Vyacheslav Franz – Вторая Корона: Мир за завесой (страница 7)

Фрэнк несколько раз пытался связаться с сыном – через общих знакомых или напрямую. Ник упрямо не откликался. Он знал: отец мог дать любые средства или устроить зарубежную стажировку, но Ник называл это подкупом, разрушающим свободу. Пару раз Ник даже отвечал на звонок, но, услышав голос отца, холодно говорил «Не нуждаюсь» и вешал трубку. Фрэнк понимал, что сын выбрал путь непреклонной самостоятельности, и не настаивал.

К концу второго курса Ник практически довёл свою успеваемость до максимума. В группе ходили разговоры, что «он способен на всё, если захочет». Однако он не искал похвалы, а лишь поглощал знания, предчувствуя грядущий прорыв.

На третьем курсе жизнь Ника начала меняться. Во-первых, университет признал его успехи и декан предложил ему небольшую стипендию за исследования в области энергетики, что слегка облегчило финансовые заботы. Во-вторых, бар, где он работал, закрылся, и Ник нашёл место развозчика пиццы. Как ни удивительно, это оказалась более удобная работа: крутить руль и одновременно прокручивать в голове идеи о магнитных полях.

Несмотря на все бытовые препятствия, мысли Ника всё больше захватывала мечта о создании нового типа генератора, способного выдавать почти дармовую электроэнергию. Профессор Мартин время от времени ворчал:

– Молодость и благородные порывы… Если ты действительно дашь миру нечто революционное, будь осторожен. Мир не так прост.

Ник усмехался:

– Ну и пусть. Если я сделаю открытие, все только спасибо скажут.

Между тем Фрэнк, теряя связь с сыном, всё же держал «уши» при университете, узнавая, что Ник не только не впал в нищету, но и активно развивается. Глубоко внутри Фрэнк гордился, что сын не пропадает зря, но тревожился – он не по наслышке знал историю людей с двумя макушками: чем сильнее они стремятся менять мир, тем сильнее «система» может их сломать. Но Фрэнк тоже понимал, что вмешиваться открыто бесполезно: Ник не принял бы опеки.

Так Ник продолжал идти своим путём, каждый день выкладываясь на учёбе и работе, постепенно подбираясь к грани, где обычные амбиции уже становятся чем-то большим, поднимаясь до опасного уровня противостояния с миром. И пока никто – ни отец, ни сам Ник – не знал, к чему это приведёт.

И именно в этот переходный момент, когда Ник ощущал себя почти непобедимым и парил на волне юношеского энтузиазма, судьба завела его в местную научную библиотеку. Там он впервые встретил Аделин. Она сидела за тяжёлым дубовым столом, изучала медицинские справочники и что-то записывала в ежедневнике. Чёрные волосы, стройная утонченная фигура и жёсткий взгляд сразу привлекли его внимание. Проходя мимо, Ник непроизвольно задержал на ней взгляд – и вдруг ощутил, как внутри вспыхивает любопытный импульс. Возможно, именно здесь начиналась история, которая повлечёт за собой новые грозовые тучи.

Ник робко проговорил – привет мое имя Ник, – А я Аделин, очень приятно познакомится!

Аделин не была студенткой этого университета. По её словам, раньше она служила в военном медкорпусе при одном из военных конфликтов. Теперь же искала материалы по травматологии и реабилитации. В тот вечер они разговорились и Ник раскрыл свои мечты: он обмолвился, что хочет «прорыва» в энергетике. Аделин усмехнулась:

– Прорыв? Звучит громко. И как же ты собираешься это провернуть без поддержки?

Ник почувствовал в её голосе нотку иронии, но быстро понял, что Аделин вовсе не насмехается, а скорее заинтригована. Они проговорили в читальном зале до закрытия. Аделин подкупила его своей прямотой, а она в нём оценила жёсткую искренность. Сказала:

– Мир не поменяется сам. Люди боятся больших перемен. Если хочешь менять, готовься отражать удары.

Они обменялись телефонами и уже на следующий день пошли вместе на ужин в недорогую закусочную. За тарелкой лапши выяснилось, что оба – «безкомпромисные» личности. Аделин, хоть и была старше Ника на пару лет, рассказала о том, как во время службы видела, что крупные корпорации наживаются и на войне, и на медобеспечении.

– Такая уж наша планета, – констатировала она.

Ник возражал:

– Я не верю, что мы обречены. Нужно ломать старые модели.

Аделин вдруг широко улыбнулась:

– Ладно, посмотрим, насколько ты крепок.

Ник ощутил резкую волну симпатии: эта женщина не боялась радикальных решений. Ему стало казаться, что она поймёт его лучше, чем кто-либо. С каждой встречей Ник убеждался, что нашёл в Аделин «родственную душу» по части упрямства. Между ними вспыхнула физическая страсть, хотя она выглядела скорее конфликтом двух сильных характеров, чем нежной романтикой.

