Vyacheslav Franz – Вторая Корона: Мир за завесой (страница 6)
– У меня важнее разговор с мистером Греем… – пробормотал Алекс, не отрывая глаз от телефона.
Кейт стиснула зубы:
– Тебя могут уволить. Зачем сжигать мосты? Параллельно ведь можно работать…
– Нет, я устал от этой безынициативной лужи. Хватит.
Он резко отстранился и вышел в коридор отвечать на звонок. Кейт осталась стоять, думая: «Он сам всё рушит…»
Вскоре руководство устроило экстренное совещание без Алекса. Пошли слухи:
– Кажется, Алекса уволят.
– Он совсем потерял берега.
Кейт узнала от секретаря Макса, что если Алекс не придёт немедленно, приказ об увольнении подпишут сразу. Но она не могла найти его – он уже покинул здание. На звонки и сообщения не отвечал.
Сам Алекс в это время мчался в такси по адресу, который прислал ему мистер Грей: «Встречаемся в VIP-зале “Килтон”». Алекс думал, что этот вечер решит всё. Но, прибыв на место, обнаружил, что Грей задерживается. Прошёл час, другой… Алекс, заказав дорогой кофе, смотрел на суетящийся город за панорамными окнами, и сердце его сжималось. Трубка Грея не отвечала:
– Абонент недоступен.
Наконец официант извинился, сказав, что зал закрывается для частного банкета. Алекс раздражённо вышел: «Может, Грей опаздывает…» Но, прождав ещё два часа, получил короткое сообщение: «Встреча откладывается, свяжемся позже». Фраза прозвучала, как холодный приговор.
Вернувшись домой далеко за полночь, Алекс зашёл в круглосуточный магазин и купил недорогого виски. Он был слишком опустошён, чтобы соображать ясно. В почтовом ящике его ждал конверт с логотипом «XInnovation»: уведомление об увольнении. «За систематические прогулы, невыполнение обязанностей и нарушение служебной дисциплины…» Строчки плясали перед глазами.
Шатаясь, Алекс поднялся в тесную квартиру, где царил полумрак и затхлый запах. Брошенная посуда, повсюду исписанные бумаги – те самые мечты о глобальной платформе. Он опустился на диван, отвинтил крышку бутылки и сделал долгий глоток. Алкоголь обжёг горло, но это было ничто по сравнению с жжением внутри от осознания провала.
В дверь громко постучали. Алекс с трудом поднялся. На пороге стояла Кейт. В её глазах смешались жалость и гнев:
– Почему ты сбежал? Я звонила, писала… – начала она, но, увидев его состояние, замолкла. – Ты пьёшь?
Алекс поморщился:
– Что тебе надо? Я уволен, Грей меня кинул, всё прахом. Хочешь посочувствовать?
Кейт сжала руки:
– Алекс, не знаю, кто виноват, но ты ведь сам пошёл наперекор всем. Не слушал никого… Я уже не узнаю тебя.
Слёзы стояли у неё в глазах, но она старалась быть жёсткой. Алекс уставился на неё, а внутри всколыхнулось болезненное чувство: «Она не верила в меня до конца…»
– Мне сейчас не до твоих упрёков, – пробормотал он.
Кейт отвела взгляд:
– Понимаю. Знаешь… наверное, нам стоит взять паузу. Ты не в себе, а я не могу смотреть, как ты всё разрушаешь. – Она коротко всхлипнула и, не услышав возражений, повернулась и вышла, хлопнув дверью.
Алекс остался в гулкой тишине. За окном лишь рокот машин и слабый фонарь, пробивающийся через щель занавесок. Он сделал ещё глоток виски и рухнул на диван, уставившись в потолок. Где-то в сознании всплывали обрывки дедовых слов, истории об отце, который не справился с «системой». Алекс видел своё отражение в тёмном экране телевизора и будто спрашивал:
– Неужели я повторяю судьбу отца? Всё действительно треснуло?
Он зашептал про «две макушки», про проклятую силу, не дающую изменить мир, но слова тонули в пьяном тумане. Единственным реальным оставалось чувство безысходной боли. За несколько дней обвалилось всё: работа, отношения, мечты о глобальном старте. Теперь Алекс сидел в полутьме с пустым бокалом и думал:
– Жизнь рухнула. Что дальше?
Сквозь пелену разочарования пробивалась мысль: «С дна есть лишь один путь – вверх». Но хватит ли сил подняться, если уже всё потеряно?
ГЛАВА 3. ПОПЫТКИ НИКА
Узкие лучи вечернего солнца пробивались сквозь тяжёлые портьеры в кабинете, где Фрэнк, влиятельный политик и бизнесмен, сидел за дубовым столом. В этот кабинет обычно приходили люди, стремившиеся угодить ему ради субсидий, должностей и связей. Но сейчас перед ним стоял собственный сын – Ник, скрестивший руки на груди в упрямом жесте. Фрэнк смотрел на него холодно и немного презрительно, а в воздухе витало напряжение, словно щёлкали незримые электрические разряды.
Фрэнк добился всего самостоятельно: в юности он прошёл огонь и воду, влез в политику, совершил деловые прорывы и сколотил состояние, чтобы ни в чём не нуждаться. Теперь, когда Ник достиг возраста, в котором молодёжь поступает в университеты, Фрэнк хотел «проложить» сыну путь.
