Вячеслав Гот – Призрак в доме на холме (страница 1)

Призрак в доме на холме

Глава 1. Письмо без обратного адреса

Письмо пришло во вторник, когда Элизабет Грей как раз перебирала стопку поношенных книг в пансионе миссис Харроу. За окном моросил обычный октябрьский дождь, чай в чашке давно остыл, и вся жизнь казалась серой, как шерсть старой овчарки, дремавшей у камина.

— Вам, мисс, — горничная протянула тяжёлый конверт из плотной кремовой бумаги.

Элизабет удивилась. Она не получала писем уже три года — с тех пор, как умер её единственный родственник, дядя Филип. Ни мужа, ни детей, ни даже постоянной работы — только временные места гувернантки, которые кончались быстрее, чем ей хотелось платить за комнату.

На конверте не было обратного адреса. Только изящный вензель: «Х. А.».

Она вскрыла письмо ножом для бумаги — серебряным, с потускневшей ручкой, единственной фамильной ценностью.

«Уважаемая мисс Грей!

Ваше имя было мне рекомендовано как образец здравомыслия и деликатности. Я владелец загородного поместья Хилл-Хаус в графстве Корнуолл. В последнее время в доме происходят странные события, которые я не могу объяснить. Мне нужен человек со стороны — наблюдательный, честный, не склонный к панике. Вы будете жить в доме на правах гостьи, вести дневник происходящего и через три недели представить мне отчёт.

Гонорар — двадцать гиней за неделю плюс все расходы. Пансион и комнату предоставляю.

Если вы согласны, прошу прибыть в пятницу к четырём часам пополудни на станцию „Марлоу-Ридж“. Вас встретит экипаж.

Искренне ваш,

К. Арчер»

Элизабет перечитала письмо трижды. Двадцать гиней в неделю — в четыре раза больше её обычного жалованья. За три недели она заработает больше, чем за полгода в пансионе.

«Странные события», «не могу объяснить» — звучало как завязка дешёвого романа. Но Элизабет была не романисткой, а гувернанткой без места. Она не имела роскоши отказываться от хороших предложений.

Она подошла к мутному зеркалу над комодом. Из рамы глядела женщина с гладко зачёсанными русыми волосами, серыми глазами и тонкими губами, которые слишком привыкли молчать.

— Худшее, что может случиться, — сказала она своему отражению, — это убийство. А лучше, чем умирать от скуки в этой дыре.

Она ошиблась. Худшее только начиналось. Но в тот момент она просто сложила письмо в ридикюль и попросила горничную приготовить единственное приличное платье — тёмно-синее, приталенное, с воротником из белого батиста.

Оно было слишком лёгким для октября. Но других не было.

В пятницу утром дождь усилился. Поезд шёл медленно, словно нехотя приближался к чему-то нежеланному. Элизабет смотрела в окно: поля сменились лесами, леса — глинистыми оврагами, а потом дорога резко пошла вверх. На горизонте, как чёрный ноготь на бледном небе, возник силуэт дома.

Хилл-Хаус.

Даже издалека он выглядел мрачным. Три этажа, мансарда, башенка с запада. Одно крыло уходило вперёд, другое — назад. Окна западного крыла были заколочены досками. Создавалось впечатление, что дом не хочет никого впускать.

На станции «Марлоу-Ридж» не было ни души, кроме человека в наглухо застёгнутом пальто и круглой шляпе. Он держал табличку: «Элизабет Грей».

— Я Паттерсон, дворецкий, — сказал он глухо, почти не раскрывая рта. — Следуйте за мной, мисс. Мистер Арчер не любит ждать.

Экипаж долго поднимался в гору по размытой дороге. Элизабет попыталась заговорить с дворецким:

— Давно вы служите в Хилл-Хаусе?

— Сорок лет, — ответил Паттерсон, не поворачивая головы.

— И всё это время здесь случались… странные события?

Паттерсон замолчал так надолго, что Элизабет решила — он не ответит. Но когда экипаж остановился у парадного входа, он сказал, глядя прямо перед собой:

— В Хилл-Хаусе, мисс, странные события случаются только тогда, когда кто-то хочет, чтобы они случались.

Он открыл дверцу и помог Элизабет выйти.

Дом вблизи оказался ещё мрачнее. Чёрный гранит, узкие окна, тяжёлая дубовая дверь с коваными петлями. Над дверью — выцветший герб с латинским девизом.

— Что означает надпись? — спросила Элизабет.

— «Страх — лишь начало», — ответил Паттерсон и толкнул дверь.

Холл был огромным, холодным, с чёрно-белой плиткой в шахматном порядке. Вдоль стен висели портреты — целая галерея мрачных людей в старинных костюмах. С потолка свисала тяжёлая люстра, вся в паутине.

