Вячеслав Белоусов – Жил отважный генерал (страница 55)
– Что?
– А дел три десятка на каждого…
– Вы о чём? Я что вас спрашиваю?
– Вакансии по следователям не заполнены…
– Я их сокращу, чтобы голова у вас болела чем нужно. Садитесь!
– Товарищ генерал…
– Слушаю я всех вас и удивляюсь. – Максинов больше и не глядел на Панову. – Детский сад, а не милиция! Вам не стыдно? Товарищи офицеры! Не можете работу свою организовать. Ну что ж. Я сам нашёл вам человека, чтобы учил следствием руководить!
Максинов остановился, обвёл весь зал взглядом, как будто отыскивал кого-то, не нашёл, повернулся в президиум и, нагнувшись к Сараскину, сидевшему рядом с ним, положил руку ему на плечо. – Вот! Нашёл!
Сараскин покраснел лицом, приткнулся под его дланью, попытался подняться, но рука генерала крепко впечатала его вниз.
– Найду и другого, – опять обратился в зал Максинов, разыгрывая сцену; как в театре, у него получалось. – Майор Курасов! Николай Егорович!
В зале с передних рядов подскочил на ноги и вытянулся высокий красавчик.
– Пройдите к нам. Я вас представлю.
Курасов взлетел к трибуне.
– Вот человек, который научит вас бандитов ловить!
По залу побежал шёпот.
– Кто такой?…
– Откуда?…
– Из прокуратуры! Не знаете разве?…
– Игорушкина человек… Прокурором в следственном отделе работал…
– Каким прокурором? Что вы говорите?…
– Заместителем начальника отдела…
– Вот как?…
– Какая разница? Одного из областного суда перетащили, этого – из прокуратуры области…
– Теперь будет дело…
– Учить начнут…
– Не таких видали…
– Увидите…
Максинов держал паузу, глядел в зал, не мешал обмену мнениями.
– Ну, наговорились? – Он повернулся к Курасову. – Дела о «санитарах» поручаю вам. Соберите их из райотделов. Объедините. Сколько времени надо, чтобы представили мне конкретные предложения по раскрытию преступлений?
Третья ночь
Лёвик Гольдберман проснулся, как от толчка. В комнате рядом с ним кто-то был!
Свет горел, как оставил с вечера, но поднимать голову или шевелиться он боялся. Его тело и разум сковали страх и моментально пробил озноб; он чуял всем нутром, что в этот раз не ошибся – в комнате, где забывшись, одетым и уронив голову на стол, он уснул накануне, находился кто-то ещё.
Лёвик немел, затекали спина и руки, он боялся свалиться со стула, но больше всего страшился повернуться и прямо-таки ужасался обнаружить незваного гостя.
В шею ткнулось остриё, и боль пронзила огнём. Лёвик вскрикнул, схватился рукой и обмер – пальцы сжали лезвие клинка.
– Не дёргайся, Жучок! Без башки оставлю! – раздался хриплый свистящий шёпот над его ухом. – Убери руку!
Лёвик застонал, сунул пальцы к губам, рот наполнился кровью. Лёвик взвизгнул, не владея собой. Сильный удар по голове спас его от обморока, но свалил со стула, и он покатился по полу, замер, лишь прибившись к дивану.
– Не скули, убью! – Незнакомец замахнулся ножом. – Ответишь, что спрошу, жить будешь.
Лёвик, повизгивая дворовой собачонкой, спрятал на груди окровавленную руку.
– Я ж тебя не трогал ещё, – сплюнул и хмыкнул почти дружески чужак. – Что скулишь-то?
Лёвик вжался спиной в диван, дальше было некуда.
– Бить буду – сдохнешь.
Лёвик смолк, но начал икать и тут же получил кулаком по зубам.
– Заткни пасть!
Лёвик зажал рот обеими руками, но совладать с собой не смог.
– Цыц! – замахнулся опять на него незнакомец, но бить не стал: и физиономию, и руки Лёвика заливала кровь.
– Водка есть?
Лёвик кивнул на холодильник.
– У, буржуй! – открыв дверцу холодильника и увидев заваленные продуктами полки, сплюнул чужак и начал выгребать на стол бутылки водки, коньяка, минеральной воды, бутерброды, приготовленные Лёвиком с вечера к завтраку. – Народ с воды на хлеб перебивается, а у него жратва гниёт!
Он вытащил на стол кружок колбасы и вытаращил глаза, доставая со дна холодильника стеклянную банку с чёрной икрой.
– Хорошо живёшь, гад! И шпаклёвкой не брезгуешь! – Бандит ощерился, как зверёк, с рыжей шевелюрой он напоминал гадкого хорька.
Лёвик только шмыгнул носом.
– Прими! – Выпив сам стоя, чужак плеснул водку в другой стакан и протянул Лёвику.
Лёвик замотал головой.
– Башку разобью, – сказал почти миролюбиво бандит.
Лёвик молчал, не поднимая головы, но взвыл, согнулся от жестокого удара стаканом. Стакан разбился. Лёвик свернулся в комок, обхватив голову от нестерпимой боли, завыл. Незнакомец отбросил остатки стакана, утёрся повреждённой рукой, долго стоял, пошатываясь и помахивая пальцами, с которых капала кровь, но очухался, налил Лёвику новый стакан водки до краёв, протянул.
– Больше просить не буду. Пей, гад!
Икая, дёргаясь, скуля, Лёвик схватил стакан, с трудом открыл рот и затолкал содержимое в себя, обливаясь водкой.
– А не хотел, – проследил за ним незнакомец, пододвинул стул, уселся удобнее, покачался на ножках, будто проверяя опору, огляделся.
Лёвик не подавал голоса, икал, жался к дивану, как щенок, зализывал раны, тихо поскуливая.
– Узнаёшь меня? – спросил незнакомец, впившись взглядом в Гольдбермана.
Лёвик не поднимал головы.
– Подыми рожу, Жучок. Я повторять не люблю! – Он налил ещё полстакана водки и сунул Лёвику. – Прими мировую.
Лёвик всхлипнул, взял стакан, поднял глаза. Выпил, уже не давясь.
– Узнаёшь? – Бандит ощерился, сверкнув рандолевой фиксой.
Что-то знакомое мелькнуло в его лице, в прищуре глаз, в ухмылке, зуб этот жёлтый морду не украшал.