Вячеслав Гот – Попаданец. Сжечь их звёзды (страница 10)

– Часа два. Потом они начнут сканировать сектор на наличие тепловых следов.

– Значит, у нас есть два часа, чтобы стать невидимыми, – я посмотрел на звезды. – И чтобы подготовить первый удар.

– Ты действительно думаешь, мы сможем что-то сделать? – спросила она тихо. – Против всего флота?

– Мы не будем сражаться с флотом, – ответил я. – Мы будем сжигать их звезды.

Я вспомнил свои слова из первого дня. «Если человечество обречено – оно уйдёт, сжигая чужие звёзды».

Тогда это была метафора. Теперь это становилось планом.

– Воронов, – голос Соколова прервал мои мысли. – Что это за сигнал?

На экране мигала новая точка. Не вражеская. Не наша.

Странная сигнатура. Искаженная.

– Не знаю, – я нахмурился. – Но она идет из глубины темного сектора. Прямо оттуда, откуда пришли они.

– Может, разведка?

– Нет, – я почувствовал холод. – Это ответ.

– На что?

– На мой вирус.

Я вспомнил сообщение от Драка: «Ты думаешь, это изменит что-то?»

Они не просто приняли удар. Они адаптировались.

– Приготовиться к маневру, – сказал я громче, чем планировал. – Они нашли нас.

– Как? Мы же скрыты!

– Не нас, – я указал на сигнал. – Они нашли «Гром». И идут к нему.

Соколов вскочил.

– Курс на точку «Омега-7». Полная скорость.

– Они нас засекут.

– Пусть засекут. Мы не бросим своих.

Я смотрел, как «Непреклонный» выходит из тени астероида. Двигатели взревели, оставляя за собой шлейф ионизированного газа. Скрытность потеряна. Но зато мы шли в бой.

Первый приказ был выполнен: изменить курс.

Второй приказ родился сейчас: не оставлять своих.

История снова менялась. И на этот раз я писал её своими руками.

– Щиты на максимум, – скомандовал я. – И приготовьте торпеды. У меня есть идея, как встретить их гостей.

– Какую? – спросил артиллерист.

– Мы подарим им сверхновую, – ответил я. – В миниатюре.

Корабль рванул вперед, навстречу темноте, где уже загорались огни чужих звезд.

Глава 7. Недоверие подчинённых

«Непреклонный» резал пространство, оставляя за собой искаженный шлейф варп-следа. Мы шли на форсаже, игнорируя протоколы безопасности. Двигатели выли на пределе, вибрация передавалась даже через подошвы ботинок.

Но самым громким звуком на мостике была тишина.

Я чувствовал взгляды. Тяжелые, липкие, оценивающие. Когда я проходил мимо операторов, они отворачивались к экранам, но я знал – они говорят обо мне. В закрытых каналах связи, в личных чатах, шепотом у кофемашины.

«Кто он такой?»

«Откуда он знает?»

«Почему капитан ему верит?»

Я спас корабль. Я вывел нас из ловушки. Но для экипажа я был тем, кто нарушил присягу. Тем, кто заставил капитана Соколова пойти против приказа адмирала.

Я подошел к терминалу тактического планирования. Мне нужно было подготовить торпеды. Тот самый «сюрприз», о котором я говорил. Но доступ к боезарядам был заблокирован.

На экране всплыло окно: «Требуется авторизация главного инженера».

Я обернулся. Главный инженер, полковник Громов, стоял у консоли реактора. Высокий, седой, с лицом, высеченным из гранита. Он смотрел на меня без эмоций.

– Полковник, – сказал я. – Мне нужен доступ к боевому блоку три-альфа.

Громов не двинулся.

– Зачем?

– Подготовка спецбоеприпаса. Для встречи с «Громом».

– У нас нет спецбоеприпасов, капитан-лейтенант, – его голос был холодным. – Есть стандартные плазменные торпеды. И есть регламент их использования.

– Мне нужно снять ограничители мощности заряда.

Громов наконец повернулся. В его глазах плескалось открытое презрение.

– Вы хотите перегрузить боеголовки? Это нестабильно. Вы можете взорвать себя еще до выстрела.

– У нас нет выбора. Вражеские щиты слишком мощные для стандартного заряда.

– У нас есть выбор – следовать уставу, – отрезал Громов. – Я не подпишу запрос на модификацию вооружения без письменного приказа капитана. И без заключения службы безопасности.

Я сжал кулаки. Время уходило. «Гром» был в десяти минутах полета, и они уже вели бой.

– Соколов одобрил план, – сказал я.

– Я слышал разговор, – Громов скрестил руки на груди. – Но одобрение в пылу боя и письменный приказ – разные вещи. Вы требуете от меня риска жизнью экипажа ради вашей… интуиции.

– Я требую риска ради победы, – я шагнул к нему. – Если мы не пробьем их щиты сейчас, «Гром» погибнет. А вслед за ним – мы.

– Это ваши прогнозы, – Громов не отступил. – Не факты. Я отвечают за реактор и системы корабля. И я не позволю никому играть в героя ценой безопасности «Непреклонного».

Вмешалась Волкова. Она подошла к нам, положив руку на кобуру.

– Полковник, это приказ командира.

– Пока я не вижу приказа на экране, для меня это разговор двух офицеров, – уперся Громов. – И я свой доступ не дам.

Я посмотрел на его лицо. Это было не просто упрямство. Это было страх. Страх ответственности. В мирное время бюрократия защищала таких, как он. В войне она убивала.

Но хуже всего было другое. Я видел, как он взглянул на своего помощника. Тот стоял у панели связи и слишком внимательно смотрел на меня.

В памяти всплыло досье Громова. Честный служака. Но его помощник… лейтенант Керсов. В архивах будущего он упоминался вскользь. «Подозревался в связях с сектой Заката».

– Керсов, – позвал я резко.

Помощник инженера вздрогнул.