Вячеслав Белоусов – Призраки оставляют следы (страница 37)

– Данила Павлович, – заглянула секретарша, – к вам работники охотинспекции приехали. Маркел Тарасович предупреждал?

– Пусть подождут. Ну, будем прощаться, Леонид Никанорович, – поднял глаза на поэта следователь.

– Да-да! – вскочил тот со стула. – Обязательно.

И, не разворачиваясь, попятился к двери.

IV

Минут десять назад он уже слышал посторонний шум за тонкими стенками в коридоре. Можно было догадаться и без Полины, что поднятые Бобровым инспекторы и браконьеры прибыли, не оставляя надежды на приближающийся перерыв на обед. Было их, судя по шуму, немало, поэтому Данила затревожился: как бы не пропустить и ужин.

Распахнулась шире дверь, не успев закрыться за Чашешниковым, и в кабинет ввалился лихой красавец в защитном армейском камуфляже с перекрещенными на груди кожаными ремнями, кобурой и патронташем у пояса, в высоких болотных сапогах. Ударилась лампочка под потолком о его взлохмаченную голову, но уцелела, а гость гаркнул, широко улыбаясь:

– Разрешите, товарищ следователь?

– Здравствуйте.

– Привёз вам бракашей. Принимайте!

– Где ж они?

– По машинам рассовал. Четверо. Переночевали у нас, ждут, голубчики. Вместе с протоколами, оружием, одним словом, со всей сбруей, – он грохнулся на стул, который едва не развалился.

– И птицу? – оглядел свой кабинет Данила: инспектор едва помещался здесь, того и гляди зацепит локтем шкаф или стекло высадит крутым плечом.

– Про дичь Маркел Тарасович указаний не давал, – смутился тот. – А что, надо? Я мигом. Мои орлы туда-сюда и моргнуть не успеете.

– Нет-нет. Это хорошо, что не привезли. В протоколах отражено её количество?

– А как же! У каждого стервеца по триста-четыреста голов.

– Значит, вчера задержали?

– Позавчера.

– И где же они были?

– Есть у нас в инспекции комнатушка. Без удобств, правда, но переночевали.

– И часто такое?

– Только по звонку Маркела Тарасовича. Он же арестовать их собирался. А так бы не мурыжили. Знаете, сколько таких? Лезут, как мухи на дерьмо.

Говорун подмигнул Ковшову, шею вытянул и шепнул:

– Но я Льва Андреевича понимаю. Правильно он считает, обнаглели бракаши. Никакой штраф не пугает. Ладно, били бы дичь с умом, так они на чужие места лезут! Кому это понравится!

Данила внимательней прислушался к весельчаку.

– Что их туда понесло? Мои ребята эти места не для них берегут. Лев Андреевич, другие большие люди там испокон веков, а эта шпана туда лыжи мастырит. Наказывать пора за наглость! Чтоб другим неповадно.

– Кто этот Лев Андреевич? – прервал его Данила.

– А вы, извиняюсь, не знаете? – смешался говорун. – Маркел Тарасович вам не говорил?

Данила пожал плечами.

– Ну и шут с ним, – засмеялся инспектор, как ни в чём не бывало. – Что это я про него? Он здесь не при чём. Куда оружие и задержанных?

– Оставьте протоколы и пригласите их ко мне. Я побеседую.

– А мне выйти?

– Займитесь вещдоками. Сгруппируйте их по охотникам.

Нарушители заполнили кабинет тихо, осторожно – один за другим просовывая сначала голову, осматривались, молча кивали следователю, а потом протискивались сами. Понурые, словно провинившиеся школьники, они окружили стол. Запахло водой, сырой рыбой и ещё чем-то, резким и незнакомым. Данила, не поднимая головы, объявил, что против них прокурором возбуждены уголовные дела, все будут привлечены к уголовной ответственности за злостное нарушение правил охоты.

– Ну вот, – буркнул один. – Отговаривал я вас лезть в те места. Лев Андреевич не любит чужаков.

Его слова словно подстегнули остальных, те задвигались, нахмурились, вертя головами.

– Кто из вас Гришин? – спросил Данила, протокол с этой фамилией ему услужливо подсунул инспектор со словами: «Вот этот отличился. Лебедей, сволочь, не пожалел. О нём Маркел Тарасович говорил».

Кашлянул неказистый мужичок.

– Останьтесь. А остальным ждать. Буду приглашать по очереди, – объявил Данила.

Трое будто вздохнули с облегчением, степенно и осторожно начали выбираться за дверь. Четвёртый остался стоять.

– Садитесь, Гришин, – принялся заполнять протокол допроса Данила. – Рассказывайте, при каких обстоятельствах вы совершили преступление.

Мужичок молчал.

– Вы присядьте. Я вас допрашиваю в качестве подозреваемого. Вы можете сами изложить свои показания в протоколе, а после я задам вопросы при необходимости.

– Вы уж сами пишите…

Был этот Гришин мал и неухожен, чем отличался от своих собратьев-нарушителей.

– Хорошо, – кивнул Данила, хотел, как обычно, предложить чашку чая – мужик не ел с прошлой ночи и спать, конечно, не спал в инспекторском собачнике, но дверь приоткрылась и влетела лупоглазая коротышка, сияющая, словно игрушка с новогодней ёлки. На плече у неё болтался иностранный фотоаппарат в футляре с яркими наклейками.

– Вы будете следователь Ковшов? – подлетела к столу.

Данила поднялся.

– Я журналистка, корреспондент газеты «Волна» Марина Бубль. Познакомимся? – она сунула ему вёрткую ладошку. – Маркел Тарасович должен был предупредить вас об интервью газете.

Он потерялся и промолчал.

– У меня мало времени. Хотелось успеть к егерям, поснимать дикую природу. Вы готовы?

– Гришин? – покосился Данила на мужичка.

Тот торопливо поднялся.

– Подождите в коридоре.

Осторожно, боясь запачкать корреспондентку, Гришин вышел.

– Тот самый?

– Какой?

– Что лебедей стрелял?

– Он.

– Вот как здорово! Мне повезло! Слушайте, товарищ Ковшов, разрешите с Гришиным побеседовать. И несколько снимочков? С места допроса. У вас лицо подходит. Строгое.

– Насчёт снимков сами договаривайтесь, – отвернулся Данила. – А я с детства нефотогеничный.

– Нет проблем, нет проблем, – залетала она по кабинету. – Темновато у вас, а так ничего. Вас я попрошу вот сюда, под портрет Владимира Ильича.

Гришин беседовать отказался, как она его ни уговаривала.

– Вы интервью у инспектора возьмите, – посоветовал Данила. – Он задерживал браконьеров, ему и карты в руки. Он вас и на природу отвезёт.

На этом и расстались. Два УАЗа, взревев моторами, запылили от райпрокуратуры, коротышка махнула ручкой, инспектор, не закрывая дверки, крикнул: