VUS HAAR – Космология древних викингов от ледникового периода до Рагнарёка (страница 2)

Когда ледник начал отступать, а начал он отступать около пятнадцати тысяч лет назад, это был не плавный уход, а серия катастроф. Лед таял, образуя гигантские озера, которые время от времени прорывали свои естественные плотины и с грохотом изливали миллиарды тонн воды в океан. Уровень моря поднимался, затапливая сухопутные мосты между континентами. Британские острова отделились от материка. Балтийское море, которое сначала было ледяным озером, превратилось сначала в солоноватое Йолдиево море, потом в пресноводное Анциловое озеро и, наконец, около семи тысяч лет назад, в современное Балтийское море с характерным для него соленым придонным слоем и пресной поверхностью. Каждый из этих этапов менял береговую линию, уничтожал одни места для охоты и создавал другие. Люди, которые жили здесь, должны были не просто приспосабливаться — они должны были предсказывать. И лучшим инструментом предсказания для них было небо.

Парадокс Севера заключается в том, что именно здесь, на краю обитаемого мира, астрономические наблюдения становятся одновременно и более трудными, и более жизненно необходимыми. Трудными — потому что облачность в Северной Атлантике стоит над горизонтом почти постоянно. Небо закрыто низкими серыми тучами по двести пятьдесят дней в году. Видимость звезд — это редкий подарок, который нужно ценить и использовать максимально эффективно. Необходимыми — потому что смена сезонов здесь происходит не постепенно, как в умеренном поясе, а с каскадной резкостью. В Норвегии на широте Тронхейма продолжительность дня в июне составляет двадцать часов, а в декабре — четыре часа. Это не метафора. Это цифры, которые определяют: можно ли выращивать ячмень, успеет ли созреть сено для скота, хватит ли запасов, чтобы дожить до весны. И вся эта драма разворачивается на фоне ландшафта, который либо убивает, либо заставляет быть сильным.

Скандинавия после ледника представляла собой не ту зеленую страну фьордов, которую показывают в туристических проспектах. Это была пионерная экосистема. Сначала голые камни и морены, покрытые лишайниками и мхами. Потом появились береза и ива, карликовые формы, цепляющиеся за любую трещину в скале. Затем, тысячелетие за тысячелетием, подтянулись сосна, ольха и дуб, но дуб так и не дошел дальше южной Швеции. Климат был то холоднее, то теплее. Около восьми тысяч лет назад наступил так называемый климатический оптимум голоцена, когда температуры в Скандинавии были на пару градусов выше, чем сегодня. Росли липы и орешник, долины заполнились лесами, куда можно было уйти и заблудиться. А потом началось медленное похолодание, которое около двух с половиной тысяч лет назад привело к тому климату, который застала эпоха викингов — неустойчивому, капризному, с холодными зимами и короткими летними периодами, когда нужно было успеть все.

Но вернемся к человеку. Первые надежно зафиксированные поселения на территории современной Норвегии относятся к периоду около одиннадцати тысяч лет назад. Это стоянки охотников на тюленей и рыбаков на побережье Финнмарка и в районе Осло-фьорда. Археологи находят там каменные орудия, костяные гарпуны, остатки очагов, обложенных камнем так, чтобы тепло сохранялось как можно дольше. Но самое интересное, что находят археологи — это ориентация захоронений. Уже в мезолите, за тысячелетия до викингов, мертвых в Скандинавии укладывали головой на север. Это не могло быть случайностью. Север — это направление холода, смерти, ночной стороны мира. Укладывая покойника головой на север, древние люди символически возвращали его в ту область, откуда приходит зима и долгая тьма. Или, возможно, они ориентировали его на неподвижную точку — Полярную звезду, которая для них была осью мира, вратами, через которые душа может уйти в другое место. Мы не можем знать наверняка. Но мы можем видеть тенденцию: уже на заре скандинавской истории пространство было размечено относительно небесных ориентиров.

Еще более выразительные свидетельства дают наскальные рисунки бронзового века, которые в изобилии встречаются в Швеции, особенно в провинции Бохуслен на западе страны. Там на гладких ледниковых валунах выбиты фигуры людей, лодок, животных и, что самое важное для нас, — солнечные диски, колесницы и странные символы, которые исследователи интерпретируют как звезды. Одна из самых знаменитых находок — это Тумбский бронзовый солнечный диск, обнаруженный в центральной Швеции. На нем выбита сложная композиция: корабль, два коня, солнце и спиральный узор, который, возможно, изображает путь светила по небу. Датировка — примерно 1400 год до нашей эры. То есть за тысячу лет до того, как прозвучало первое слово в эддической поэзии, люди Севера уже создавали сложные космологические нарративы, связывающие море, землю и солнце. Позже, через тысячи лет, эти образы перетекут в миф о Соль и Мани, в колесницу Тора, запряженную козлами, и в ладью, уносящую умершего в царство теней. Ничто не возникает из пустоты.

