Вячеслав Гот – Попаданец 1941. Сорвать «Барбароссу» (страница 7)
Алексей проскользнул внутрь и сразу же закрыл дверь за собой. Не до конца, чтобы не защёлкнулся автоматический запор.
Внутри пахло пылью, клеем и старой бумагой. Воздух был сухим и холодным. Комната была освещена слабым светом ночников вдоль плинтусов. Вдоль стен стояли стеллажи с тубусами для карт. В центре – большой стол с лампой под зелёным абажуром.
Алексей подошёл к столу. На нём лежал тубус с красной маркировкой. «Fall Barbarossa».
Рука дрогнула, прежде чем коснуться металла. Он знал, что внутри. знал содержание этих карт лучше, чем кто-либо в этом здании. Но видеть это своими глазами, видеть чернила, которыми начерчены линии вторжения… Это было иначе.
Он открыл тубус и развернул карту на столе.
Западная граница СССР. Извивы рек. Железнодорожные узлы. И красные стрелы. Три мощных клина, направленных в сердце страны.
Группа армий «Север». Цель: Ленинград.
Группа армий «Центр». Цель: Москва.
Группа армий «Юг». Цель: Киев и Донбасс.
Алексей водил пальцем по линиям наступления. Всё совпадало с тем, что он знал из учебников истории. Но здесь, на этой бумаге, это не было историей. Это был приказ. Приказ, который ещё не был исполнен, но уже существовал в реальности.
Он поднял лист выше. Директива № 21. Подпись: «Адольф Гитлер». Дата: 18 декабря 1940 года.
«Германские вооружённые силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе быстропротекающей кампании…»
Строки плясали перед глазами. Алексей читал их, и каждая фраза звучала как выстрел. «…линия общего наступления должна проходить примерно по линии Волга – Архангельск».
Он закрыл глаза. Волга. Архангельск. Они планировали стереть его страну с карты. Не просто победить армию. Уничтожить государство.
Гнев поднялся в груди, горячий и душный. Хотелось разорвать эту карту. Сжечь её. Но это ничего не изменит. Копии существовали. Копии уже находились в руках полевых командиров.
Ему нужно было не уничтожить карту. Ему нужно было изменить то, что произойдёт, когда эти красные стрелы встретятся с реальностью.
Алексей открыл глаза. Внимательно осмотрел детали. И тут он заметил нечто.
На карте группы армий «Центр» была пометка карандашом, сделанная от руки. Не типографская. Чья-то рабочая пометка.
«Задержка снабжения 4-й танковой группы. Срок: плюс 5 дней».
Алексей прищурился. В истории, которую он знал, наступление началось 22 июня. Но здесь кто-то уже планировал задержку. Логистика буксовала. Дороги в Польше были размыты весенней грязью.
– Пять дней, – прошептал он.
Если он сможет усилить эту задержку… Если он сможет сделать так, чтобы грязь стала непроходимой… Или чтобы данные о дорогах были неверными…
Это было окно возможностей. Пять дней – это много. Это время для приведения войск в готовность. Время для эвакуации авиации с приграничных аэродромов. Время для того, чтобы Сталин поверил.
Алексей быстро достал блокнот. Он не мог забрать карту. Но он мог запомнить ключевые точки. Узлы снабжения. Места переправ. Коды связи, которые были указаны в приложении к директиве.
Он лихорадочно записывал цифры и названия. Код «Дортмунд». Частота 4.55. Резерв топлива в Люблине.
Внезапно за дверью скрипнул пол.
Алексей замер. Рука легла на кобуру.
Шаги. Не удаляющиеся. Приближающиеся. Кто-то шёл к архиву.
– Гросс? – раздался голос за дверью. Голос был знакомым. Шмидт. Эсэсовец из СД.
Алексей судорожно оглянулся. Выход был один – через дверь. Но если он откроет её сейчас, Шмидт увидит свет и движение.
Он быстро сдул лампу. Комната погрузилась в темноту. Карту он свернул и засунул обратно в тубус, стараясь не шуметь. Сам тубус поставил ровно так, как он стоял.
Шаги остановились прямо у двери.
Алексей прижался к стене рядом с косяком, затаив дыхание. Сердце билось так громко, что ему казалось, его слышно в коридоре.
– Гросс! – голос Шмидта стал жёстче.
Тишина.
– Чёрт возьми, – пробормотал голос за дверью.
Послышался лязг ключа. Шмидт пытался открыть дверь своим ключом.
Алексей понял: у внешнего замка была двойная система. Ключ Гросса и ключ службы безопасности. Шмидт мог войти в любую минуту.
Взгляд Алексея упал на окно. Оно было высоким, под потолком, но под ним стоял стеллаж.
Он бесшумно взобрался на полку. Пальцы нащупали защёлку. Окно было закреплено только на шпингалет. Алексей осторожно повернул его. Рама поддалась с тихим скрипом.
За дверью замок щёлкнул. Ручка начала поворачиваться.
Алексей рывком открыл окно и выскользнул наружу.
Он повис на карнизе второго этажа. Под ним – темный двор штаба. Внизу, у входа, стояла та самая чёрная машина. Фары были выключены, но силуэт охранника виден чётко.
Дверь архива за его спиной открылась. Луч фонаря выхватил пустую комнату.
– Здесь никого, – сказал Шмидт. – Проверьте периметр. Кто-то был здесь.
Алексей не стал ждать. Он отпустил руки и упал в кусты сирени под окном. Удар был болезненным, но глухим. Он перекатился, смягчая падение, и сразу же пополз в тень здания.
Где-то сверху хлопнуло окно.
– Там! – крикнул голос.
Лучи фонарей забегали по двору.
Алексей прижался к холодной стене. Он был в форме офицера вермахта. Если его поймают сейчас, ночью, прячущимся под окном секретного архива… Это будет конец.
Он глубоко вдохнул. Нужно было действовать наглостью.
Алексей вышел из тени кустов прямо на свет фонаря, который направили в его сторону.
– Не стрелять! – гаркнул он командным голосом. – Кто здесь командует?
Охранники замерли. Лучи фонарей остановились на нём.
– Герр гауптман? – растерялся один из солдат.
– Я проверял систему вентиляции архива, – соврал Алексей, отряхивая пыль с мундира. – Получил сигнал о неисправности. Кто разрешил вам бегать здесь с фонарями без моего ведома?
Из двери вышел Шмидт. Он прищурился, узнав Вебера.
– Вебер? Что вы делаете во дворе?
– А что вы делаете в архиве в два часа ночи, герр доктор? – парировал Алексей, глядя ему прямо в глаза. – Насколько я знаю, СД не имеет права проводить обыски в помещениях Абвера без санкции адмирала Канариса.
Шмидт сжал челюсти. Он понимал, что попал в ловушку. Если он арестует Вебера сейчас, без веских улик, это станет скандалом между ведомствами. А Канарис не любил, когда СД сует нос в его дела.
– Мы получили сигнал о проникновении, – медленно сказал Шмидт.
– Сигнал был ложным, – отрезал Алексей. – Я устранял неисправность. Вы отвлекаете моих людей от службы. Завтра я доложу полковнику Пикеру о вашем визите.
Он сделал шаг вперёд, проходя сквозь строй охранников.
– Разойдись, – бросил он солдатам.
Те инстинктивно расступились. Авторитет формы и голоса сработал.