Параллельно Ник продолжал учёбу: писал диплом по прикладной энергетике и проводил небольшие опыты в лаборатории университета. Иногда он делился с Аделин своими мыслями об индукционных контурах генератора, но она спрашивала:

– А как на этом заработать миллионы?

Ник отмахивался:

– Да не нужны мне миллионы. Хочу дать людям бесплатную энергию.

Тогда в её взгляде появлялись недоумение и раздражение, словно она считала его утопистом.

Через пару месяцев Ник и Аделин стали жить вместе. Она почти переехала в его тесную комнатушку – и хотя условия были убогими, её это не смущало. Им нравилось говорить о высоких материях: Ник о схемах магнитных полей, а Аделин – о политических интригах, мешающих прогрессу. Однако Ник заметил, что Аделин часто пытается им руководить:

– Давай найдём инвесторов! Давай знакомиться с влиятельными людьми!

Он ворчал:

– Ненавижу влиятельных, они все как мой отец!

Естественно, в разговорах всплыло имя Фрэнка. Аделин быстро смекнула, что отец Ника – крупная политическая фигура, человек богатый и неглупый. Но Ник отзывался о нём с холодной неприязнью. Про две макушки и осторожность отца он не рассказывал. Аделин лишь решила про себя: «Окей, пока что пусть это не мешает нашим планам». Она также увидела, что Ник упрям, как осёл, и никакие предложения Фрэнка он не примет. В глазах Аделин это выглядело слабостью: для неё цель оправдывала средства.

Вскоре между ними стали чаще вспыхивать ссоры. Аделин напирала:

– Если хотим воплотить твою идею с генератором, надо искать финансирование. Нельзя вечно торчать в захолустье, играясь со схемами!

Ник кипел:

– Не позволю кому-то купить мой труд и сделать из него товар!

– А как иначе? – бросала она в ответ.

Иногда они ругались так, что Аделин хлопала дверью и уходила, а Ник винил себя за грубость. Но переступить через свои принципы не мог.

Одновременно он защитил диплом в «Fats-Brian» с отличием. Декан хвалил его:

– Ник, вы смело смотрите на будущее энергетики. Может, пойти в аспирантуру? Или податься на грант?

Ник раздумывал: аспирантура – вариант, но стоит ли ему застревать в «среднем» Универе? Может, судьба сама укажет дорогу в более серьёзную лабораторию? Он чувствовал, что пришла пора идти дальше, и при минимальных ресурсах собирался собирать более сложную модель генератора. Аделин поддерживала:

– Ладно, только не забудь включить меня в процесс. Я могу обеспечить «силовое прикрытие».

Она намекала на связи из своего военного прошлого, но Ник по-прежнему избегал «больших игроков», так что дистанция между ними лишь росла.

После выпуска Ник устроился стажёром-лаборантом в маленькую исследовательскую фирму, которая занималась водородным топливом и солнечными панелями. Ему показалось, что там будет проще продолжать собственные разработки – пусть не на государственном уровне, зато в среде инноваций. Правда, он оставался обычным сотрудником с ограниченным доступом к оборудованию.

Услышав о его выборе, Аделин удивилась:

– Ты снова сознательно выбрал «середнячок»? Разве не хочешь рвануть в мегаполис и пробивать двери крупных корпораций?

– Я лучше спокойно доработаю детали здесь, вдали от лишних глаз, – отвечал Ник, не желая слышать о корпорациях.

Аделин качала головой.

На фоне этого их личные отношения раскачивались, как корабль в шторм. Однажды Ник обнаружил, что Аделин копалась в его ноутбуке, и между ними вспыхнул громкий скандал. Она огрызнулась:

– Да ты жёлторотый идеалист, тебе надо подсказать путь! Иначе тебя никто не услышит!

Ник возмутился:

– Не дам собой командовать!

Аделин обозвала его «упрямым мальчишкой, который боится реальности». Подобные ссоры случались всё чаще.

К тому же Ник морально выдыхался. Днём на работе его загружали рутиной (анализ датчиков, тестирование панелей), а ночью он корпел над схемами индукционных катушек, забывая о еде и сне. Вместо близости с Аделин он часами сидел за столом. Она, взбешённая «дурацкими схемами», всё больше ревновала к его работе.

В то же время Фрэнк оставался в тени, изредка намекая через общих знакомых, что может помочь Нику попасть в «серьёзный университет». Тот лишь злился, когда узнавал про такие «приветики», и бросал трубку:

– Пусть видит, что я сам без него справлюсь!

Но где-то глубоко Ник чувствовал горечь – может, он напрасно отталкивает отца. Всё же гордость и страх «продажности» брали верх.

К середине года напряжение с Аделин достигло критической точки. Они только и делали, что обменивались взаимными уколами. Она напоминала, что у него «нет серьёзных перспектив» без денег и покровительства, а он кричал, что не пойдёт на поводу у инвесторов. Периодически они расходились на несколько дней, но вспышки страсти опять сводили их вместе. Ник не понимал, любит ли он её по-настоящему или просто не хочет проиграть в этой битве характеров.