VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 21)

Что буддийские рукописи сохранили из дошаманской космологии? Перечислим главное, без чего наша реконструкция бурятского мироздания была бы невозможна. Во-первых, имена тэнгриев и эжинов. Буддизм пытался заменить их именами буддийских божеств (например, Хан Хурмаса отождествили с Индрой, а Эрлик-хана — с Ямой), но ламы записывали и шаманские имена — для того, чтобы их «переименовать» и показать, что шаманы поклоняются тем же богам, только неправильно, не зная их истинных имён. Во-вторых, мифы о происхождении созвездий — те самые, которые ламы считали «неправильными», «наивными», «курьёзными», но записывали как пример заблуждений, которые нужно искоренять. В-третьих, календарные системы — бурятские ламы составляли календари для нужд буддийского культа (определение дат религиозных праздников, дней поминовения, дней поста), но при этом сохранили бурятские названия месяцев и праздников, которые были связаны с солнечными и лунными циклами и которые буряты использовали задолго до прихода буддизма. Например, месяц «Быка» (май-июнь), месяц «Лошади» (июнь-июль), месяц «Овцы» (июль-август), месяц «Обезьяны» (август-сентябрь) — эти названия сохранились в буддийских календарях и используются до сих пор. В-четвёртых, представления о связи между небесными явлениями и земными событиями — когда бывает затмение (и как его «прогонять», ударяя в котлы и стреляя из луков), когда надо бояться эпидемий (по движению Марса, красной звезды), когда можно начинать войну (по положению Юпитера, который даёт удачу), когда лучше жениться (по фазе Луны — на растущей Луне), когда лучше перекочёвывать (по восходу Плеяд). Буддийские ламы сами пользовались этими представлениями (астрология — неотъемлемая часть буддийской практики в Тибете и Монголии), поэтому они их не отбросили, а записали и систематизировали, создав своего рода «гибридную» астрологию, где шаманские приметы соседствуют с буддийскими вычислениями, где дракон Арахо сосуществует с тенью Земли, а Полярная звезда — с буддийскими божествами.

Но есть и обратная сторона, о которой мы должны помнить, чтобы не переоценивать значение буддийских рукописей. Буддийские рукописи — это не чистое сохранение, а трансформация. Ламы переписывали шаманские мифы так, чтобы они вписывались в буддийскую картину мира. Вместо 99 тэнгриев (55 добрых западных и 44 злых восточных) они часто писали о 12 божествах-хранителях (буддийская дюжина, соответствующая 12 месяцам или 12 знакам зодиака). Вместо путешествия шамана по Млечному пути на коне-бубне они писали о путешествии бодхисаттвы по сферам желаний на облаке мудрости. Вместо жертвоприношения лошади духам (один из самых кровавых шаманских обрядов, когда лошадь закалывали и кровью кропили обоо) они писали о подношении воображаемой лошади, сделанной из теста, Будде. Поэтому, работая с буддийскими рукописями, мы должны постоянно задавать вопрос: что здесь записано со слов шаманов, а что добавлено ламой? Что было в оригинале (устном), а что — результат «исправления» в соответствии с буддийской догматикой? Это сложная текстологическая работа, требующая сравнения разных версий одного и того же мифа — шаманских (записанных Хангаловым, Цыбиковым, Барадийном) и буддийских (записанных Данзан-Хайбзуном, Лубсан-Даржаевым и другими ламами). Такая работа почти не проводилась. Нет ни одной монографии, в которой был бы систематически сопоставлен шаманский и буддийский варианты бурятской космологии. Есть отдельные статьи, но они не дают целостной картины.

