Вячеслав Гот – Контракт с ледяным драконом на тысячу лет (страница 7)

Айзексар говорил ровно, без эмоций, как зачитывал книгу. Но я слышала – под этим ровным голосом что-то дрожало. То, что он не мог показать, но и не мог скрыть.

– А ты? – спросила я. – Почему ты не умер?

Он повернулся ко мне. В его глазах была такая пустота, что у меня заныло под ложечкой.

– Я не знал, как, – честно ответил он. – Они все знали, как умирать. А я нет. Я просто ждал. Год. Десять лет. Сто. Триста. Ждал, когда придёт конец. А он не приходил. Тогда я решил найти способ умереть не одному.

– И нашёл меня.

– И нашёл тебя.

Ветер подул сильнее. Сосны зашумели, роняя снег с веток. На озере круги стали чаще – то, что плескалось в глубине, поднималось выше.

– А теперь я не знаю, хочу ли умирать, – тихо сказал он. – Ты переписала контракт. Ты дала мне выбор. И я не знаю, что с ним делать.

Я протянула руку и коснулась его пальцев. Они были холодными – не ледяными, нет, просто холодными, как у человека, который долго пробыл на морозе.

– Может быть, не надо ничего решать сегодня, – сказала я. – Может быть, можно просто побыть здесь. Посмотреть на озеро. Послушать, как шумят сосны. И не думать о смерти хотя бы один день.

Он посмотрел на мою руку на своей. Потом на меня.

– Ты странная ведьма, – сказал он. – Тебя похитили, заперли в ледяном замке, отняли магию, привязали к дракону на тысячу лет, и ты учишь меня не думать о смерти?

– А что мне остаётся? – усмехнулась я. – Плакать? Ты не пожалеешь. Убегать? Бесполезно. Ненавидеть? Слишком много сил. Я выбрала другое.

– Что?

– Жить. Здесь. Сейчас. Пока могу.

Он молчал. Долго. Так долго, что я уже решила – он обиделся или замерз. Но потом он перевернул свою ладонь и сжал мои пальцы в ответ.

– Ты боишься меня? – спросил он.

– Да, – честно ответила я. – Ты страшный. Ты сильный. Ты можешь убить меня одним движением.

– Но ты остаёшься.

– Я же сказала – я хочу узнать, кто ты на самом деле.

– А если под маской ничего нет?

– Тогда я придумаю тебя сама.

Он засмеялся. Тихим, хриплым смехом, который, наверное, не использовал много лет. И в этом смехе не было льда.

Мы просидели у озера до вечера. Он рассказывал о драконах – как они летают, почему их чешуя меняет цвет в зависимости от настроения, зачем им нужны кристаллы вместо сердец. Я слушала и понимала, что он говорит не для того, чтобы научить меня. Он говорит, потому что ему нужно кому-то рассказать. Потому что триста лет молчания – это слишком много даже для дракона.

Когда солнце (здесь было солнце? я не знала – небо оставалось серым, но свет почему-то становился теплее) начало клониться к закату, он встал и протянул мне руку.

– Пора возвращаться, – сказал он. – Ночью в лесу опасно.

– Что здесь водится? – спросила я, вставая и отряхивая платье.

– Я, – ответил он. – Когда теряю контроль.

Мы пошли обратно через лес. Тропинка петляла между соснами, и я заметила, что Айзексар идёт не впереди, как утром, а рядом. Иногда его плечо касалось моего, и каждый раз это прикосновение было холодным – но не неприятным. Скорее, освежающим. Как глоток воды в жаркий день.

– Айзексар, – позвала я, когда замок показался из-за деревьев.

– Да?

– Ты назвал меня своей женой в ту ночь, когда мы подписали контракт. Это было просто слово или что-то большее?

Он остановился. Повернулся ко мне. Лунный свет – откуда здесь луна? – упал на его лицо, и я увидела, что чешуя на скулах снова проступила. Значит, он волновался.

