Вячеслав Гот – Кто убил леди в библиотеке? (страница 4)

— Да. Я остался в гостиной с остальными. Картер убирал со стола. Миссис Блэквуд курила — Эвелин запрещала курить в гостиной, но та всегда нарушала, когда Эвелин выходила. Сесилия сидела у окна и не проронила ни слова за весь вечер, что, впрочем, для неё обычно. Мистер Вуд рассказывал какой-то бесконечный анекдот про лорда и попугая.

— Вы не волновались, что она так долго не возвращается?

— Нет. Библиотека была её убежищем. Она могла просидеть там час, два, три. Я привык.

— Когда вы поняли, что что-то не так?

Сэр Реджинальд впервые отвел взгляд. Посмотрел на свои руки — длинные пальцы, холеные ногти, гладкую кожу без единой царапины.

— Когда Картер пришел и сказал, что дверь в библиотеку заперта изнутри. Это было странно — Эвелин никогда не запиралась. Я пошел проверить. Постучал. Никто не ответил. Мы с Картером выломали дверь.

Голос дрогнул. Совсем чуть-чуть — как струна, которую задели случайно.

— Она лежала на ковре. Я сразу понял, что она мертва. Нельзя перепутать живого человека с мертвым — это совсем другое лицо. Другое выражение. Как будто внутри что-то погасло.

Мортон молчал, давая пространству заполниться тишиной. Он знал этот прием — иногда молчание заставляет людей говорить больше, чем прямые вопросы. Но сэр Реджинальд молчал тоже. Они сидели друг напротив друга, как два боксера в перерыве между раундами.

— У вас есть алиби, сэр Реджинальд? — наконец спросил Мортон. — На время между половиной десятого и моментом, когда вы выломали дверь?

— Я сидел в гостиной. В компании четырёх человек. Они могут подтвердить.

— Уже подтвердили. Все, кроме мисс Грей, сказали, что вы не выходили из комнаты. Но мисс Грей сказала, что не помнит. Она была в своем состоянии.

— В каком состоянии?

— В состоянии человека, который боится, сэр Реджинальд. Племянница вашей убитой жены боится кого-то в этом доме. Она боится вас.

Вдовец никак не отреагировал. Ни тени удивления, ни возмущения. Только легкое движение бровей — то ли сожаление, то ли усталость.

— Сесилия боится собственной тени, инспектор. Это не имеет ко мне отношения.

— А имеет ли это отношение к Джереми Маргрейву?

Мортон бросил имя, как бросают гранату в открытое окно. Он ждал взрыва. И дождался.

Сэр Реджинальд побледнел. Не лицо — оно и так было бледным — а какая-то внутренняя его часть, та, что отвечает за цвет ушей и шеи. Шея стала пепельной.

— Откуда вы знаете это имя? — спросил он тихо. Очень тихо. Опасно тихо.

— Я сыщик, сэр Реджинальд. Я знаю много имён. Вопрос в том, что они для вас значат.

Молчание затянулось. В малой гостиной было холодно, и Мортон пожалел, что не попросил принести чай. Или что-нибудь покрепче.

— Джереми Маргрейв был другом нашей семьи, — наконец произнес сэр Реджинальд. — Много лет назад. Он... исчез. При невыясненных обстоятельствах.

— Исчез или был убит?

— Я не знаю, инспектор. И знать не хочу. Это прошлое. А прошлое, как известно, не воскресить.

— Леди Эвелин, похоже, думала иначе, — Мортон достал из кармана конверт — тот самый, что нашел за панелью. — Она хранила это. За дубовой панелью. В библиотеке.

Он выложил фотографию на стол, но не повернул её к сэру Реджинальду — держал лицом к себе, глядя на вырезанную дыру вместо лица молодого человека.

— Вы знаете, чье лицо вырезано на этом снимке?

Сэр Реджинальд не ответил. Он смотрел на конверт так, словно это была змея, готовая ужалить.

— Джереми Маргрейв, — сказал Мортон сам за него. — Я полагаю. И он не просто исчез, не так ли? Он исчез при обстоятельствах, которые связаны с вами, с вашей женой и с миссис Блэквуд. И теперь он вернулся. Или его тень вернулась. Или нечто, что заставило леди Эвелин подчеркивать фразы о честности и тайнах.

Вдовец медленно поднялся. Его руки дрожали — впервые за весь разговор.

— Инспектор, — сказал он, и голос его звучал как похоронный звон, — я не убивал свою жену. Я не убивал никого, никогда. Но если вы продолжите копаться в прошлом, то найдете там вещи, которые вам не понравятся. Не потому, что они незаконны. А потому, что они нечеловечны.

Он повернулся к двери, затем замер на полпути.

