VUS HAAR – Космология шумеров (страница 14)

Но очень скоро шумеры обнаружили, что пиктограммы ограничены: они могут изобразить конкретный предмет, но не могут передать абстрактное понятие, глагол в прошедшем времени, отношение одного объекта к другому. И тогда начался процесс, который лингвисты называют фонетизацией письменности, когда знак начинает обозначать не предмет, а звук, входящий в состав слова, и становится возможным записать любое слово, даже самое отвлечённое, даже имя собственное, даже то, что никогда не было нарисовано на глине. Шумеры были первыми, кто совершил этот переход, и с этого момента клинопись перестала быть простой мнемонической системой и превратилась в инструмент мышления, в средство, позволяющее фиксировать не только факты, но и идеи, не только явления, но и их объяснения, не только небо, но и его толкование.

Клинописный стилус имел особую форму: его конец был скошен, так что при нажатии на влажную глину он оставлял след в виде клина — короткого утолщения с одной стороны и длинной линии с другой. От этого клина, латинского «cuneus», и произошло название всей системы письма, которое сегодня называют клинописью. Знаки складывались из комбинаций таких клиньев, и каждый знак мог иметь до десятка отдельных элементов, расположенных в определённом порядке, под определённым углом, с определённым нажимом. Шумерский писец должен был обладать не только памятью, но и ловкостью, чтобы воспроизводить сотни знаков с достаточной скоростью и точностью, ибо каждая табличка требовала многих часов труда, а каждая ошибка могла испортить всю работу, ибо глина, хотя и пластична, не терпит повторного исправления без риска размазать уже нанесённые знаки.

Обучение письму начиналось в раннем детстве, и это было долгое и мучительное занятие, сравнимое с обучением музыке или живописи. Будущие писцы поступали в школы, которые назывались «эдубба» — «дом табличек», и там они проводили годы, заучивая знаки, копируя образцы, составляя списки слов, упражняясь в грамматике и стилистике. Школа была строгой, дисциплина жёсткой, наказания суровыми, ибо считалось, что только через труд и страдание можно овладеть мудростью, которая была скрыта в письменных знаках. Писцы запоминали тысячи знаков, каждый из которых мог иметь несколько значений, несколько чтений, и в зависимости от контекста один и тот же знак мог обозначать и «небо», и «звезду», и «бога», и «господина», и «Ана» — верховное божество. Эта многозначность, которая для нас была бы препятствием, для шумеров была преимуществом, ибо она позволяла создавать игру смыслов, каламбуры, поэтические эффекты, а также — что особенно важно для космологии — встраивать в один знак целую сеть ассоциаций, связывающих небесное с земным, божественное с человеческим.

Знак для «неба», который читался как «ан», представлял собой изображение звезды или, возможно, восьмиконечной розетки, символизирующей ночное светило. Это был один из древнейших знаков, и он встречается уже на самых ранних табличках, датируемых 3300 годом до нашей эры. Но этот же знак использовался и для обозначения верховного бога Ана, и для слова «высокий», и для понятия «верхний», и даже для указания направления «вверх». Таким образом, шумеры не разделяли астрономический объект, божество и пространственную категорию — для них всё это было единым, проявлениями одной и той же реальности, которую можно было обозначить одним клинописным знаком, не прибегая к длинным объяснениям. Точно так же знак для «земли» — «ки» — был одновременно и обозначением планеты, и именем богини-земли, и понятием «нижний», и указанием направления «вниз». Эта нерасчленённость была не недостатком, а особенностью мышления, которое видело мир не как набор изолированных объектов, а как непрерывный континуум, где все элементы связаны друг с другом, и где одно и то же слово может выражать множество граней одной сущности.

Для астрономических записей шумеры использовали особую разновидность клинописи, которую современные исследователи называют «астрономической». В этих текстах знаки часто имеют специфические, узкоспециализированные значения, которые не встречаются в других жанрах. Например, знак для планеты Венера — «дингир-инанна» — состоял из двух знаков: «дингир», означающий «божество», и «инанна», имя богини, но в астрономических контекстах он читался не как «богиня Инанна», а как «планета Венера», и это чтение было строго зафиксировано в словарях и учебных текстах, так что писец, видя этот знак, сразу понимал, о каком небесном теле идёт речь. Аналогично, знак для Луны — «наина» или «ненна» — в астрономических табличках мог означать не просто божество, но и конкретную фазу, конкретное положение на небе, конкретное время восхода или заката.

