Вячеслав Гот – Попаданец. Спартак. Я переиграл Рим (страница 7)

Он не убил Батиата.

Просто отступил. И кивнул Энонаю.

Германец схватил ланцерария за шиворот и вытолкнул в коридор. К остальным стражникам. Пусть живёт. Пусть расскажет в Риме: рабы восстали. И их вождь знает будущее.

Спартак обернулся к своим.

Семьдесят восемь человек. Теперь все вооружены. Все смотрят на него. Не как на раба. Не как на гладиатора.

Как на вождя.

– Мы уходим, – сказал он. – Через главные ворота. Не тайком. Открыто. Пусть Рим видит: его рабы больше не боятся.

Они вышли на тренировочный двор.

Солнце стояло уже высоко. Дым от кухни поднимался к небу. На мраморной плитке – кровь. Много крови. Кровь стражников. Кровь тренеров. Кровь рабов, павших за свободу.

Красные пятна на белом камне.

Кровь на мраморе.

Спартак прошёл через двор к главным воротам. Железные створки были закрыты изнутри засовом. Двое рабов сняли его. Скрип металла. Ворота распахнулись.

За ними – улица Капуи. И люди. Много людей. Торговцы. Прохожие. Рабы с корзинами. Все смотрели на дым над школой. И теперь – на вооружённых рабов, выходящих через главные ворота.

Никто не кричал. Не бежал. Просто смотрели. С изумлением. С ужасом. С надеждой.

Спартак остановился на пороге. Поднял меч к небу.

– Мы – свободные! – крикнул он на латыни. Громко. Чётко. Чтобы услышал каждый. – Кто хочет свободы – идите за нами! На Везувий!

И он шагнул вперёд.

Первый. За ним – семьдесят восемь. За ними – десятки. Сотни. Те, кто стоял на улице, бросали корзины, срывали цепи, хватали камни, палки, всё, что могло стать оружием.

Армия росла на глазах.

Не стихийный бунт. Не толпа разъярённых рабов.

Хирургический удар.

Потому что Спартак знал: чтобы убить систему, нужно ударить точно. В горло. Где пульсирует страх. Где течёт кровь власти.

И он ударил.

Теперь Рим знал: у него новый враг.

Не раб с копьём.

Человек с планом.

Глава 4. Дорога на Везувий

Бегство не в горы – к оружию. Зачем прятаться, если можно забрать арсенал римского гарнизона?

Улицы Капуи расступались.

Не от страха – от изумления. Горожане видели беглых рабов. Но не таких. Не вооружённых мечами и щитами. Не идущих строем, пусть и неуклюжим. Не ведомых человеком, который смотрел не на землю под ногами, а на горизонт – на дымящийся конус Везувия.

Спартак шёл первым. Меч в правой руке. Щит на левой. За ним – семейство свободы: Бренн с копьём наперевес, Эномай с топором, вырванным из конюшен, Клеон с мешком серебра за плечом, Рет и десятки других – фракийцев, галлов, германцев, греков, нумидийцев. Лица разные. Языки разные. Но в глазах – одно: пламя, которое римляне называли бунтом, а они – свободой.

– На Везувий! – крикнул кто-то сзади. – В горы! Там нас не достанут!

Спартак не обернулся. Просто остановился. Весь строй замер за его спиной.

– В горы? – спросил он тихо. Так тихо, что все замолчали, чтобы услышать. – Зачем?

– Чтобы спрятаться! – выкрикнул молодой галл. – Легионы придут! Нас раздавят!

– Легионы придут, – согласился Спартак. – Но не сегодня. Не завтра. Через десять дней – самое раннее. Сенат должен проголосовать. Консулы должны собрать войска. Легаты – получить приказы. Римская бюрократия медленнее старого мула.

Он обернулся. Посмотрел на каждого.

– А за десять дней мы можем стать армией. Или – толпой, которую раздавят первым же легионом.

– Как стать армией без оружия? – спросил Эномай. – У нас семьдесят восемь мечей. На сотни людей.

Спартак улыбнулся. Не радостно. Хищно.

– Оружие есть. Прямо на нашем пути.

Он указал на дорогу, уходящую на восток – широкую, выложенную камнем, с бороздами от колёс повозок. Виа Аппия. Дорога, связывающая Рим с югом Италии. Дорога побед и триумфов. Дорога, по которой легионы шли умирать в далёких провинциях.

– В двух милях отсюда – форпост. Маленький. Десять легионеров. Командир – ветеран по имени Флавий. Пьёт вино по утрам. Ненавидит службу в Кампании – слишком жарко для старого солдата из Галлии. Его гарнизон охраняет склад: оружие, доспехи, запасы зерна для проходящих легионов.

Тишина. Все смотрели на него.

– Откуда ты знаешь? – прошептал Клеон.

Спартак не ответил. Просто пошёл дальше. В сторону форпоста.

– За мной те, кто хочет не прятаться. А воевать.

Шаг. Другой. Третий.

За ним пошли все.

Форпост стоял на холме у развилки дорог. Невысокая каменная стена с башенкой по центру. Ворота открыты – зачем закрывать в мирной Кампании? У ворот – двое часовых. Молодые. Скучающие. Один точил меч о камень. Другой смотрел на дорогу – в надежде увидеть что-то интереснее пыли и ящериц.

Спартак остановил отряд за поворотом. Спрятал их в оливковой роще.

– Бренн, Эномай – сзади. Через стену у конюшен. Там слабое место – старая кладка. Рет – со мной к воротам. Остальные – ждать сигнала.

– Какого сигнала? – спросил Бренн.

– Когда я крикну «Вольно!» – врывайтесь. Не раньше.

Он снял щит. Оставил меч за поясом. Взял только кинжал – спрятал в рукаве. И пошёл к воротам один. Рет – в десяти шагах позади.

Часовые заметили его за пятьдесят шагов. Встали ровнее. Руки на мечах.

– Стой! – крикнул один. – Кто ты?

Спартак поднял руки. Показал ладони – без оружия.

– Раб Батиата, – ответил он на ломаной латыни. – Бежал. Хочу служить Риму.

Часовой фыркнул.

– Раб? Ты выглядишь как гладиатор.

– Был гладиатором. Теперь – свободный человек. Хочу присоединиться к легионам.

Это была ложь. Но хорошая ложь. Рим брал в легионы вольноотпущенников. Иногда – даже беглых рабов, если они проявляли храбрость.

Часовой ослабил хватку на мече. Любопытство победило осторожность.

– Почему один?