Вячеслав Белоусов – Призраки оставляют следы (страница 39)

– Ну тогда скоро.

– Ты, Данила Павлович, закругляйся. Гришина под стражу бери, а остальным обвинение предъявляй – и к нам. Я с Федониным в КГБ у Усыкина. Завязался узелок-то!

– Что случилось?

– Ну как! Не догадываешься? Федонин не просто так прикатил. Мы с тобой сидим и не знаем, что вокруг творится. Дочка Хайсы Сарсенгалиевича погибла. С машиной под лёд ушла у паромной переправы, он сам в больницу угодил, там сейчас врачи колдуют: выживет не выживет. А Усыкин твердит про попытку поджога и всё в один узел связал.

– Возможно, он недалёк от истины.

– Ты ещё толкуй! Это знаешь, какой груз на наши шеи? Нам с Федониным здесь недолго, я уговорил его остаться ночевать, поэтому через полчасика на базу к рыбакам повезу. Отдохнуть следует человеку, расслабиться у костерка, сеточку поставим, а ты заканчивай и подъезжай к нам. Я машину пришлю. Вдвоём мы Павла Никифоровича быстро уговорим.

– Насчёт чего?

– А ты так и не понял?

Данила особенно не следил за логикой прокурора, сейчас его больше беспокоило другое.

– Маркел Тарасович, – кашлянул он в трубку неуверенно. – Я с Гришиным разобрался, простой мужик, не подходит на роль злостного браконьера, думаю, не за что его сажать.

– Он тебе лапшу на уши развесил, а ты расчувствовался. Отправляй его в КПЗ, постановление на арест с собой возьми, я подпишу потом.

– Зачем человека в тюрьму? У него административное нарушение. К тому же ночью всё случилось. Он и не видел, в кого стрелял. Думал – гуси, а оказались шипуны.

– Вон он как заговорил! – чувствовалось, Боброва пробрало. – Сказочку тебе сочинил. Видит, что городской, вот и разводит. Да они в деревнях с малолетства ружьями балуют, птицу бьют с завязанными глазами, а уж лебедя не отличить!..

– У него трое ребятишек…

– Не перечисляй заслуг. Адвокату нечего делать будет. Наша задача – обвинение, вот этим и занимайся. Выбей у него дурь из башки! А не можешь, я сам с ним разберусь.

Разговор обострялся.

– Зарвались бракаши! – Бобров не мог остановиться. – Спасу от них нет. Показательным судом будем судить, чтоб другим неповадно. Я ещё в их сельский Совет позвоню, пусть митинг организуют и скажут своё народное слово!

Он замолчал, выпустив шквал возмущения, как паровоз лишний пар, поспокойнее спросил:

– И вины не признают?

– Не предъявлял ещё обвинения.

– Чтоб все как один! – чётко поставил он задачу. – А то я не потерплю! И тех троих законопачу под горячую руку. Как этого?.. Ну, который лебедей?..

– Гришин.

– Вот и растолкуй ему мои слова. Можешь прямо, как слышал.

– Всё же я считаю, Маркел Тарасович, что достаточных оснований для его ареста нет. Кроме того, имеются смягчающие вину обстоятельства…

– Не тот курс держишь, морячок, – оборвал Бобров. – На рифы занесёт.

– Я вам всё дело передам. Полагаю, если его изучите, ваше мнение изменится. Жаль, судебной практики не удалось найти.

– А что такое? У нас кодификация имеется. Заглядывал?

– Не рассматривались такие дела последние несколько лет. Мне удалось дозвониться до областного суда.

– Вот! – на Боброва его слова, казалось, произвели обратное впечатление, он даже обрадовался. – И здесь мы первые будем. Ну а не желаешь арестовывать, смотри! Пиши тогда постановление от моего имени и вези бумаги. Я заочно арестую паразита.

– Маркел Тарасович?..

– Всё! Разговор закончен!

Запиликала трубка гудками отбоя.

VI

Гришина увели. Ковшов продолжал заниматься с оставшимися охотниками, на душе скребли кошки.

Под вечер, как и обещал Бобров, у ворот райпрокуратуры просигналил водитель, оповещая о своём прибытии. Шофёр был молодым и в кабинет зайти ещё стеснялся. У «победы» поджидала Варвара.

– Вы там ночевать не оставайтесь, Данилушка, – поучала она Ковшова. – Скажите Маркелу Тарасовичу, пусть везёт Павла Никифоровича к нам, ужин на столе, спокойно и выспится.

– Передам, – успокоил её Данила, укладывая в машину узел с провиантом, который она приготовила.

– У егерей-то не уснёте. Комары загрызут.

– Зимой?

– Насмерть загрызут! – охала она, махнув на прощание.

Пока ехали, начало темнеть, но через час-полтора им мигнули огни костров. Поравнявшись с избушкой егерской зимовки, машина остановилась. У большого костра, вытянув ноги, в самодельном плетёном креслице дремал Федонин, рядом суетились два егеря.

– Бобров там, – кивнул в сторону второго костра Федонин, зашевелившись, – шашлык затеял, неугомонный. Обедал?

– И не ужинал.

– Похлебай ушицы. Не оторвёшься, – пригласил старший следователь, а егеря уже подносили миску до краёв с ароматным содержимым. – Примешь рюмочку?

Изголодавшись за день на чаю, Данила набросился на угощение.

– Дела-то здесь у вас творятся действительно тёмные, – когда они остались одни, хитро моргнул ему Федонин. – Теперь я уверен, пытался кто-то пустить красного петуха в архиве. Похоже, лазали накануне. Нашёл я следы, повреждён один ящик. Но теперь что говорить? Вывез Усыкин те бумаги, которыми неизвестные интересовались. Только и они едва не погибли.

Данила поперхнулся от его слов, отставил ложку, весь аппетит пропал.

– Ушла бы машина под лёд, не опереди её дочка вашего первого секретаря райкома. Вот беда, одна другой страшней.

– Это я её приглашал из города! – уставился на Федонина Данила. – Допрашивал насчёт Топоркова.

– Успел, значит, – покачал головой Федонин. – Не укладывается в моей голове… Чёртов омут здесь у вас. Достался тебе райончик! А с виду – тишь и благодать.

– Как же всё случилось?

– Бобров тебе ничего не рассказывал?

– Да я с утра поэтом занимался, а потом браконьерами, – поморщился Данила. – Мог бы сообщить.

– Несчастный случай, понятное дело… – покачал головой Федонин. – Однако сколько завертелось вокруг этого…

– Чего этого?

– Вокруг чего или кого, сказать пока сложно, но звенья одной цепи. Клубочек мы с тобой, Данила Павлович, тронули, вот он и начал разматываться.

– Загадками, Павел Никифорович, вы заговорили. Не понять.

– А ты догадывайся, боец. Поспешай, – хитро усмехнулся Федонин. – Я, вон, и наганы проверил.

Данила так и застыл с куском у рта.

– Не было револьвера у милиционеров, – продолжал тот как ни в чём не бывало. – И тут полная неизвестность.

– Вы и о пуле знаете? – не удержался Данила.

– На то я старший следователь при прокуратуре области, чтобы всё знать.

– Югоров рассказал?

Федонин кивнул.

– Игорушкину сообщили?