Вячеслав Гот – Попаданец в КГБ. Право на ликвидацию (страница 8)

– Это была не работа. Это шантаж.

Зайцев посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

– В нашем деле нет шантажа. Есть методы воздействия. Не путай чувства с функцией, Виктор. Ты сегодня стал настоящим сотрудником. Поздравляю.

Машина тронулась.

Я смотрел на удаляющееся здание института. В окне второго этажа мелькнула фигура Елены. Она смотрела мне вслед.

Я достал из кармана пачку сигарет. Руки дрожали. Я закурил, затянулся глубоко, до кашля.

– Куда теперь? – спросил водитель.

– На Лубянку, – сказал Зайцев. – Отчет писать надо.

– Нет, – сказал я неожиданно для себя. – Отвезите меня на Арбат.

Зайцев напрягся.

– Зачем?

– Мне нужно проверить одну информацию. По объекту.

Зайцев помолчал.

– Пятьдесят минут. Потом я заеду за тобой. Если не выйдешь – уедем без тебя. И вернемся с группой захвата.

– Я буду.

Я вышел у метро. Арбат жил своей жизнью. Художники, туристы, спекулянты. Я шел сквозь толпу, чувствуя себя чужим.

Я зашел в телефонную будку. Набрал номер, который дал Орлов в записке.

Гудок. Второй.

– Слушаю, – голос Орлова. Спокойный, уверенный.

– Это Виктор, – сказал я. – Я получил вашу пленку.

– И?

– Я видел Волкова.

Пауза. Долгая.

– Значит, ты понял, куда попал, – сказал Орлов. – Феникс.

– Я хочу встретиться.

– Зачем? Чтобы арестовать меня?

– Чтобы предложить сделку.

– Какую?

– Я знаю, что вы планируете. И я знаю, что планирует Волков. Он хочет использовать вас, а потом убрать.

– У тебя есть доказательства?

– У меня есть доступ.

– Хорошо, – сказал Орлов. – Завтра. Кафе «Националь». Девятнадцать ноль-ноль. Столик у окна. Один.

– Я буду.

Я положил трубку.

Выйдя из будки, я увидел Зайцева. Он стоял у машины, курил. Смотрел на меня.

– Кто это был? – спросил он.

– Информатор, – соврал я. – По другому делу.

Зайцев не поверил. Я видел это по глазам. Но он кивнул.

– Садись. Поехали.

Мы ехали молча. Москва проплывала за окном, серая и величественная.

Я понял одну вещь. Вербовка по принуждению работает в обе стороны. Я принудил Елену. Но теперь я сам стал агентом Орлова внутри КГБ.

Двойной агент.

Смертельная позиция.

Но единственная, которая давала шанс.

Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Но я чувствовал, как кровь Елены и будущих жертв уже начала прилипать к ним.

– Товарищ лейтенант, – сказал Зайцев, не оборачиваясь. – Волков спрашивал, почему вы задержались.

– Собирал улики, – ответил я.

– Надеюсь, они того стоят.

– Они стоят жизни, – сказал я тихо.

Зайцев ничего не ответил. Но я видел, как его пальцы барабанили по рулю. Нервный ритм.

Игра началась по-настоящему. И правила писал уже не только Волков.

Глава 7. Внутренний контрразведывательный отдел

Зайцев остановил машину не у главного подъезда на площади Дзержинского, а у неприметного входа в боковом переулке. Серые ворота, козырек без опознавательных знаков, охрана в черных шинелях без погон.

– Выходи, – сказал Зайцев. – Тебя ждут здесь.

– Это не мой отдел, – заметил я, глядя на здание. Оно выглядело старше основного корпуса, кирпич потемнел от времени и копоти.

– Сегодня ты работаешь на другой отдел, – Зайцев не смотрел на меня. Он барабанил пальцами по рулю. – Внутренний контроль. Отдел собственной безопасности.

У меня внутри все сжалось. В любую эпоху, в любой спецслужбе собственная безопасность была страшнее внешнего врага. Внешний враг хочет убить тебя. Внутренний хочет доказать, что ты уже мертв, просто еще не знаешь об этом.

– Я что-то нарушил? – спросил я, стараясь держать голос ровным.

– Мы все что-то нарушаем, Виктор. Вопрос в том, заметят ли это. – Зайцев наконец повернул голову. Его глаза были уставшими. – Иди. Не заставляй ждать. Если через два часа не выйдешь… я уеду.

– А если выйду?

– Тогда поедем писать отчет.

Я вышел из машины. Ворота бесшумно открылись, стоило охраннику увидеть мое удостоверение. Внутри пахло иначе. Не кофе и старой бумагой, как у Волкова. Здесь пахло хлоркой, сырым бетоном и одиночеством.

Меня провели по длинному коридору без окон. Лампы дневного света гудели, создавая давящий фон. Никаких табличек на дверях. Только номера.

– Вот, – сказал сопровождающий, останавливаясь у двери 404. – Заходи.

Он не постучал. Просто повернул ручку и закрыл дверь за моей спиной. Щелчок замка прозвучал как приговор.