Но вернемся на время после ледника. Культура, которую мы называем «скандинавской», не возникла на месте. Она сформировалась в результате трех крупных миграционных волн. Первая волна — это охотники-собиратели мадленской культуры, которые пришли с юга около одиннадцати тысяч лет назад, следуя за отступающим льдом. Они были темнокожими и голубоглазыми — генетические исследования последних лет показали, что светлая кожа распространилась в Европе гораздо позже, примерно шесть-восемь тысяч лет назад. Эти люди не строили больших поселений. Их мир был миром временных стоянок, оленьих троп и лунных фаз, по которым они планировали охоту. Вторая волна — это носители культуры ямочно-гребенчатой керамики, которые пришли с востока, с территории современной России, около шести тысяч лет назад. Они принесли с собой новые технологии обработки камня, новые типы жилищ и, вероятно, первый пласт тех мифов, которые позже станут основой финно-угорской и, опосредованно, скандинавской космологии. Третья волна — это земледельцы и скотоводы культуры шнуровой керамики, которые вторглись в Скандинавию с юга около пяти тысяч лет назад. Это были степные кочевники, говорившие на раннеиндоевропейских языках. Именно они принесли в Северную Европу культ неба, представление о верховном боге-громовержце и идею о том, что миром правят циклические законы, записанные в движении светил.

Смешение этих трех потоков породило то, что археологи называют скандинавским бронзовым веком (1800–500 годы до нашей эры). Этот период парадоксальным образом оказался одновременно и очень богатым, и очень таинственным. Богатым — потому что через торговлю янтарем и мехами Скандинавия оказалась втянута в средиземноморский торговый обмен. В датских торфяниках находят великолепные бронзовые мечи, рога для питья, солнечные повозки, изготовленные с таким мастерством, что им позавидовали бы многие современные ювелиры. Таинственным — потому что эти люди не оставили письменных текстов. Все, что мы знаем об их космологии, мы должны реконструировать по изображениям, по ориентации захоронений и по аналогиям с более поздними кельтскими и германскими источниками.

Именно в бронзовом веке оформилось центральное для скандинавской космологии понятие — ось мира. Археологи находят в захоронениях бронзового века Швеции и Дании так называемые «бронзовые лопатки» — плоские бронзовые пластинки с отверстиями, которые носили на груди. На них выбиты сложные спиралевидные орбиты. В некоторых случаях эти орбиты явно изображают солнце с лучами. В других — они образуют нечто похожее на лабиринт, который может быть схемой небесной сферы, где планеты и звезды движутся по своим запутанным путям. Интерпретировать такие находки нужно осторожно. Но нельзя отмахнуться и от очевидного: люди Севера бронзового века наблюдали, запоминали и пытались изобразить движение небесных тел. И они делали это не с абстрактным академическим интересом, а потому, что от этого зависели сроки посева и сбора урожая.

Революционный перелом наступил около 500 года до нашей эры с началом так называемого предримского железного века. Климат стал холоднее и влажнее. Население сократилось. Многие поля, возделываемые тысячелетиями, забросили, и на них выросли леса. Торговые связи с югом ослабли. Но именно в этот период сформировалась та языковая и культурная общность, которую мы называем германцами. Археологическая культура Ясторф на территории современной Дании и Северной Германии — это первая бесспорно германская культура. Ее носители говорили на раннегерманском языке, от которого через тысячи лет произойдут и древнеисландский, и древнеанглийский, и древневерхненемецкий. Именно в этой культуре, на рубеже нашей эры, мы впервые встречаем признаки того, что астрономические знания систематизируются и начинают передаваться в форме, близкой к эддической поэзии.

Римские авторы I века нашей эры, такие как Тацит, дают нам первые письменные описания германских племен, живущих между Рейном и Эльбой, а также в южной Скандинавии. Тацит в своей «Германии» рассказывает, что германцы очень внимательны к знамениям, что они используют луну для отсчета времени, что они боятся нарушить порядок дней и ночей. Он пишет: «Они не считают дни, как мы, по ночам, а считают ночи по дням». Это очень важное этнографическое наблюдение, которое подтверждается всеми более поздними источниками. Для германцев, а затем и для викингов, счет времени шел от ночи к ночи. Неделя начиналась с темноты. Сутки — с заката. Это прямое следствие жизни на Севере, где зимой ночь доминирует, а летом день. Если ты живешь там, где солнце зимой показывается над горизонтом всего на несколько часов, ты неизбежно будешь воспринимать ночь как начало и основу, а день как короткую паузу между тьмами.