Вячеслав Белоусов – Призраки оставляют следы (страница 50)

А со ступенек крыльца, вывернувшись из-за толстой спины Брякина, бросилась к нему жена Хансултанова, чуть не упала, Каримов едва успел её подхватить.

– Умер наш Хайса! – разрыдалась ему в шинель, – Равиль, Равиль, на тебя вся надежда! Он просил позаботиться о Маратике.

В чём нашей жизни смысл?

В эту таинственную дверь нас пускают поодиночке и каждый человек производит только один опыт, о котором никто не узнает.

I

Бронзовая табличка по-прежнему украшала знакомую массивную дверь. И надпись, выгравированная на ней, та же. А что могло измениться за неделю? Конечно, ничего, но внутри у Данилы потеплело, и сердце ёкнуло, когда он схватился за знакомую бронзовую ручку: сколько информации с ним!.. Сейчас он вывалит на стол такое, что чубчик на голове невозмутимого Федонина встанет ёжиком!..

– Явился не запылился, – услышал он сзади иронический голос зонального. Яков Готляр с папироской у рта и кучей бумаг под мышкой насмешливо озирал его с ног до головы. – Как к милой на свидание! Я гляжу, ты прямо с поезда. Не терпится!

– С поезда… Если бы к себе поехал, сюда только завтра мог попасть… – замялся Данила. – А у меня материалы заключений.

– Ну-ну… – Готляр кашлянул, беря паузу. – Боброву-то не звонил из Питера?

– Да что вы! Там неоткуда.

– И он тебе?

– Что-нибудь случилось? – насторожился Ковшов, радости поубавилось.

– Ты вот, вьюноша, к следователю мчался, а мог бы сначала к зональному завернуть.

– Так я… ещё зайду…

– Дело-то вы закончите, и разойдутся ваши дорожки врозь, а зональный прокурор – это надолго.

Данила опустил портфель у ног, принялся растирать пальцы.

– Федонин вчера допоздна с Пендюрёвым возился. Новым делом его шеф пожаловал. Так что старшему следователю не до тебя. К обеду если появится, хорошо. А ты, Ковшов, загляни ко мне. Есть о чём потолковать.

Не удивляясь и не расспрашивая, Данила подхватил портфель и затопал за зональным, поскрипывающим лакированными импортными штиблетами гадючьего змеиного цвета. Готляр и без них был высок и строен, но в этих имел какой-то особый, прямо артистический шик, и женщины примечали.

– Тебя поздравить пора, – с места в карьер понесло зонального, лишь он уселся в уютное кресло за стол.

Данила примостился на краешек стула у двери, готовый выскочить если что, он всё ещё надеялся на скорое появление Федонина.

– Ты усаживайся, усаживайся поудобнее, – заметил его движение Готляр. – До обеда начальства не ожидается. Колосухин в УВД на совещании, а шеф приболел.

– Серьёзное что?

– Нам не докладывают. Мы люди маленькие, – вытянув ноги под столом так, что штиблеты высунули остроносые длинные носы, он закурил папироску. – Ну, рассказывай о вояже. Как, Эрмитаж не перенесли ещё?

Данила хмыкнул.

– Удалась поездка?

– Как сказать…

– Правильно, – теперь уже хмыкнул зональный. – Тайны следствия надо хранить. Только вот не получается у вас с Бобровым, – и он коротко хихикнул.

Данила, недоумевая, разглядывал ироничную мину на лице зонального.

– Вы с Бобровым заработали медальки на шеи и скрываете… Дырки-то хоть для внеочередных звёздочек просверлили, хитрецы деревенские?

Хихиканье его ядовитое, конечно, не предвещало ничего хорошего, хотя слова он подбирал вполне понятные.

В отличие от других Готляр в аппарате знал всё и, поговаривали, даже то, что ещё не случилось. Ему цены бы не было в соответствующем ведомстве, но и здесь Яков быстро дослужился до младшего советника юстиции. Он протянул областную газету «Волна»:

– Бери, бери. Накроешь, надеюсь, поляну. От Бобра-то не дождёшься…

Данила развернул газетку и увидел на третьей странице во всю полосу статью с впечатляющим снимком. На фото красовалась востроглазая журналистка, в руках её пластался белыми крыльями лебедь, безжизненная голова птицы покоилась у пигалицы на плече. Бросался в глаза заголовок: «За убийство лебедя в „Белый лебедь“».

– Бобёр-то скупил, наверное, весь тираж, – Яшка нещадно дымил папиросой. – По всему району расклеивает. Как же! Удачу схватил за хвост… Возьми, возьми, дарю на память.