– Я могу устроить тебя в один из лучших Университетов мира, – говорил он. – Ты даже не представляешь, сколько у меня капитала и связей. Тебе откроются любые двери!
Однако Ник смотрел на отца снизу вверх и не выказывал ни капли благодарности.
– Я не прошу твоей помощи, – бросил он сухо. – Не хочу быть обязанным ни тебе, ни твоим дружкам. Сам решу, куда поступать и как оплачивать учёбу.
Фрэнк сжал зубы:
– Ты говоришь, как наивный мальчишка. Мир уже принадлежит тем, кто не стесняется брать лучшее. Зачем тебе играть в гордость?
Ник поёжился, но в глазах вспыхнул гнев:
– А я не хочу пользоваться тем, что ты «выбил». У тебя своя дорога, у меня своя. Я сам распоряжусь собственной жизнью.
Фрэнк тяжело выдохнул и выпрямился. В этот момент он хотел сказать: «Ты ещё пожалеешь…», но лишь усмехнулся, видя, сколько шишек сын ещё набьёт. При этом он не забывал, что у Ника, как и у него самого, две макушки. Фрэнк знал: люди с такой особенностью часто добиваются невозможного, но чаще натыкаются на непреклонную «систему». Он надеялся направить Ника «на правильный путь», но сын явно не слушал.
Вскоре спор перешёл в скандал. Ник повышал голос, обвиняя отца в манипуляциях и уверенности, что деньги решают всё, а Фрэнк называл сына неблагодарным глупцом. В конце Ник хлопнул дверью, а встревоженный секретарь заглянул в коридор – возможно, чувствуя, что над этой семьёй сгущаются тучи. Ник уже знал, что уйдёт из роскошного дома и не возьмёт ни цента от отца.
Спустя неделю Ник собрал скромные вещи в старый рюкзак и уехал на поезде в город, где располагался «Fatser-Brian» – Университет среднего уровня, без особых регалий и громких имён. Он выбрал это место намеренно, наперекор Фрэнку, чтобы доказать: «Я сам себе хозяин». Родовые связи, финансовая помощь и влиятельные знакомства – всё это Ник отверг, желая остаться независимым.
Его уход сопровождался лишь тихим одобрением бабушки (матери Фрэнка), которая прошептала: «Мальчик, если чувствуешь, что так надо – иди». Фрэнк даже не вышел, возможно, надеясь, что сын одумается и вернётся.
Университет «Fatser-Brian» находился в провинциальном городке: несколько кирпичных корпусов, обшарпанные общежития, студенты, мечтающие уехать в мегаполис. Но именно здесь Ник почувствовал свободу от отцовской тени. Он снял крохотную комнатку у старого профессора, а чтобы платить за жильё и само обучение, устроился по вечерам в бар. Днём ходил на лекции по физике, электронике и математике, а возвращаясь ночью, успевал лишь ненадолго закрыть глаза, прежде чем утром снова бежать вУнивер.
Иногда, бродя по коридорам, Ник ловил на себе любопытные взгляды однокурсников. Они казалось, что в нём таится какая-то скрытая энергия. Преподаватели отмечали его острый ум и самостоятельность мышления. Но сам Ник не ждал ни славы, ни компании друзей – он упорно шёл вперёд, словно хотел доказать и себе, и отцу, что способен на многое.
Отца старался не вспоминать, лишь изредка, в бессонные ночи, в голову приходили мысли: «Фрэнк хотел устроить меня в топовый Университет, но я отказался». В такие моменты Ник чувствовал укол гордости и смутную тоску. Как-никак, Фрэнк был отцом и видел в сыне потенциал, но Ник не хотел делать шаг к примирению, сосредотачиваясь на формулах, работе в баре и собственном достоинстве.
Так прошёл примерно год. Ник успел скопить немного денег, а его успеваемость оставалась одной из лучших, невзирая на двойную нагрузку. Эта юношеская пора закалила его: он привык к вечной усталости и скромности в быту, но чувствовал себя по-настоящему живым в своей борьбе.
На втором курсе Ник серьёзнее занялся электроникой, особенно магнитными полями и генерацией токов. Из учебной программы он выбрал несколько спецкурсов по альтернативной энергетике. Однокурсники считали это скучной темой, но Ник видел в сухих схемах будущее:
– Если правильно управлять полями, можно создавать недорогую или почти бесплатную энергию для всех.
Вечерами, когда находилось немного свободного времени, он возился с простыми макетами. Профессор Мартин, у которого Ник снимал жильё, иногда заходил и говорил:
– Парень, у тебя задатки крупного учёного. Но не боишься, что тут, в глуши, мало возможностей?
Ник смеясь отвечал:
– Мало, верно. Но, может, именно отсюда и произойдёт что-то важное.
Случались и тяжёлые периоды: университет то сокращал стипендии, то урезали часы в баре. Ник учился жить буквально на копейки: разогревал позавчерашнюю еду, носил подержанные вещи, пил самый дешёвый кофе. Но гордость не позволяла просить денег у отца или других. Со стороны могло показаться, что он обрёк себя на лишения из-за юношеской обиды, но сам Ник чувствовал силу в этой самостоятельности.