Вячеслав Гот – Попаданец. Сжечь их звёзды (страница 11)

– Да, сэр?

– Проверьте статус канала связи с «Громом».

– Так точно.

Я подошел к своему терминалу и запустил диагностику доступа. Пока Громов блокировал меня физически, я попробовал зайти через бэкдор.

Система мигнула красным. «Попытка взлома заблокирована администратором».

Громов.

– Вы саботируете боевую подготовку, полковник, – сказал я тихо.

– Я защищаю корабль от безответственных решений, – парировал он.

В этот раздался голос Соколова с командного возвышения.

– Громов. Воронов. Ко мне.

Мы подошли к капитану. Соколов выглядел уставшим. На экране тактической карты мигала точка «Грома». Она пульсировала красным – щиты падали.

– В чем проблема? – спросил капитан.

– Главный инженер отказывает в доступе к модификации боезарядов, – доложил я.

– Это безумие, товарищ капитан, – вступил Громов. – Он хочет снять предохранители. Это риск критического взрыва в пусковой шахте.

Соколов посмотрел на меня.

– Алексей? Какова вероятность успеха?

– Семьдесят процентов, – сказал я. – Без модификации – ноль. Их щиты поглощают стандартный плазменный разряд.

– А вероятность взрыва в шахте?

– Менее пяти процентов. Я контролирую процесс.

Соколов постучал пальцами по столу. Пять минут. У нас было пять минут до того, как «Гром» превратится в пыль.

– Громов, – сказал капитан тихо. – Дайте доступ.

– Товарищ капитан, устав…

– Устав написан кровью, полковник, – отрезал Соколов. – Но сейчас кровь польется, если мы ничего не сделаем. Я беру ответственность на себя. Откройте доступ.

Громов побледнел. Он посмотрел на капитана, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то темное. Обида? Страх? Или понимание, что его власть ограничена?

– Как скажете, – он повернулся и ушел к своей консоли.

Я вернулся к своему терминалу. Доступ открылся. Я начал вводить параметры перегрузки.

Но что-то было не так.

Я чувствовал взгляд. Не Громова. Кого-то другого.

Я свернул окно ввода и открыл логи системы. Последняя команда перед открытием доступа.

Пользователь: Керсов.

Действие: Попытка внедрения задержки в систему детонации.

Задержка в полсекунды. Для обычной торпеды – незаметно. Для перегруженного заряда, летящего сквозь варп-искажение – фатально. Торпеда взорвется внутри пусковой установки.

«Непреклонный» погибнет от собственного выстрела.

Я замер. Это был не просто саботаж упрямца. Это была диверсия.

– Ирина, – сказал я спокойно, не оборачиваясь. – Арестуй лейтенанта Керсова.

На мостике повисла тишина. Громов резко повернулся.

– Что?

– Керсов пытался внедрить вирус в систему наведения, – сказал я. – Задержка детонации. Мы бы взорвались.

– Это ложь! – заорал Громов. – Мой помощник…

– Ирина, – повторил я, глядя на Волкову.

Она не колебалась. Двое охранников, стоявших у входа, уже двигались к консоли инженеров. Керсов попытался бежать, но Волкова выбила его подсечкой. Пистолет уперся ему в затылок.

– Обыщите его, – скомандовала она. – И заблокируйте его нейроинтерфейс.

Громов стоял как вкопанный. Он смотрел на своего помощника, которого волокли по полу, и его лицо старело на глазах.

– Я не знал… – прошептал он.

– Вы должны были знать, – сказал Соколов жестко. – Вы отвечаете за своих людей, полковник. После боя разберемся. Сейчас – бой.

Я вернулся к терминалу. Руки не дрожали. Адреналин сделал свое дело – холодный расчет заменил эмоции.

– Доступ чист, – сказал я. – Запускаю модификацию.

Прогресс-бар заполнился.

Заряды перегружены.

Стабилизаторы отключены.

Готовность к пуску.

– «Гром» на связи! – крикнул оператор. – Щиты на исходе! Они прорываются!

– Пуск, – скомандовал Соколов.

Я нажал кнопку.

«Непреклонный» содрогнулся. Из пусковых шахт вырвались четыре торпеды. Они не светились обычным синим пламенем. Они оставляли за собой фиолетовый шлейф – признак нестабильности реакции.

– Цель захвачена, – доложил артиллерист.

На экране торпеды врезались в черный корабль, атаковавший «Гром».

Вспышка была не яркой. Она была… глубокой. Словно пространство в этой точке схлопнулось. Черный корабль не взорвался. Он сложился внутрь себя, превратившись в сингулярность на долю секунды, а затем исчез.

– Есть подтверждение уничтожения, – голос оператора дрожал. – Цель… стерта.

На мостике зааплодировали. Кто-то закричал «Ура!».

Но я не аплодировал. Я смотрел на Керсова, которого выводили с мостика. Он не сопротивлялся. Он смотрел на меня с улыбкой. Безумной, спокойной улыбкой.

– Ты ничего не изменил, – прошептал он, проходя мимо. – Звезды все равно погаснут.

Его увели. Двери закрылись.

– Воронов, – позвал Соколов. – Отличная работа.

– Спасибо, товарищ капитан.