Вячеслав Белогорский – Системный Барон #2 (страница 8)

Первым делом надо навестить алмазную шахту. Именно из-за неё я должен империи такую неподъёмную сумму. Значит, пора шахте отдать мне должок.

Уже представил, как одним махом расплачусь с долгами, когда внутренний тестировщик выдал предупреждение: «Слишком просто. Вероятность бага: 99%». В реальном мире такая удача просто так не сваливается. Должен быть подвох.

Возможно, стоит начать с малого и продать те редкие алхимические компоненты, что мы собрали после битвы чудовищ. Степан говорил, что они очень ценные. Нужно лишь найти покупателей.

Или… другой вариант. Вспомнились слова Окорокова о деле Самарского. Если я помогу купцу найти сына, благодарность может оказаться весьма существенной. Да и установление связей с местной элитой не будет лишним.

Мысли выстроились в чёткий план: сначала визит к Самарскому, параллельно — оценка алхимических трофеев и потом разведка в алмазной шахте.

Определившись, я расправил плечи и направился к выходу. Путь к деньгам оказался не таким прямым, как хотелось бы, но по крайней мере теперь я видел несколько тропинок.

— Что случилось? — тут же спросил Степан, заметив мой озабоченный вид.

Устало потирая переносицу, я расположился на переднем сиденье, рядом с водителем.

— Не бери в голову, — отмахнулся я от вопроса и, раскрыв папку с делом Самарского, уточнил, — Степан, ты знаешь, где проживает купец Самарский Афанасий Кузьмич?

Старик кивнул.

Пока мы колесили по улицам Архангельска, я углубился в изучение дела о пропаже Виктора Самарского. Выходило, что мальчик исчез, когда возвращался домой из гимназии. Его путь лежал через Лицейскую улицу, а свидетели в последний раз видели его на перекрёстке Псковского проспекта и улицы Соборной. Оттуда до дома Самарских не более десяти минут ходьбы. Но Витя так и не дошёл.

Я перечитал показания. Ничего. Ни криков, ни борьбы, ни подозрительных личностей. Подросток будто растворился в воздухе.

— Степан, — не отрываясь от бумаг, спросил я, — почему занятия в гимназии проходят в августе?

Старик отвёл взгляд от дороги, его лицо стало крайне удивлённым.

— В августе максимум подготовка к первому сентября. Может, он рисовал плакаты или был привлечён к другим общественным мероприятиям. Но полноценных занятий в это время года нет и быть не может. Все учителя и ученики на каникулах. Подожди… — вдруг уставился на меня старик, — ты уверен, что он возвращался из гимназии?

Я ещё раз перечитал рапорт оперуполномоченного.

— Ну да! Тут так и написано: «…возвращался домой из гимназии».

— Насколько я знаю, — продолжил слуга, — все дети купца Самарского учатся в элитном колледже Московской губернии. Точно названия не вспомню. Самарский личность известная, а Архангельск это тебе не Москва. Тут все у всех на виду.

— Тогда что Витя делал в гимназии? — продолжил листать папку, и сложилось впечатление, что расследование проводилось спустя рукава.

Всё было слишком гладко, но стоило только вдумчиво вчитаться в строки, как находились несостыковки. Интерфейс продолжал молчать, не выдавая никаких подсказок.

Я закрыл папку, глядя на проплывающие за окном фасады Архангельска.

— А давай-ка, Степан, заедем сначала в гимназию.

Старик молча кивнул и, ловко маневрируя в потоке экипажей, развернул авто в нужном направлении. Я снова открыл папку, но теперь смотрел на неё не как на источник информации, а как на сборник чужих утверждений, которые нужно проверять.

Через несколько минут мы подъехали к внушительному кирпичному зданию с колоннами и вывеской «Архангельская мужская классическая гимназия».

— Приехали, — тихо сказал Степан, указывая подбородком на открытые ворота, возле которых стоял скучающий охранник.

Мы вышли из экипажа. Мужчина в поношенной форме с интересом посмотрел на нас, надеясь хоть как-то развеять скуку.

— Здравствуйте, — начал я разговор. — Мы по делу о пропавшем мальчике. Хотели бы уточнить свидетельские показания.

Лицо охранника сразу стало настороженным.

