДЕЛ 7. ПРЕКРАЩЕНИЕ ДЕЙСТВИЯ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СТОРОН
7.1. Право на увольнение по инициативе Работника («Добровольное прекращение») не предусмотрено настоящим Договором. Работник вправе инициировать процедуру расторжения только в случае существенного нарушения условий Договора со стороны Работодателя, доказанного в Суде Трех (п. 12.3).
7.2. В случае несанкционированного прекращения трудовой деятельности (невыход на работу, отказ от выполнения поручений и т.д.) Работник считается нарушившим Договор. Вступают в силу штрафные санкции: немедленный возврат всех полученных средств (заработная плата, бонусы, авансы) с начислением сложных процентов (ставка «Феникс», см. Приложение 3), а также компенсация упущенной выгоды Работодателя, рассчитываемая по формуле K x Σ, где K – коэффициент, определяемый Работодателем, а Σ – совокупный доход Работодателя за весь срок действия Договора.
7.3. Единственным предусмотренным Договором способом прекращения отношений является выполнение Работником своих обязательств в полном объеме до истечения срока действия Договора (5 лет), после чего Договор считается исполненным и прекращает свое действие.
Я читала и перечитывала. Воздух словно выкачали из комнаты.
– Без права на увольнение, – прошептала я наконец. – Это… это рабство. Это незаконно.
– Это юридически безупречно, – поправил он спокойно. – Юрисдикция «Л.К.Р.» имеет свои особенности. Вы согласились на них, подписав. Пункт 2.1, если помните: «Подчинение внутренним регулятором и юрисдикции Работодателя».
Я смотрела на строки. Коэффициент K. Доход компании за пять лет. Мой долг, сравнительно с этой суммой, был пылью. Это была финансовая смерть. Пожизненная кабала.
– Почему? – вырвалось у меня. – Зачем это нужно?
Он отпил, наконец, глоток кофе, не сводя с меня глаз. Его взгляд был аналитическим, как у хирурга.
– Стабильность. Наши процессы… деликатны. Текучесть кадров недопустима. Мы вкладываем в сотрудников. И ожидаем полной отдачи. Вы взяли аванс. Вы приняли наши правила. Теперь вы – часть механизма. Винтик. И винтик не может решить выпасть. Он может только сломаться. – Он поставил стакан. – Вы не сломаетесь. В вас есть… упрямство. Оно нам нужно.
– А если я откажусь выполнять поручение? – спросила я, бросив вызов его ледяной уверенности.
– Тогда вы нарушите п. 4.5 о добросовестном исполнении обязанностей. Это приведет к п. 7.2. Вам не понравятся последствия. – Он откинулся в кресле. – Вы не откажетесь, Алена. Потому что вам некуда деваться. А здесь – порядок. Структура. И вознаграждение, которое покроет все ваши прошлые ошибки.
В его словах не было злорадства. Была лишь холодная, неоспоримая констатация факта. Он был прав. Я загнала себя в угол, и он просто указал мне на стены этого угла.
– Что такое «Суд Трех»? – спросила я, хватаясь за последнюю соломинку в пункте 7.1.
На его губах дрогнуло подобие улыбки. Без тепла.
– Надеюсь, вам никогда не придется этого узнать. Это последняя инстанция. Для тех, кто решил, что правила к ним не относятся.
Он взял папку «Вечность» и открыл ее, давая понять, что разговор окончен. Я сидела, парализованная, глядя на его опущенную голову, на игру света на его идеальных волосах.
– Костюм, – сказал он, не поднимая глаз. – Завтра другой. Этот не соответствует стандартам. Свяжитесь с ателье «Монарх». Счет компании. И закончите с Pandemonia. Мне нужен итоговый отчет к вечеру.
Я встала и поплелась к своему столу. Мои руки леденели. Тело было ватным. Я не просто устроилась на работу. Я продала ему пять лет своей жизни. А может, и больше. Потому что штрафы…
Я взглянула на экран. На тексте контракта, поверх пункта 7.2, слабо светился полупрозрачный водяной знак. Тот самый символ. Упрощенная версия его подписи-пламени.
Оно горело на фоне текста о моем финансовом рабстве. Напоминая, кто здесь источник огня. И кто – всего лишь топливо.
Глава 5. Первый день в аду… на сороковом этаже
Восемь утра понедельника. Сигма-тауэр вонзалась в низкие, свинцовые тучи, будто чёрный клинок. У меня в руках дрожал бумажный стаканчик с дешёвым кофе – последняя дань моей прошлой, человеческой жизни. Пропускная карта с тлеющим символом обжигала пальцы даже через кожу кошелька.