— Одну вещь я вам скажу, инспектор. Эвелин умерла не из-за того, что знала. Она умерла из-за того, что собиралась рассказать. Разница огромная. И она должна была направить вас на верный след.

Он вышел. Дверь за ним закрылась без звука — Картер, должно быть, подхватил её в последний момент, чтобы не допустить стука.

Мортон остался сидеть, глядя на конверт с фотографией. Теперь он знал, что сэр Реджинальд не убийца. Не потому, что у того было алиби. А потому, что убийцы не говорят правду таким тоном.

Но если не муж — то, кто?

Он перевернул фотографию. На обороте, бледными чернилами, почти выцветшими, было написано одно слово — тем же почерком, что и на полях Диккенса, тем же, что сделал пометки в «Гамлете»:

«Прости».

Без подписи. Без даты.

Мортон закрыл глаза и провалился в тяжелый, тревожный сон — прямо в кресле малой гостиной, где воздух пах сыростью, а тени на стенах казались слишком длинными для утра.

Ему снилась леди Эвелин. Она стояла в библиотеке с книгой в руках и улыбалась. И в этой улыбке было что-то такое, от чего во сне инспектор закричал.

Но проснуться не смог.

Слишком глубоко он зарылся в тайны Ривенхолла. Слишком поздно было отступать.

Глава 6. Мистер Вейн берёт паузу

Инспектор Мортон проснулся от того, что кто-то тронул его за плечо. Резко, инстинктивно — многолетняя привычка человека, который спит вполглаза — он схватил нарушителя за запястье, но тут же отпустил, увидев бесстрастное лицо Картера.

— Прошу прощения за беспокойство, сэр, — дворецкий произнес это так, будто будить полицейского в кресле малой гостиной было его повседневной обязанностью, — но прибыл джентльмен, который настаивает на встрече с вами. Он говорит, что прислан от лорда Честерфилда.

Мортон протер глаза. За окном уже было утро — серое, хмурое, как и все предыдущие. Часы на каминной полке показывали половину девятого. Он проспал почти четыре часа, и шея затекла так, что повернуть голову было настоящей пыткой.

— Лорд Честерфилд? — переспросил он хрипло. — Я не знаю никакого лорда Честерфилда.

— Джентльмен сказал, что это не имеет значения, — Картер чуть склонил голову, что в его исполнении означало высшую степень почтительности к неизвестному лицу. — Он просил передать, что занимается... особыми делами. Частного характера. И что он может быть полезен.

— Частными делами в моем расследовании убийства?

— Именно так, сэр.

Мортон хотел было приказать выставить незваного гостя вон — у него не было ни времени, ни желания объяснять какому-то столичному снобу, что сыщики из Скотленд-Ярда не нуждаются в помощи дилетантов. Но Картер, опережая его отказ, добавил:

— Джентльмен также сказал, что ему известно имя Джереми Маргрейва.

Тишина повисла в комнате такая плотная, что можно было резать ножом.

— Проводите его сюда, — сказал Мортон, вставая и поправляя помятый пиджак.

Человек, вошедший в малую гостиную минуту спустя, был не похож на Мортоновых ожиданий. Ни монокля, ни трости, ни высокомерного взгляда. Напротив — средних лет, около сорока, в безупречном, но неброском костюме мышиного цвета, с лицом, которое трудно было запомнить и так же трудно забыть. У него были светлые, чуть тронутые сединой виски и глаза — странного, выцветшего голубого цвета, которые смотрели так, будто видели не то, что перед ними, а что-то на три шага позади.

— Мистер Вейн, — представился он, легко кивнув. — К сожалению, я не могу назвать вам свою полную фамилию или организацию, которую представляю, но, уверяю вас, инспектор, моё присутствие здесь санкционировано на самом высоком уровне.

Мортон нахмурился.

— У меня нет никакой информации о том, что к моему расследованию прикрепляли кого-либо со стороны.

— Её и не будет, — мягко сказал Вейн, садясь в кресло без приглашения. — Я здесь не как официальное лицо. Скажем так, я консультант. По особым вопросам. И поверьте, если бы вы знали, какие вопросы я обычно консультирую, вы бы сами позвали меня на помощь.

Он улыбнулся — той улыбкой, которая не столько располагает, сколько обезоруживает. Мортон невольно улыбнулся в ответ, тут же поймав себя на этом и нахмурившись еще сильнее.

— С чего вы взяли, что мне нужна помощь, мистер Вейн?

— С того, что вы третий день топчетесь на месте, инспектор. У вас есть труп, шесть подозреваемых, куча намёков из Шекспира, старая фотография с вырезанным лицом и имя человека, который исчез при невыясненных обстоятельствах двадцать лет назад. А убийца тем временем сидит за завтраком в столовой и намазывать джем на тост.

Мортон почувствовал, как кровь прилила к лицу. Слова Вейна были неприятно точны.