— Я уже всё рассказал следователю, — буркнул он, отводя взгляд. — Ничего не видел, ничего не слышал.

— Понимаю, — кивнул я, делая вид, что верю. — Просто хотели уточнить: вы дежурите здесь один? Или есть ещё кто-то из персонала, кто мог что-то видеть?

— Один, — ответил он слишком быстро. — Петрович заболел. Вот мне и приходится в две смены пахать.

— Так мальчика, значит, вы не видели?

— Да они тут каждый день крутятся. Вот и сейчас в футбол играют, — он указал пальцем на спортплощадку, где действительно стояли трое пацанов.

Моя рука сама потянулась к папке с делом. В официальном протоколе чёрным по белому было написано: «Свидетельских показаний от несовершеннолетних лиц не получено в связи с их отсутствием в районе происшествия».

— Степан, — тихо сказал я, не отводя взгляда от играющих ребят. — Займи его беседой.

Старик молча кивнул и сделал шаг к охраннику, блокируя проход. Тот попытался отступить, но Степан мягко перекрыл дорогу тростью, начав тихий, но настойчивый разговор.

Я же направился к спортплощадке. Мальчишки лет десяти-двенадцати, увидев незнакомца, перестали играть.

— Здравствуйте, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я ищу одного парня, он недавно пропал. Может, вы его знаете? — описал приметы Самарского-младшего.

Ребята переглянулись. Самый старший, видимо, заводила, нерешительно произнёс:

— А вас кто прислал? Полицаи уже тут были, нам батя сказал с ними не болтать.

Значит, кто-то другой опередил нас, причём действовал грубее и запугал детей.

— Меня прислал его отец, — честно ответил я, доставая монету из кармана. — Он очень хочет найти сына. И мне нужна правда, а не то, что кому-то хочется услышать.

Парнишка покусывал губу, глядя на монету с сомнением.

— Мы Витьку знаем, он иногда с нами гонял, — наконец признался он. — Но в тот день его не было. Говорил, что вроде как покупателя изобретений нашёл.

— Каких изобретений? — удивился я.

Парень пожал плечами.

— Ну он всё время что-то паял, крутил. Говорил, батарейки делает какие-то особенные, чтобы фонарики неделю горели без магии. Ещё про какой-то «беспроводной телеграф» болтал, но мы не верили.

В мире, где магия существует параллельно с паровыми машинами, подобные изобретения могли стоить целое состояние. Или стоить жизни их создателю, если он оказался не в то время и не в том месте.

— Он не говорил, кто покупатель? Как его найти?

— Нет. Только хвастался, что встреча будет в солидном месте. Говорил, что его отец всегда там заключает сделки.

— Где?

Парни лишь пожали плечами.

— Ребята, — я протянул монету. — Вы мне очень помогли. Купите себе чего-нибудь.

Они кивнули и, забрав монету, быстро ретировались.

Я вернулся к Степану. Тот всё так же держал охранника, который выглядел совершенно разбитым.

— Едем к купцу, — сказал я, начиная сочувствовать охраннику.

Тот при моих словах облегчённо выдохнул, сплюнув на брусчатый пол.

— Витя был очень скрытным мальчиком, — говорил Афанасий Кузьмич, то и дело поправляя очки на переносице.

Его кабинет утопал в роскоши: дорогие ковры, резная мебель, портреты в золочёных рамах.

— После смерти жены он совсем ушёл в себя. Целыми днями пропадал в сарае. Говорил, опыты ставит.

Я перевёл взгляд на Степана. Старик стоял у двери, внимательно изучая одну из картин, но по напряжённой спине было ясно, что он слушает каждое слово.

— Какие опыты? — мягко спросил я.

— Не знаю! — Самарский развёл руками, и в его глазах читалось искреннее недоумение. — Что-то с магией, с кристаллами… Я думал, баловство. Снабжал его деньгами на материалы, лишь бы не болтался по улицам. А теперь… — купец сгорбился, глядя в пустоту.

— Афанасий Кузьмич, — я сделал паузу, выбирая слова. — Нам нужно осмотреть мастерскую Вити. И я должен задать один личный вопрос: где вы обычно заключаете сделки?

Купец побледнел.