Что не исследовано в буддийских рукописях? Почти всё. Большинство рукописей не оцифровано, не переведено, даже не описано инвентаризационно. Мы не знаем точного количества буддийских рукописей, содержащих космологические сведения, которые хранятся в дацанах и музеях Бурятии. По приблизительным оценкам, их от 200 до 400, но никто не проводил сплошной инвентаризации. Нет каталога, нет указателей, нет сводного издания текстов. Нет исследований о том, как менялась бурятская космология под влиянием буддизма — какие элементы исчезли (например, культ некоторых локальных духов, которые не вписались в буддийский пантеон), какие трансформировались (например, Эрлик-хан из грозного владыки Нижнего мира, которого боялись и которому приносили кровавые жертвы, превратился в буддийского Яму, который судит души по законам кармы, беспристрастно и без жестокости), какие сохранились неизменными (например, почитание Полярной звезды как небесной коновязи, которая не противоречила буддийским представлениям). Нет реконструкции «гибридной» космологии, которой пользовались буряты-буддисты в XVIII–XIX веках — как они совмещали шаманские призывания с буддийскими молитвами (иногда в одном ритуале: сначала шаман призывал духов, потом лама читал молитву), как толковали затмения с двух точек зрения (и дракон Арахо, и тень Земли), как объясняли происхождение звёзд (и дочери брахмана, и сёстры, бежавшие от мангадхая). Нет словаря бурятских космологических терминов, который включал бы как шаманские, так и буддийские слова, с указанием источника и датировки. Каждый год рукописи ветшают, плесневеют, рассыпаются от перепадов температуры и влажности. Хранятся они в дацанах, где нет ни кондиционеров, ни климат-контроля, ни специальных шкафов с герметичными стёклами. В некоторых дацанах рукописи лежат в обычных деревянных сундуках, куда затекает вода при весенних паводках. Ламы, которые могли бы их прочитать (старое поколение, учившееся тибетскому в детстве, до революции), стареют и умирают. Молодые ламы тибетский язык знают хуже — многие дацаны переходят на бурятское богослужение, а тибетский изучают лишь в объёме, необходимом для чтения молитв, без понимания грамматики и синтаксиса. Мы теряем тексты быстрее, чем успеваем их изучать. Это катастрофа. И она не осознаётся ни на государственном, ни на местном уровне.

И последнее, самое важное. Буддийские рукописи сохранили не только космологические факты — имена богов, названия звёзд, описания миров, календарные системы. Они сохранили сам факт преемственности. Они показывают, что бурятская космология не умерла с приходом буддизма, как иногда утверждают некоторые исследователи, считающие, что буддизм полностью вытеснил шаманизм в XVIII–XIX веках. Она изменилась, трансформировалась, синкретизировалась, но выжила. И она жива до сих пор — в головах старых лам, которые помнят, как их учителя рассказывали им о шаманских звёздах и о буддийских планетах, и в головах старых шаманов, которые ходят в дацаны ставить свечи Будде и одновременно приносят жертвы духам на обоо. Это сложное, противоречивое, синкретическое мировоззрение, в котором смешаны слои разных эпох — от палеолита до XXI века. И мы должны его изучать — не как музейный экспонат, не как «пережиток прошлого», который скоро исчезнет, а как живое, меняющееся явление, как часть современной бурятской культуры, которая адаптируется к новым условиям, но сохраняет ядро. Пока оно живо. Пока носители знания ещё дышат. Пока рукописи не истлели. Пока не поздно.

Глава 11. Русские путешественники XVIII века о бурятской астрономии (Миллер, Гмелин, Георги)

