Вячеслав Белоусов – История одной дуэли (страница 27)

Надо спасать этого дурака помешанного. Совсем свихнулся. Каждый вечер убегает к подружке. Ночью возвращается ко мне восторженный и захмелевший от переполняющих его страстную душу чувств. Рассказывает взахлёб о своих успехах: «сегодня ручку подержал, завтра… сю-сю-сю». Все они на один манер. Главное, он ничего не хочет слушать. У него, мне кажется, что-то отбили. Я уже ему намекал, – по башке не получал последнее время? Смеётся, идиот, и называет меня каменным болваном.

Ну да ладно, Валерка приглашает на день рождения. Это будет Первого мая. Он идёт с ней. Сообщил с идиотской улыбкой счастливчика.

А я пойду один.

Сашка угодил в больницу. Подрался. Ему сломали челюсть. Втроём – она, Витёк и я поехали к нему. Он лежит в стоматологической клинике. Мы с Витьком взяли с собой бутылку водки. Вид у Сашки весьма и весьма, но держался он геройски, а мы, как могли, поддерживали ему настроение. В туалете распили бутылку, что привезли. Повеселел. Но потом стал лезть к ней. Она от него ко мне. Он, кажется, усёк. Вечером я не пошёл её провожать. Стало жаль Сашку.

А тогда, идиот, в день рождения тебе его было не жалко?.. Нет. Тогда было не жалко. Я об этом и не думал. Наоборот.

Как всё было?…

Он, кретин, уговорил меня идти вместе с ним к ней домой, а потом вместе, втроём, на день рождения. Мы были оба в одинакового покроя серых костюмах без воротников. Что называется – по самой последней моде. Шили в заводской мастерской. Оба. К празднику и на последние гроши. Странно. Очаровашка жила недалеко от нас. Под носом.

Пришли. Домик второй от угла. Сашка постучал в крайнее окно. Занавеска отодвинулась, и на меня уставились её глаза. Нет! Не глаза! Глазища!

Мы стояли рядом. И меня словно ударило. Но вида не подал. А Сашка весь аж запрыгал. Позвал её на улицу, а сам засуетился.

Она вышла. Вся маленькая, аккуратная, словно неземная. Беленькая. И меня опять поразили её глазищи. Я чувствовал, что тону в них…

Кажется, заканчивается мой тяжёлый болезненный сон, что едва не свалил меня напрочь после смерти мамы. У китайцев есть пословица: после самой суровой зимы всё равно приходит весна.

Заговорщики

Сегодня последний день моей стажировки в прокуратуре района у старшего следователя Данилова. С утра Данилов на совещании в областной прокуратуре, мы распрощались ранее, и я, перед обедом всё закончив, уехал домой.

Стажировался в прокуратуре около месяца. За это время был в тюрьме, где Данилов допрашивал обвиняемых. Впечатление неизгладимое и жутковатое. Когда вышел за ворота следственного изолятора и они с грохотом захлопнулись за спиной, с сумасшедшим наслаждением вдохнул воздух всей грудью. Каким чистым, свежим и живительным он был! А ведь в народе его окрестили «Белым лебедем»… Это, пожалуй, самое яркое впечатление от стажировки – глоток свежего воздуха после затхлого каземата. Как они там терпят? А ведь работники изолятора добровольно обрекают себя на такую каторгу!

Пока не мыслю себя в роли юриста или работника правоохранительных органов. Мне всё это чуждо и далеко…

Николай не забывает меня. Изредка балует письмами. Недавно получил очередное. Встревоженное. Как злоумышленник или конспиратор, он даже приписал в конце, чтобы я его уничтожил по прочтении. Ну прямо тебе: кио-ку-мицу[17]! То, что он сообщал, уже доходило до меня в этом году, но по кусочкам, деталькам, недомолвкам, слухами. Он же изобразил предельно тревожную картину.

В прошлом году сотрудниками КГБ Саратовской области в стенах нашего института выявлено тайное общество студентов-старшекурсников, занимавшихся антисоветской деятельностью. Руководила организацией группа из пяти человек, среди которых называли Олега Селина, Бобра и Терехова.

Лидером был Селин, теоретик и организатор, поступивший в институт вместе со мной. К третьему курсу он уже сколотил основной костяк организации. Высокий, очкастый парень. Отслужил в армии. Самый возрастной. Говорят, офицер. Член партии. Ему пророчили работу в КГБ после института.