Лифт до сорокового этажа был беззеркальным и беззвучным. Тишина внутри давила на уши, как на большой глубине. Я пыталась отдышаться, выровнять пульс. Это просто работа. Очень странная, очень хорошо оплачиваемая работа.
Двери открылись.
Тишина встретила меня первой. Не мирная, а густая, выхолощенная, как в стерильной камере. Воздух был прохладным и пахнул озоном, как после грозы, смешанным с едва уловимым ароматом дорогой кожи и… чего-то ещё. Сладковатого, пряного, как тлеющий ладан.
Холл был пуст. Тот самый минималистичный шедевр из чёрного камня и стекла. За стойкой сидела всё та же женщина. Её безупречный пучок и белый блузок казались частью интерьера. Она подняла на меня взгляд. Её глаза – холодные, голубые озёра – скользнули по мне, фиксируя присутствие, как сканер фиксирует штрих-код. Ни улыбки, ни кивка.
– Ваше рабочее место в кабинете директора. «Прямо и налево», – произнесла она ровным, лишённым тембра голосом. – Первые задачи на экране. Не опаздывайте.
Я прошла мимо, чувствуя, как её взгляд прожигает мне спину. Дверь в его кабинет была приоткрыта. Я застыла на пороге.
Он стоял у панорамного окна, спиной ко входу, неподвижный, как монолит. В чёрном костюме, сливающийся с тенью, на фоне бледного утреннего неба, он казался не человеком, а силуэтом, вырезанным из самой пустоты. Он не обернулся. Не поприветствовал.
Моё «рабочее место» оказалось небольшим столом, приставленным к стене в самом углу огромного помещения. Оно было пустым, если не считать тонкого компьютера-моноблока, беспроводной клавиатуры и мыши. Ни личных вещей, ни цветка в горшке, ни блокнота. Чистая, стерильная поверхность.
Я осторожно опустила сумку, повесила пальто на встроенную вешалку и включила компьютер. Экран загорелся, спросив логин и пароль. Я ввела данные, которые пришли ночью на телефон в зашифрованном сообщении, самоуничтожившемся после прочтения.
Рабочий стол был пуст. Только один ярлык с названием «INBOX». Я щёлкнула.
Первое письмо. От отправителя «System». Тема: «Поручение 001».
«Добро пожаловать. Ваша первая задача – обработать входящие заявки в разделе «Искупление/Реинкарнация». Критерии сортировки: сумма контракта, тяжесть проступка, потенциал для будущих сделок. Файлы с пометкой «URGENT» – направлять напрямую директору. Кофе. Чёрный. Без всего. Доставить в кабинет к 8:30».
Я моргнула, перечитала. «Искупление/Реинкарнация». Это была… метафора? Кодовые названия проектов? Я открыла прикреплённую папку. Передо мной были не бизнес-планы. Это были досье. С фотографиями, биографиями, списками «провинностей»: от мелкой коррупции до разрушенных чужих жизней. И колонка «Предлагаемое возмещение» с сумасшедшими цифрами и странными формулировками: «20 лет службы в секторе G», «Уступить первенство в воплощении потомку кредитора», «Энергия тоски, сбор в течение 5 лет».
Руки похолодели. Я оглянулась. Он всё так же стоял у окна, не шевелясь. Я встала, чувствуя себя нелепо.
– Простите… Где здесь кухня? Или как заказать кофе? – мой голос прозвучал громко, нарушая тишину, и тут же затих, поглощённый пространством.
Он медленно, очень медленно повернул голову. Не всё тело, только голову. Его профиль на фоне света был резким, как лезвие.
– Вы не заказываете. Вы готовите. Машина в нише за стеной. Зёрна – только «Cerberus Blend». Ни сахара, ни молока. Тридцать секунд на помол, девяносто две градуса. Ни больше, ни меньше.
Его тон не оставлял пространства для вопросов. Я кивнула и пошла искать «нишу». Она оказалась скрытой панелью, которая бесшумно отъехала при моём приближении, открыв крошечное, оснащённое по последнему слову техники помещение. Кофемашина была произведением искусства из матового чёрного металла. Пачка зёрен «Cerberus Blend» не имела этикетки, только тиснёный символ трёхголового пса. От неё исходил густой, дымный, почти наркотический аромат.
Мои руки дрожали, когда я пыталась выставить температуру. Я боялась опоздать. Боялась сделать что-то не так. Воздух в кабинете, казалось, сгущался, наполняясь молчаливым ожиданием.