— Вы последняя, — сказал Паттерсон, принимая у Элизабет саквояж. — Остальные гости уже здесь. Мистер Арчер просил передать: сегодня вечером — общий ужин. А до тех пор можете осмотреть дом, но прошу не заходить в западное крыло.

— Почему?

— Потому что оно замуровано, — ответил Паттерсон. — Сто лет назад. По приказу тогдашнего хозяина. И с тех пор никто туда не входил.

Он унёс саквояж, оставив Элизабет одну в огромном холле.

Она медленно пошла по коридору, рассматривая портреты. В конце галереи висел один портрет — не в раме, а просто на холсте, приколоченном к стене. На нём была изображена молодая женщина в белом платье. Лицо её было зачёркнуто чёрной краской — грубо, злобно, будто кто-то хотел уничтожить саму память о ней.

Под портретом висела табличка: «Аделаида Хилл, 1865–1887. Исчезла при загадочных обстоятельствах».

Элизабет смотрела на зачёркнутое лицо и чувствовала — отчётливо, как только что выпитый чай — что эта женщина станет центром всего, что произойдёт в Хилл-Хаусе.

Она не ошиблась.

Просто не знала тогда, что Аделаида Хилл — не главная тайна этого дома.

Главная тайна была ещё жива.

И ждала её в гостиной.

Глава 2. Семь гостей

Гостиная Хилл-Хауса оказалась просторной, но неуютной. Тяжёлые портьеры цвета запёкшейся крови были задёрнуты, хотя на улице ещё не стемнело. В камине горел огонь — единственное живое пятно в этом царстве тёмного дерева, потускневшего серебра и выцветших обоев с геометрическим узором.

Когда Паттерсон впустил Элизабет в комнату, все взгляды обратились на неё.

У камина, развалившись в кресле, сидел мужчина лет тридцати пяти с рыжеватыми усами и цепким взглядом. На нём был хороший твидовый пиджак, но галстук сидел криво, а ботинки были в глине — явно не чищены со вчерашнего дня.

— Ещё одна, — сказал он, не вставая. — Капитан Харрис, к вашим услугам. Не пугайтесь, я не кусаюсь. Только стреляю изредка. По воронам.

Он похлопал по карману, где угадывался револьвер, и усмехнулся.

Женщина, сидевшая на диване напротив, неодобрительно поджала губы. Ей было около пятидесяти, её идеальная причёска, казалось, требовала поклонения, а платье стоило больше, чем Элизабет зарабатывала за год. Даже сидя, она держалась так, будто позировала для портрета.

— Миссис Уинтроп, — представилась она ледяным тоном. — Моя семья владела половиной Корнуолла, пока… впрочем, это не важно. Что привело вас в этот дом, мисс…?

— Грей. Элизабет Грей. Я здесь по приглашению мистера Арчера.

— Как и все мы, — подал голос пожилой джентльмен в очках с толстыми стёклами. Он сидел в углу, прижав к груди потрёпанный кожаный портфель. — Доктор Селвин, к вашим услугам. Я здесь по научным соображениям. Хилл-Хаус известен в парапсихологических кругах. Феномен Аделаиды Хилл — уникальный случай задокументированной полтергейстной активности.

— Документированной? — переспросила Элизабет. — Кем?

— Мной, — с гордостью ответил доктор. — Я собираю материалы уже три года. Эта поездка — завершающий этап. Если всё подтвердится, я опубликую монографию.

— Если всё подтвердится, вы попадёте в психиатрическую лечебницу, — фыркнул капитан. — Призраков не существует, доктор. Есть только испорченные трубы, сквозняки и чьё-то желание пощекотать нервы.

— А как же стуки в стене? — вмешалась миссис Уинтроп. — Я собственными ушами слышала прошлой ночью.

— Стуки, — капитан закатил глаза. — В старом доме, где трубы проведены так, что любая мышь устраивает концерт. Вы бы лучше спросили у местного водопроводчика.

Элизабет заметила, что в комнате есть ещё один человек — молодой мужчина, которого она сначала не разглядела за высокой спинкой кресла. Он сидел в дальнем углу, положив руки на колени, и молчал. На вид ему было около тридцати, одет скромно, почти бедно, с лицом человека, который привык оставаться незамеченным.

— Джонатан Кроу, — представился он, когда Элизабет посмотрела в его сторону. — Я здесь по личным причинам. Не обращайте на меня внимания.

— Очень подозрительно, — заметил капитан. — Человек с личными причинами в доме, который привлекает парапсихологов и медиумов.

— Медиумов? — переспросила Элизабет.