Организация будто бы действовала по принципу бандеровских банд, но называли они себя «партией истинных коммунистов», в пятёрке каждый знал только одного, лидер пятёрки также выходил на одного из центра. Жёсткая конспирация позволила организации существовать долго, пока не раскрыли верхушку. По слухам, помог провокатор. Но подробности никто не знал. Студенческие эти рассказы пошли только после состоявшегося в середине января закрытого судебного процесса. Стали вызывать на допросы студентов и преподавателей института, и легенды поползли. Теперь в институте и в общаге гнетущая атмосфера, преподаватели, как сычи, студенты все зачуханные, громкого слова не скажи. По углам шу-шу, друг друга боятся. Никаких разговоров о событиях в суде, все стараются забыть даже мелочи о «заговорщиках», словно никогда не соприкасались с ними. Доносчики видятся в каждом. Жуткая обстановка.

По слухам, группа ничего особенного не успела сделать. Они всего лишь критически осмыслили программу Октябрьской пролетарской революции. Оценили происшедший переворот, организованный большевиками. По мнению «заговорщиков», поначалу вождями восстание задумано было прогрессивно: свержение монархизма, уничтожение власти меньшинства во благо неимущему большинству. Но в процессе реализации одни тезисы были подменены, случайно или сознательно, а может, и закономерно совершенно другими. И круг замкнулся. Власть опять досталась немногим. Народ же подвергся новым, ещё более жестким репрессиям. Сталин обратил это в постоянно действующий механизм, используя весь аппарат милитаристического и диктаторского государства. Желанная демократия обернулась жесточайшей диктатурой. Гидра стала грызть свой хвост, особенно ярко это проявилось в 1937 году, когда были уничтожены и репрессированы виднейшие политические лидеры, друзья и соратники Ленина, авторитетные полководцы и военачальники. Трагедия происходила накануне великих испытаний для народа – войны!

Студенты-«заговорщики» создали свою программу, желали обратиться к правительству Финляндии, где намеревались опубликовать её – видение будущих преобразований. Многие из них – сыновья видных партийных и государственных работников, большинство блестяще учились в институте и были среди «отличников». Говорят, некоторые наизусть цитировали работы Карла Маркса, Ленина, Бухарина, Троцкого. В идеологических спорах на семинарах и зачётах с преподавателями забивали своими умозаключениями «отцов» марксизма-ленинизма.

На суде, по словам одного из преподавателей, который всё-таки передавал кое-какую информацию с судебного процесса, все подсудимые отказались от своих убеждений, признали свои позиции политически неграмотными. Все были осуждены к лишению свободы на продолжительные сроки.

Репрессии незаметно коснулись и тех, кто близко знался с этими ребятами. Николай писал, что некоторые получают направления после государственных экзаменов на край света, в социальные органы и нотариальные конторы, а отдельные и совсем остались без распределения.

Посмотрим, что будет этим летом. «На Запад поедет один из них, на Дальний Восток – другой…»

И круги долго будут расходиться, волны ударяться о берега, оставляя мелкие брызги от когда-то цельной, чистой, водной поверхности. Выплеснутся вверх, а безмолвная зыбь на дно опустится. И будет так, как предопределила им судьба.

Да, ребята были из самых умных и толковых! Жаль всё-таки их! По-хорошему. Могли бы много ценного сделать! Помнится, Сартр говорил, – человек страдает не оттого, что мало знает, а оттого, что знает слишком много!

Но, с другой стороны, что же делать, когда голова начинает размышлять от количества полученных знаний? Естественная реакция организма, здорового мозга – информацию следует проанализировать и делать выводы. Механика анализа. Дьюи, кажется, учил: мышление возникает лишь тогда, когда человек оказывается в особенно сложной ситуации, когда он уже не может существовать по привычке.

Николай так же писал, что группа заговорщиков засветилась после того, как в августе 1968 года наши танки вошли в Чехословакию. Помнится, в «Огоньке» и газетах в конце августа было заявление ТАСС:

«ТАСС уполномочен заявить, что партийные и государственные деятели Чехословацкой Социалистической Республики обратились к Советскому Союзу и другим союзным государствам с просьбой об оказании братскому чешскому народу неотложной помощи, включая помощь вооружёнными силами… Советский воин нераздельно вместе с военными подразделениями названных социалистических стран 21 августа 1968 года вступил на территорию Чехословакии…»

После этого интересной выглядела и другая ситуация, по поводу которой в последующем номере «Огонька» было Коммюнике о советско-чехословацких переговорах:

«23–26 августа 1968 года в Москве состоялись советско-чехословацкие переговоры, в которых участвовали с советской стороны – Генеральный Секретарь… Л. Брежнев, Председатель Совета Министров А. Косыгин, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. Подгорный… Воронов, Кириленко, Полянский, Суслов, Шелепин, Катушев, Пономарев, Гречко, Громыко. С чехословацкой стороны – …Свобода, Дубчак… В связи с обсуждением в Совете Безопасности ООН так называемого вопроса о положении в Чехословакии представители ЧССР заявили, что Чехословацкая сторона не обращалась с просьбой о постановке этого вопроса на рассмотрение Совета Безопасности и требует снятия его с повестки дня».