Данила свернул газету, неловко сунул в карман. «Значит, арестовал всё-таки Бобров Гришина, – мелькнула мысль. – Перед отъездом бедолага ещё содержался в КПЗ и прокурор обещал подумать… Вот и подумал…»

– На милицейских делишках решили славу заработать? – ехидно усмехнулся зональный. – Ты не хмурься, не хмурься. Правильно делает Бобёр. Дело есть дело, дураком надо быть, чтобы не воспользоваться. Взбудоражили, так сказать, общественность. Привлекли внимание прессы к актуальным проблемам сохранения матушки-природы. Пушка раз стреляет. Получилось у вас. С десяток таких дел накидал – и в передовиках, а если, как вы, с газетой, то и в герои выскочите.

Данила зло жевал губы, но возразить было нечего. А Готляр не унимался, его словно проняло:

– Сколько ты у нас работаешь? Год, полтора? Большому кораблю – большое плавание. Кстати, чуть не запамятовал, ты точно в центр внимания залетел, сам Колосухин записку для тебя оставил в приёмной. Сбегай, возьми, а я тебе по секрету скажу: тобой обком заинтересовался. Видишь, что газетчики творят?

Данила не дослушал, подхватил портфель и двинулся из кабинета, зональный кричал ему уже в спину:

– Про нас-то, грешных, не забудь там!

II

В приёмной передали короткую записку: «Д. П. Ковшову! Вас приглашают в областной комитет партии. Зайдите к Вольдушеву Л. А.» И подпись. Задумавшись, брёл Данила по коридору. Нет, сегодня не попасть домой, и не паром тому виной, а другие проблемы окружили его крепкой стеной. Ни узнать ничего, ни посоветоваться ни с кем. Единственное – идти в кадры, к Течулиной, она сможет разрулить ситуацию. Но, круто развернувшись, он нос к носу столкнулся с Федониным. Старший следователь подобрался сзади незаметно, видно, собирался подшутить, но вместо этого крепко обнял:

– С приездом, боец! Я ведь завтра тебя ждал, думал, в выходные по городу погуляешь, воспользуешься, так сказать, случаем оценить гордость Петра.

– А вам известно, что он его терпеть не мог? – буркнул невпопад, да и против души Данила.

– Ты что это? Не выспался в поезде? – отступился Федонин. – Или встретил тут кого?

– Да уж… Яков Лазаревич успел…

– А ты его больше слушай. Ну-ка, пойдём ко мне…

Усаживая за стол, он налил кофе, сам с нетерпением начал листать акты экспертных заключений, выложенных Данилой высокой горкой.

– Солидно, брат. Солидно, – довольно причитал он, вчитываясь в каждый акт. – Вот это инстанция! У них, брат, возможности!.. Когда до нас докатится?..

– Вы на баллистическую обратите внимание.

– Значит, всё-таки пуля! – сверкнул глазами Федонин. – Прав был твой дружок патологоанатом. Вот юнец! Побольше бы таких! Твёрдо он держался на своём. Уважаю.

– Твёрдо, – без энтузиазма повторил за ним Данила. – А это правда, Павел Никифорович, что вас опять загрузили фундаментальным хищением.

– Так это же Пендюрёв! – не отвлекаясь, отмахнулся старший следователь. – Мне давно Колосухин это дело сватал, не терпелось ему из УВД его взять, замузюкали милиционеры, чуть в архив не сплавили. Добился он у Игорушкина, вот и получил я новое задание от Петровича.

– У нас же дело есть? Уголовное дело о гибели Топоркова…

– Э-э-э, боец. Ты, видать, расстроился?

– Не то чтобы, – Данила пожал плечами. – Но после того, что удалось сделать экспертам, наша задача усложняется! Встаёт вопрос об убийстве. Это же чистый висяк!

– Погоди, погоди…

– Вы ещё заключение по микрочастицам не читали, – горячился Данила, – а там чёрным по белому – на талисмане, сердечке том, микрочастицы пули.

– Вот так значит…

– Пуля принесла смерть Топоркову! Сделали они и сравнительный анализ, – не унимался Данила. – Пуля нагана образца 1895 года.

– А другой откуда быть?.. – тихо как-то, будто про себя, вымолвил Федонин грустновато. – Лукавить не стану. Я ведь, дорогой ты мой, надеялся, что ошибся твой дружок. Молод, то да сё… Поэтому не возражал ни Колосухину, ни Петровичу насчёт дела этого прощелыги Пендюрёва. Зачесались у меня руки, когда я на пробу несколько томов его дела полистал, почитал, поразмыслил. Лихо он задурил милицию. Подумал, надо его поставить на место, стервеца, чтоб не заводилось нелепостей, что жульё умнее нас, старых сыщиков.

– По делу Топоркова пахать да пахать, – кривился Данила. – А вам не до этого будет.

– Кто же думал…

– Откажитесь. Есть ещё время.

– Нет. Поздно, – покачал головой Федонин, пригорюнившись. – Если я и заикнусь, Петрович слов моих назад не примет. Да и я…