Вячеслав Гот – Попаданец 1941. Сорвать «Барбароссу» (страница 6)

– Июль… – Алексей задумался. Если они сдвинут дату, у него будет больше времени. Но и у СССР будет больше времени. Хотя, зная Сталина… – Это изменит всю логистику.

– Именно! – оживился фон Штраус. – Топливо, боеприпасы… Всё придётся пересчитывать.

Разговор перешёл на технические детали. Алексей слушал и запоминал. Каждое слово могло пригодиться. Но он чувствовал взгляд Кранца на своём затылке.

Через полчаса Алексей понял, что оставаться дольше опасно. Alcohol loosens tongues, and he couldn't afford a slip.

– Извините, коллеги, – он поставил кружку. – Мне нужно закончить отчёт. Пикер ждёт к утру.

– Конечно, работа прежде всего, – сказал Рихтер.

Алексей встал. Кранц тоже поднялся.

– Я провожу вас, герр гауптман. Мне тоже в сторону штаба.

Это было не предложение. Это был приказ.

Они вышли на улицу вместе. Ночь окончательно вступила в свои права. Фонари зажглись, отбрасывая длинные тени.

Они шли молча минут пять. Алексей чувствовал, как Кранц изучает его походку, ритм дыхания.

– Вебер, – наконец сказал Кранц, когда они свернули в менее освещённый переулок.

Алексей остановился и повернулся к нему.

– Да, лейтенант?

– Вы изменились.

– Я устал.

– Нет, – Кранц покачал головой. – Не только это. Вы говорите иначе. Вы смотрите иначе. Будто… будто вы знаете что-то, чего не знаем мы.

Алексей медленно положил руку на кобуру пистолета. Движение было едва заметным, но Кранц его заметил.

– Я знаю то, что должен знать офицер Абвера, – сказал Алексей тихо. – И я знаю, что чрезмерный интерес младших офицеров к старшим может быть расценен как неподчинение.

Кранц усмехнулся.

– Будьте осторожны, Курт. В Берлине сейчас чистки. Люди исчезают. Иногда просто выходят из дома и не возвращаются.

– Это угроза, лейтенант?

– Это предупреждение от друга. – Кранц шагнул ближе. – Если вы что-то задумали… если вы сомневаетесь… лучше признаться сейчас. Амнистия возможна. Но только сейчас.

Алексей посмотрел на него. В этом молодом фанатике он видел будущее Германии. Слепая вера, готовность уничтожить любого ради идеи.

– У меня нет сомнений, которые нужно исповедовать, – ответил Алексей. – Доброй ночи, лейтенант.

Он развернулся и пошёл прочь, не ожидая ответа. Спиной он чувствовал взгляд Кранца, словно прицел винтовки.

Только когда он свернул за угол и убедился, что за ним нет хвоста, Алексей позволил себе ускорить шаг. Сердце колотилось.

Это была не просто проверка. Это была охота. Кто-то донёс на Вебера. Кто-то заметил изменения в его поведении после «мигрени». Возможно, это было связано с тем прошлым Вебером, который контактировал с оппозицией. А возможно, сама судьба начала стягивать петлю.

Алексей вернулся в здание штаба. Проходная была пуста, только дежурный дремал у телефона.

Поднимаясь по лестнице к своему кабинету, Алексей понял главное: он не может действовать в одиночку. Ему нужны союзники. Или, по крайней мере, инструменты.

Вспомнился листок в личном деле. «Архив Канариса. Дубликат ключа у Штольца.»

Канарис. Шеф Абвера. Человек, который, по историческим данным из будущего, сам вел игру против Гитлера. Если Вебер был связан с оппозицией, возможно, канал уже существовал.

Алексей вошёл в кабинет и запер дверь на два оборота.

Он подошёл к окну. Внизу, на улице, стояла чёрная машина. Из неё вышел человек и закурил. Огонёк сигареты вспыхнул в темноте.

Наблюдение.

Алексей отдёрнул штору.

– Хорошо, – прошептал он. – Смотрите.

Он подошёл к столу и достал карту. Ту самую, где было написано «22.06.41» и перечеркнуто.

– Вы ищете предателя, – сказал он в темноту. – Но вы не знаете, что предатель уже среди вас. И он хочет спасти тех, кого вы планируете убить.

Алексей достал чистый лист бумаги. Ему нужно было написать сообщение. Но кому? Советскому послу? Это самоубийство. Через своих агентов? Их могли уже вскрыть.

Нет. Сначала нужно получить доступ к архиву Канариса. Там могут быть контакты сопротивления внутри Германии.

Он написал время: «02:00». Ночь. Когда наблюдатели теряют бдительность.

Алексей спрятал записку в рукав.

Первый допрос окончен. Он выжил. Но война внутри штаба только начиналась.

И в этой войне у него не было права на ошибку. Одна ошибка – и не только он погибнет. Погибнет шанс изменить историю.

Алексей погасил свет. В темноте кабинета остались только тлеющий уголёк сигареты внизу на улице и холодная решимость человека, который вернулся из будущего, чтобы украсть победу у смерти.

Глава 6. Карта будущего

Часы на стене показывали без десяти два.

Здание штаба Абвера на Кенигшрассе погружалось в ночную тишину. Дневная суета, стук машинок, телефонные звонки – всё это ушло, оставив после себя лишь гул отопительных батарей и скрип половиц под ногами ночных дежурных.

Алексей сидел в своём кабинете, не включая света. Только тлеющий уголёк сигареты освещал его лицо в темноте. Он ждал.

Ждал, когда дежурный у входа в сектор «Цейтц» – закрытый архив стратегических карт – сменит позицию или хотя бы отвлечётся на чашку кофе. По памяти Курта Вебера, вахтер в архиве, старый унтер-офицер Гросс, имел привычку в 02:15 уходить в подсобку заваривать чай. ровно на пять минут.

Это было окно. Пять минут, чтобы войти, увидеть и выйти.

Алексей проверил кобуру. Пистолет Parabellum лежал холодно и тяжело. Он надеялся, что применять его не придётся. Выстрел в тишине ночного штаба равносилен самоубийству.

В 02:10 он вышел в коридор. Бесшумно, словно тень. Сапоги он заранее обернул тряпками, чтобы не цокать каблуками по плитке.

Коридоры были пустыми. Тени от фонарей ложились длинными полосами на пол. Алексей двигался вдоль стен, сливаясь с мраком. Он чувствовал себя вором в собственном будущем. Нет, не в будущем. В прошлом, которое он пытался переписать.

Вот она. Дверь архива. Массивная, обитая железом. Рядом – пост. Старый Гросс сидел на стуле, дремля, склонив седую голову на грудь. Рядом с ним стоял термос.

Алексей замер в тени колонны. Секунды тянулись как часы.

02:14.

Гросс пошевелился.

02:15.

Унтер-офицер поднялся, потянулся, взял термос и побрёл в сторону подсобки в конце коридора.

– Jetzt, – прошептал Алексей.

Он вышел из тени и быстро подошёл к двери. У него был ключ. Тот самый, что он нашёл в личном деле Вебера, вместе с запиской о дубликате. Но ключ был от внешнего замка. Внутренний требовал кода.

Память Курта подсказала комбинацию. 4-1-9-0. Год рождения Гитлера? Или что-то другое? Пальцы сами набрали цифры на механическом замке.

Щелчок. Дверь поддалась.