Вячеслав Гот – Попаданец. Июнь 1941: который мы изменим (страница 4)
– Я не обещаю, что мы все выживем, – сказал Алексей, и его голос прозвучал странно спокойно. – Но я обещаю, что мы заберём с собой столько сволочей, сколько сможем. И мы не умрём на нарах, как крысы. Мы умрём солдатами.
– Мы не умрём, товарищ сержант, – вдруг сказал Сидоров, заряжая диск пулемёта. – С таким командиром не умирают.
Алексей усмехнулся. Горько.
– Посмотрим.
Вдалеке, за границей, послышался звук. Сначала едва различимый, как комариный писк. Потом громче. Низкий, нарастающий гул.
Алексей поднял голову.
Небо изменилось. Звёзды исчезли, закрытые тёмными силуэтами.
– Вниз! – заорал он. – Все вниз!
Это был не голос командира. Это был голос человека, который уже видел ад.
Солдаты нырнули в окопы. Алексей прижался к холодной земле.
Гул становился всё громче. Он вибрировал в груди, в зубах, в костях.
Первая бомба упала за рекой. Вспышка озарила небо, превратив ночь в день на мгновение.
Война началась.
Алексей лежал в грязи, сжимая винтовку, и смотрел, как его взвод, ещё час назад обречённый на смерть во сне, теперь готов встретить огонь.
Он изменил первую страницу истории. Остальное зависело от них.
– Сидоров, готовься, – сказал он в рёв нарастающего шторма.
– Есть, товарищ сержант!
И небо рухнуло на землю.
Глава 4. 4:00 утра
Время остановилось на отметке 3:59.
Алексей лежал на дне окопа, прижавшись щекой к холодной, влажной земле. Вокруг него затаился взвод. Тридцать человек. Тридцать жизней, которые висели на волоске.
Вдалеке, за рекой, гул моторов превратился в рёв. Он нарастал не постепенно, а скачками, будто кто-то гигантский вдыхал воздух перед криком.
– Головы вниз! – прохрипел Алексей. – Не смотреть на вспышки!
Кто-то из новичков всё же приподнялся, пытаясь разглядеть небо. Алексей резко дёрнул его за ворот гимнастёрки, вдавливая лицом в грязь.
– Я сказал вниз!
В 4:00 утра небо разорвалось.
Это было не похоже на гром. Это было похоже на то, будто сам мир треснул по швам. Первая волна бомбардировщиков прошла над головой на бреющем полёте. Свист падающих бомб звучал как плач тысяч умирающих женщин.
Первый взрыв ударил в казарму соседнего взвода.
Земля подпрыгнула. Алексея подбросило, словно куклу, и швырнуло обратно в окоп. Грудную клетку сжало ударной волной. В ушах зазвенело, мир потерял звуки, оставшись только вибрацией.
Вспышка. Ослепительно белая, выжигающая сетчатку.
Когда зрение вернулось, вместо казармы стояла стена огня. Деревянные балки, словно спички, взлетели в небо, осыпаясь горящими угольями. Крики людей перекрыли рёв моторов. Это были не боевые кличи, это был звук живого мяса, разрываемого металлом.
– Сидоров! – заорал Алексей, но не услышал своего голоса. Он только почувствовал, как шевелятся губы.
Пулемётчик лежал рядом, закрыв голову руками. Он был жив. Алексей пнул его в бок. Сидоров поднял голову, глаза были безумными, зрачки расширены.
– Восьмёрка! – проорал Алексей ему прямо в ухо, показывая на пулемёт. – Сектор на казармы! Там могут быть десантники!
Сидоров моргнул, инстинкт пересилил шок. Он подтащил тяжёлый ДП к брустверу.
Вокруг царил ад. Земля шла ходуном. Каждые несколько секунд новый разрыв сотрясал лагерь. Связь исчезла мгновенно – телефонные провода, натянутые между столбами, были посечены осколками и лежали теперь как мертвые змеи в пыли.
– Ковалёв! – Алексей нашёл связиста. Тот сидел, обхватив колени, и тихо выл. – Бегом в штаб полка! Узнай приказ! Если штаба нет – возвращайся!
Ковалёв кивнул, побледнев как полотно, и пополз по дну окопа в сторону выхода.
Алексей поднялся на локоть. Нужно было видеть картину целиком.
Основной удар пришёлся по командному составу. Домик, где ночью сидел Волков, был накрыт прямой бомбой. От него осталась только дымящаяся воронка.
– Товарищ старший лейтенант! – донёсся чей-то голос из огня.
Из дыма, шатаясь, вышел человек. Форма обгорела, лицо в крови, но погоны старшего лейтенанта всё ещё блестели на плечах. Волков.
Он был жив. Чудом выжил в убежище, но теперь стоял на открытом месте, среди пожара.
– Волков! – заорал Алексей. – Ложись!
Но Волков не слышал. Он пытался построить людей. Тех немногих, кто выбрался из горящих бараков. Они бежали кто куда, без оружия, без строя.
– Стройся! – хрипел Волков, размахивая наганом. – По ротам! По взводам!
Это было бесполезно. Хаос поглощал дисциплину. Люди видели только огонь и смерть.
В этот момент вторая волна самолётов снизила высоту. Это были не высотные бомбардировщики, а стервятники. Мессершмитты. Они шли добивать выживших.
Очередь из пулемётов прошила землю в десяти метрах от Волкова.
– Ложись! – снова крикнул Алексей.
Волков обернулся. Он увидел Алексея в окопе. В их взглядах встретилось всё: и ночной спор, и угроза трибунала, и теперь – общая смерть.
Волков улыбнулся. Горько, виновато. Он поднял руку, будто хотел что-то сказать, и шагнул в сторону Алексея.
В этот момент бомба упала точно между ними.
Ударная волна накрыла Алексея с головой. Его вдавило в дно окопа, засыпало землёй и щепками. В ушах стоял такой звон, что казалось, будто внутри черепа лопнули барабанные перепонки.
Он отряхнулся, кашляя пылью. В глазах стояла красная пелена.
– Волков! – он вылез на бруствер.
Там, где секунду назад стоял старший лейтенант, теперь была воронка. Обгорелый клочок ткани с петлицами лежал на краю. Всё. Командир роты погиб. Командир батальона, судя по пожару в соседнем доме, тоже.
Связи нет. Командиров нет. Люди в панике.
Алексей почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Страх ушёл. Осталась только холодная, расчётливая ясность. Это было то состояние, в котором он работал в 2024 году. Режим «боевой машины».
Он вылез из окопа на полный рост.
– Ко мне! – его голос, усиленный адреналином, прорезал шум взрывов. – Все, кто слышит меня – ко мне!
Никто не реагировал. Люди бежали к реке, пытаясь спрятаться от бомб в воде.
Алексей выхватил наган из кобуры убитого Волкова. Патрон в патроннике.
Он выстрелил в воздух. Затем ещё раз.
– Стоять! – гаркнул он так, что некоторые инстинктивно пригнулись. – Кто побежит к реке – тот труп! Самолёты расстреляют вас как уток!