Одним из самых важных достижений шумерской клинописи было создание списков, каталогов, таблиц, которые систематизировали знания о небе. Эти списки составлялись на протяжении веков, каждый писец дополнял их новыми наблюдениями, новыми классификациями, новыми терминами, и в итоге сложилась та энциклопедическая традиция, которая затем была унаследована аккадцами и вавилонянами. В этих списках звёзды группировались по созвездиям, планеты — по их видимым характеристикам, затмения — по их типам и предзнаменованиям. Каждая запись была краткой, точной, лишённой поэтических украшений, ибо это была научная проза, которая требовала ясности, а не выразительности. Но даже в этих сухих перечнях чувствуется восхищение перед небом, перед его порядком, перед его бесконечным разнообразием, которое можно было свести к системе знаков, понятных посвящённым.

Клинопись не была изобретена одномоментно одним гением — она развивалась постепенно, как живой организм, адаптируясь к новым потребностям, к новым знаниям, к новым формам мышления. От пиктограмм к силлабограмме, от идеограмм к фонетическим знакам, от простого учёта к сложной литературе — этот путь занял несколько столетий, и на каждом этапе шумеры вносили в свою письменность что-то новое, отбрасывали устаревшее, совершенствовали то, что работало. В результате к концу третьего тысячелетия до нашей эры клинопись достигла той формы, в которой она просуществовала ещё более двух тысяч лет, почти не меняясь, ибо была признана совершенной, достойной богов, не нуждающейся в реформах. Этот консерватизм был не случайным: клинопись воспринималась как священное знание, данное Энки, богом мудрости, и потому любые изменения в ней считались кощунством, нарушением ме, которое могло навлечь беду на город или страну.

Глиняные таблички, на которых писали шумеры, были разных размеров и форм: маленькие, размером с ладонь, для кратких записей; большие, размером с книгу, для сложных текстов; круглые, для учёта зерна и скота; прямоугольные, для астрономических таблиц. Каждая табличка имела свою судьбу: одни хранились в архивах и библиотеках, другие использовались как учебные пособия, третьи отправлялись в храмы как дары, четвёртые — в могилы как послания умершим. Но все они были сделаны из одной и той же глины, взятой с берегов Тигра или Евфрата, смешанной с водой, тщательно вымешанной, разглаженной до гладкости, а затем высушенной на солнце или обожжённой в печи. Обожжённые таблички оказались бессмертными: они не боялись воды, не боялись огня, не боялись времени, и когда археологи откопали их через тысячи лет, они были почти такими же, как в день своего создания, сохранив каждый клин, каждую точку, каждое нажатие стилуса.

Одним из самых удивительных свойств клинописи является то, что она позволяла записывать не только слова, но и числа, и притом с высокой точностью. Шумерская числовая система, как уже говорилось, была шестидесятеричной, и она использовала два основных знака: вертикальный клин для единиц и горизонтальный клин для десятков. Комбинируя эти знаки, можно было записать любое число от 1 до 59, а затем, переходя к следующему разряду, использовать ту же систему для чисел, кратных 60. Для астрономии это означало возможность точного измерения углов, времени и координат, и шумерские жрецы пользовались этой системой для записи положений планет, длительности затмений и интервалов между небесными событиями. Именно благодаря этой системе мы сегодня делим круг на 360 градусов, час на 60 минут, минуту на 60 секунд — всё это наследие шумерской клинописи, которая зафиксировала эти соотношения в своих астрономических табличках.

Шумерские писцы также создали специальные термины для записи координат небесных тел. Они использовали три основных понятия: «а» — направление, «ки» — положение, «галь» — величина, и комбинируя эти слова с названиями созвездий или планет, они указывали, где именно на небе находится данное светило в данный момент времени. Эта система координат была достаточно точной, чтобы различать положения, отличающиеся на несколько градусов, и хотя она не достигала точности современных астрономических измерений, она была вполне адекватна для предсказания затмений и сезонных событий. Кроме того, шумеры разработали метод вычисления времени восхода и захода светил, основанный на наблюдении за их прохождением через определённые точки горизонта, которые отмечались на земле с помощью каменных стел или специальных отметок на стенах храмов.