Вячеслав Белогорский – Системный Барон #2 (страница 9)

— Ресторан «Сапфир», — он нервно провёл рукой по лицу. — Витя несколько недель назад просил у меня крупную сумму. Говорил, нужны редкие компоненты. Цезий какой-то, сплавы особые. Я отказал. Сумма была не для ребёнка. Вы думаете, он мог пойти искать инвестора?

— Вполне вероятно, — не стал успокаивать Самарского.

Если ребёнок уже мёртв, то лучше не давать отцу ложную надежду.

Мастерская оказалась не захламлённым углом, а настоящей лабораторией. На грубом деревянном столе стояли аккуратные стойки с колбами, валялись обрывки чертежей, исписанных уверенным почерком. В углу возвышался странный аппарат, собранный из медных трубок и нескольких крупных кристаллов, похожих на кварц.

Степан чуть слюну не пустил при виде его.

Я подошёл к столу. Среди чертежей лежала открытая записная книжка. На открытой странице было написано размашистым почерком «Профессор Кисляков в 14:00».

— Степан, взгляни-ка.

Старик, оторвавшись от созерцания аппарата, подошёл ко мне. Я указал на имя, но он лишь пожал плечами. Осторожно оторвав страницу, я повернулся к купцу, который наблюдал за нами с порога.

— Афанасий Кузьмич, это имя вам о чём-нибудь говорит?

— Н-нет, — растерянно пробормотал он. — Кто это?

— Возможно, тот, с кем ваш сын должен был встретиться в день исчезновения, — я спрятал листок во внутренний карман.

Выйдя на улицу, где стоял наш припаркованный «Бэтмобиль», обернулся к слуге:

— Знаешь, Степан, думаю, пусть Окороков сам пробьёт этого господина Кислякова. И в ресторан «Сапфир» нам соваться не следует.

Старик медленно повернул ко мне голову, и в его глазах читалось одобрение.

— Умно, — коротко кивнул он. — Хочешь выловить того следователя, что прикрывает преступника?

— Именно, — я почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. — Пусть Окороков засветит эту фамилию, а заодно и ресторан «Сапфир». Посмотрим, что будет дальше. Если он настоящий дознаватель, то начнёт копать. Если же он часть системы прикрытия… то начнёт заметать следы.

Степан хмыкнул, одобрительно качнув головой.

— Рискованно. Но можем спугнуть настоящих похитителей.

— Мы их уже спугнули, — я посмотрел на витиеватые фасады архангельских особняков, — в тот момент, когда вошли в мастерскую. Теперь вопрос лишь в том, кто проявит себя первым: те, кто забрал мальчика, или те, кто помогает это скрывать.

— А почему ты решил, что встреча была именно в ресторане «Сапфир»? — спросил Степан.

— Дети всегда берут пример со своих родителей, и если Самарский-старший проводил все сделки в ресторане «Сапфир», значит, и для его сына это место считается солидным.

Экипаж плавно катил по мостовой.

— Сначала заедем к Окорокову, — решил я. — Подбросим ему эту информацию. А потом… потом заедем к Алёнке. Травок закупим. Да и пора бы отремонтировать один из тех экипажей, что стоят в ангаре. Хватит мне с тобой на пассажирском сиденье ездить и такси ловить. Барон я или не барон?

Степан фыркнул, но уголки его губ дрогнули.

— Наконец-то заговорил как настоящий хозяин. А не как бомж, ночующий в чужом амбаре.

— Вот именно, — я откинулся на спинку сиденья, с наслаждением растягиваясь. — С сегодняшнего дня начинается новая эра. Эра барона Соловьёва, у которого есть свой транспорт, свои связи и свой особняк.

Экипаж тем временем уже подъезжал к знакомому зданию управления. Я быстро набросал на клочке бумаги: «Установить связь пропажи В. Самарского с профессором Кисляковым. Проверить заведение 'Сапфир».

— Передай на проходной для Окорокова. Анонимно, — протянул я бумагу Степану.

Старик молча взял послание, вышел и через пару минут вернулся обратно.

— Передал. Что теперь?

— Теперь едем по баронским делам. К Алёнке.

Степан развернул экипаж, и мы направились в сторону рынка. Я смотрел в окно. Самое время обустраивать свою жизнь. Начинать с мелочей: с собственного экипажа и пакета целебных трав. Всё великое начинается с малого.

Мы подъехали к Рыльскому рынку, когда стрелки моих часов показывали без четверти пять. Редкие посетители уже не толпились, а медленно прогуливались, разглядывая залежавшийся товар.

Бабки-торговки переругивались между собой, заплёвывая семечками самодельные бумажные пакетики.

Алёнки не было на её обычном месте.

— Наверное, она распродала всё и убежала к деду Никите, — сообщил я Степану, разглядывая деревянную коробку, заменявшую девчушке прилавок.

Старик пожал плечами, направившись к соседнему ларьку, где надрывно зазывала покупателей бабулька, размахивая шерстяными носками. Я пошёл следом, отставая всего на пару шагов.

— Бабуль, — Степан кивнул на пустое место, — а малая-то где? Травку у неё прикупить надо.

Бабка с лицом цвета печёного яблока смерила нас колючим взглядом.

— А Алёнушка-то наша уже три дня как не появляется, — буркнула она, откладывая носки.

В груди неприятно заныло.

— Может, приболела? — спросил я, делая шаг вперёд.

— Как же, — старуха махнула рукой, — она такие травки собирает, что ни одна хворь не возьмёт.

Мы уже разворачивались к экипажу, когда она нас остановила:

— Погодите! Её тетка в больнице. Говорят, к ней пришли двое и спрашивали про Алёнку нашу. После их визита Глаша в больничку-то и попала.

— Когда? — спросил я.

— Да вот три дня как, — развела торговка руками.

— Где дом деда Никиты? — спросил я, чувствуя неладное.

Бабка испуганно отшатнулась, но Степан положил ей на прилавок серебряную монету.

— Говори, бабка. Девочке может грозить опасность.

— Да на Мещанской он! — выпалила она, хватая монету. — Восьмой дом, с зелёными ставенками!

Мы уже не слушали. Через мгновение экипаж с визгом развернулся и понёсся в сторону Мещанской улицы. Степан мчался так, будто за нами гналась сама смерть. И вот наконец перед нами предстал дом номер восемь. Ставенки на окнах действительно были зелёными, но облупившимися. Дверь в дом приоткрыта.

Войдя внутрь, мы замерли. В маленькой горнице был полный разгром. Перевёрнутая мебель, разбитая посуда, обрывки книг и бумаг на полу. Дед Никита сидел за столом, обхватив голову руками.

Старик не шевелился и не замечал нашего присутствия.

— Никита Игнатьевич? — осторожно позвал я, делая шаг вперёд.

Он медленно поднял голову. В глазах стояла такая бездонная тоска, что у меня сжалось сердце.

— Забрали… — прошептал он, и голос дребезжал. — Алёнку мою забрали…

Степан начал медленно обходить комнату, изучая беспорядок.

— Кто забрал, старик? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом с ним. — Опиши их.

— Не знаю… — Никита затряс головой, и слёзы потекли по морщинистым щекам. — Говорили, чтобы я забыл про свою внучку.

Он внезапно схватил меня за руку.

— Спаси её… — дед смотрел на меня умоляюще. — Она совсем маленькая. Только и умеет, что травки собирать.

Глава 5

Дед Никита, дрожащей рукой ухватив мой рукав, попытался подняться.

— Что же теперь делать?