Вячеслав Гот – Мой приворот на дракона вышел из-под контроля (страница 3)
Я хотела позвать его, но не смогла — язык примёрз к нёбу.
А он повернулся.
Глаза у него горели белым.
— Ты позвала, — сказал он не голосом — ветром, который выл в щелях домов. — Я пришёл.
Я проснулась в холодном поту.
Одеяло сбилось в комок. Подушка упала на пол. А на тумбочке…
На тумбочке лежала книга, открытая на новой странице.
Я не открывала её. Я её закрыла и убрала под матрас.
И всё равно она была открыта.
Текст, которого я раньше не видела, горел алым:
Приворот совершён. Плата взыскивается автоматически. Ожидайте прибытия.
— Какой платы? — прошептала я в пустоту. — Там ничего не было про плату!
Книга не ответила.
Зато за окном — далеко, на границе города — что-то громыхнуло. Так, будто упала гора.
Я подошла к окну, раздвинула шторы.
Ничего. Только луна. Только звёзды. Только тихий, спокойный город, который спал и не знал, что его соседка-дурочка только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.
— Всё будет хорошо, — сказала я себе. — Приворот как приворот. Завтра Мартин принесёт мне пирожок, и мы будем смеяться.
Я вернулась в кровать, накрылась с головой и заставила себя заснуть.
Не заметила, как красная нить выпала из кармана фартука.
Не заметила, как она обвилась вокруг моего запястья.
Не заметила, как стала бледнеть — терять цвет, пропитываясь чем-то невидимым, древним и очень, очень голодным.
А наутро…
Наутро в городе опустился туман.
И туман этот пах корицей и переспелыми грушами.
Глава 3. Дрожь земли
Я проснулась от того, что мир трясло.
Не фигурально — буквально. Кровать ходила ходуном, глиняная кружка на столе совершила замысловатый пируэт и разбилась об пол, а с потолка посыпалась известка.
— Землетрясение? — прохрипела я, пытаясь сесть.
Голова была чугунной. Язык — ватным. Во рту ощущался привкус корицы и… меди? Будто я жевала старую монету.
За окном было серо. Не утро — какая-то неестественная полутьма, будто кто-то накрыл город гигантским пологом.
Я подошла к окну, отодвинула штору.
И замерла.
Площади Семи Фонтанов не было. Совсем. Вместо неё — белая пелена, густая, как свежие сливки. Туман. Но не обычный — этот двигался против ветра, клубился, как живой, и в его глубине мерцали синие искры.
— Что за…
Договорить я не успела.
Над городом прокатился звук — низкий, грудной, похожий на рёв трубы, только в тысячу раз громче. Он шёл не снаружи. Он шёл отовсюду: из стен, из пола, из воздуха. Он вибрировал в зубах, в рёбрах, в самом нутре.
А следом — голос. Нечеловеческий. Слишком низкий, чтобы быть человеческим, и слишком отчётливый, чтобы быть ветром.
— Где она?
Я не знала, откуда взялась уверенность, но я точно знала: «она» — это я.
— Нет, — прошептала я. — Нет-нет-нет-нет-нет…
Утро, которого никто не ждал
Внизу, на улице, началась паника.
Я выскочила на лестничную площадку как раз, когда соседка снизу, толстая мамаша Пим, тащила наверх трёх детей и клетку с перепуганным попугаем.
— Тревога! — завопила она, увидев меня. — Тревога, девонька! Дракон!
— Что? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.
— Дракон, говорю! Над площадью! Чёрный, глазищи белые — спалит ведь всех! Беги в подвал, пока не поздно!
Она скрылась за дверью своей квартиры. Попугай истерично выкрикнул: «Караул! Караул!» — и, кажется, потерял сознание.
Я не побежала в подвал.
Я побежала наверх — на чердак, где было слуховое окно, выходящее прямо на площадь.
Чердак пах мышами и старой пылью. Я перешагнула через сломанный стул, отодвинула засов и высунулась наружу.
Туман рассеивался.
И под ним…
Боги. Все боги, которым я никогда не молилась.
Площадь Семи Фонтанов превратилась в каток. Семь фонтанов, гордость города, бивших в небо на три сажени, — замёрзли. Вода превратилась в ледяные столбы, искрящиеся на утреннем солнце. Цветы в клумбах поседели от инея.
А в центре этого внезапного королевства зимы стоял ОН.
Я видела драконов только на картинках в книжках — маленьких, изящных, похожих на ящериц с крыльями. Этот не был похож ни на что, что я могла себе представить.
Он был чёрным.
Не просто чёрным — цвета ночного неба без единой звезды. Чешуя переливалась, как масло на воде, оттенками синего, фиолетового, багрового. Шея — длинная, гибкая, увенчанная гребнем из костяных шипов. Крылья… я даже не могла оценить их размах — они уходили в туман, скрывая небо.
Глаза горели.
Белым. Холодным. Безжалостным.
И они смотрели прямо на меня.
— Ой, — сказала я.
Дракон повернул голову. Плавно, как кошка, заметившая мышку. Глаза сузились — теперь они стали похожи на две ледяные щёлочки.
— Ты. — Голос прозвучал у меня в голове. Не снаружи — внутри. Так, будто кто-то прошептал прямо в мозг. — Ты позвала.
Я хотела сказать: «Я никого не звала, вы ошиблись, я вообще не местная, я просто проходила мимо, у меня чайник на плите, до свидания».