– В ту ночь это было просто слово, – сказал он. – Часть контракта. Условие, которое ты не прочитала.

– А сейчас?

Он подошёл ближе. Взял меня за подбородок – осторожно, как будто я могла разбиться. Я не отшатнулась.

– Сейчас, – сказал он, и его дыхание коснулось моих губ – холодное, но не обжигающее, – сейчас я не знаю, каким словом это назвать. Жена? Слишком холодно. Друг? Слишком тепло. Заключённая? Слишком жестоко. Спасительница? Слишком громко.

– А если просто – Элира?

Он улыбнулся. Той самой улыбкой – растерянной, почти мальчишеской, которая делала его не драконом, а просто мужчиной, который не знал, как быть счастливым, потому что забыл это слово много веков назад.

– Элира, – повторил он, пробуя имя на вкус. – Элира. Хорошее имя. Я буду его вспоминать, даже если забуду всё остальное.

– Ты не забудешь, – сказала я. – Я не дам.

Мы вошли в замок. Тени слуг разбежались по углам – я заметила их краем глаза, но не испугалась. Они были частью этого места, как лёд, как снег, как сам Айзексар.

В спальне горел камин. Синий огонь сегодня казался почти тёплым – может быть, потому что я замёрзла в лесу, может быть, потому что я начала привыкать.

Я села на постель. Айзексар направился к своему креслу у двери, но я остановила его.

– Ты не хочешь спать здесь? – спросила я, показывая на вторую половину постели. – Не для того, о чём ты подумал. Просто… кресло неудобное. А я не кусаюсь.

Он замер. Посмотрел на кресло, на постель, на меня.

– Ты уверена? – спросил он.

– Нет, – ответила я. – Но я хочу попробовать. Жить. По-настоящему. А не по контракту.

Он медленно подошёл к постели. Лёг поверх покрывала – не раздеваясь, не касаясь меня. Просто лёг рядом, на расстоянии вытянутой руки.

– Спокойной ночи, Элира, – сказал он.

– Спокойной ночи, дракон.

Я закрыла глаза. Через минуту я почувствовала, как он протянул руку и осторожно коснулся пряди моих волос. Не отодвинул. Не погладил. Просто коснулся – как будто проверял, настоящая ли я.

Я притворилась, что сплю. Но на самом деле я лежала с открытыми глазами в темноте и думала о том, что тысяча лет – это не наказание.

Это подарок.

Тот, который я ещё не заслужила, но очень хотела бы получить.

А рядом, на расстоянии одного неосторожного движения, лежал дракон, который не знал ни жалости, ни любви.

Но, кажется, начинал учиться.

Глава 7. Первый завтрак с чудовищем

Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в затылок.

Не тяжело, не тревожно – ровно и спокойно, как спит ребёнок или зверь, уверенный в своей безопасности. Я не открывала глаза сразу. Сначала прислушалась к себе: пульс на запястье бился ровно, вязь не горела, страха не было. Только тепло – то самое, странное, которое появлялось каждый раз, когда Айзексар оказывался слишком близко.

Я открыла глаза и осторожно повернула голову.

Он спал. Впервые я видела его спящим – обычно он или бодрствовал в кресле, или исчезал до рассвета. Сейчас он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и его лицо… было другим. Не ледяным. Не каменным. Беззащитным. Белые волосы разметались по подушке, ресницы (длинные, светлые, почти незаметные) дрожали во сне, губы были чуть приоткрыты, и из них вырывалось то самое дыхание – холодное, но не обжигающее.

Чешуя на скулах исчезла. Во сне он не был драконом. Он был просто мужчиной, который, кажется, не спал нормально несколько столетий.

Я смотрела на него и думала о том, что чудовища не должны выглядеть так беззащитно. Чудовища должны храпеть, скрежетать зубами, видеть кошмары. А этот спал тихо и мирно, и от этого мирного сна у меня сжималось сердце.

Я не заметила, как протянула руку и коснулась его щеки.