XVIII век стал временем великих академических экспедиций, когда Российская империя, утвердившись на берегах Тихого океана после походов Ермака и Хабаровска, принялась систематически изучать свои восточные окраины. В 1733–1743 годах состоялась Вторая Камчатская экспедиция (Великая Северная экспедиция) под руководством Витуса Беринга — грандиозное предприятие, в котором участвовало более 600 человек, включая моряков, геодезистов, художников и учёных. В её составе были академики — историки, географы, натуралисты, — которые проехали через Сибирь и Забайкалье, оставив подробные описания природы, населения, хозяйства и, что важно для нас, верований народов, населявших эти земли. Среди них были Герхард Фридрих Миллер (1705–1783), Иоганн Георг Гмелин (1709–1755) и Иоганн Готлиб Георги (1729–1802). Эти трое — немцы на русской службе, члены Петербургской академии наук — в своих трудах впервые зафиксировали для европейской науки сведения о бурятской астрономии и космологии. Их записи — это окно в XVIII век, когда буддизм ещё только начинал проникать в Бурятию (первый дацан был построен в 1741 году, а массовое распространение буддизма началось во второй половине XVIII века), а шаманские верования были ещё в полной силе, не размытые позднейшими заимствованиями и не искажённые цензурой со стороны буддийских лам, которые считали шаманизм «низшей» религией. Без этих записей наша реконструкция бурятской космологии была бы неполной, потому что более поздние исследователи (Хангалов, Цыбиков, Барадийн) работали уже в условиях доминирования буддизма и фиксировали часто «исправленные» версии мифов, где шаманские элементы были вытеснены или переосмыслены.

Начнём с Герхарда Фридриха Миллера. Он был историографом экспедиции, его задачей был сбор сведений по истории и географии Сибири, а также описание народов и их обычаев. Миллер родился в Вестфалии, учился в Лейпцигском университете, в 1725 году приехал в Россию и был принят в Петербургскую академию наук. Он был человеком феноменальной работоспособности: за годы экспедиции он заполнил десятки толстых дневников, собрал огромное количество документов в сибирских архивах, многие из которых позже сгорели во время пожаров, и сохранил для истории то, что иначе было бы утрачено навсегда. Миллер проехал через Забайкалье в 1739–1740 годах, побывал в Селенгинске (тогда главном русском городе в Забайкалье, центре торговли с Китаем и Монголией), в Кяхте (на границе с Китаем, где находился крупный торговый рынок), на острове Ольхон на Байкале, который буряты считали священным. Он общался с местными бурятами через переводчиков — казаков, которые знали бурятский язык, потому что сами часто жили в улусах, женились на бурятках и вели хозяйство вместе с бурятами. Сам Миллер бурятского не знал, но его переводчики, по его словам, были «надёжными людьми, не склонными к выдумкам и не имеющими причин меня обманывать». Его главный труд, касающийся бурят, — «Описание Сибирского царства» (1750, на немецком языке, по-русски издан в 1756 году), содержит обширный раздел о бурятском шаманизме, где есть и астрономические наблюдения. Миллер пишет: «Буряты поклоняются небу, которое называют Тэнгри, и почитают его как высшее божество, выше всех других. Они говорят, что на небе живут 99 тэнгриев, из которых 55 — добрые и помогают людям, а 44 — злые и насылают болезни и несчастья. Добрые живут на западе, где солнце умирает, злые — на востоке, где солнце рождается. Почему так — буряты не могут объяснить, но твёрдо в это верят». Это первое в европейской науке упоминание о 99 тэнгриях — ключевом элементе бурятской космологии, который позже был записан и другими исследователями. Миллер также записал, что буряты делят год на 12 месяцев, названных именами животных (Мышь, Бык, Тигр, Заяц, Дракон, Змея, Лошадь, Овца, Обезьяна, Петух, Собака, Свинья), и что начало года они определяют по луне: «Когда луна становится молодой после того, как солнце вошло в знак Водолея, они празднуют Новый год с большим весельем, дарят друг другу подарки и желают счастья». Это описание Сагаалгана — бурятского Нового года, который отмечается до сих пор, хотя теперь дату его празднования рассчитывают ламы. Миллер ошибался в деталях (он перепутал Водолея с Козерогом — в его время астрономия ещё не была точной наукой, и знаки зодиака часто путали даже образованные люди), но главное он уловил верно: бурятский календарь — лунно-солнечный, и его основой служат систематические наблюдения за луной и солнцем, а не случайные приметы. Это свидетельствует о том, что уже в XVIII веке буряты обладали развитой календарной традицией.