VUS HAAR – Космология древних калашей (страница 14)

Глава 20. Женские и мужские божества: дуализм сакрального пространства

Весь калашский пантеон пронизан чётким гендерным дуализмом: мужские божества (Индра, Саджигор, Мунджем Малик) ассоциируются с небом, огнём, войной, публичными ритуалами; женские (Курумай, Джештак) — с землёй, водой, плодородием, домашним очагом. Есть и нейтральные божества (Дезау вне категорий пола, Балумаин трактуется то как мужчина, то как существо без пола). Этот дуализм отражает не только космологию, но и социальное устройство: мужчины и женщины в калашском обществе живут в разных «ритуальных пространствах», которые пересекаются, но не смешиваются.

Табу, связанные с женскими божествами, включают запрет для женщин приближаться к алтарям Индра. Считается, что женская энергия (называемая «азишт», нечистота — в данном случае нейтральное понятие) ослабляет мужскую силу, необходимую для контакта с небесными богами. На практике это означает, что женщины не участвуют в Чомусе (кроме первых двух дней, и то только на определённом отдалении), не присутствуют при жертвоприношении козлов Индру, не могут быть дехарами (шаманами). Их религиозная жизнь сосредоточена вокруг Курумай и Джештак, чьи ритуалы, в свою очередь, запретны для мужчин.

Мужские божества, напротив, требуют от женщин строгого соблюдения менструальных табу (пребывания в башали). Нарушение этого табу мужским божеством (то есть женщина, которая во время менструации входит в храм Индра) карается «ударом с неба» (внезапной болезнью или смертью). Хотя прямых свидетельств таких наказаний нет, страх перед ними силён. Это приводит к тому, что калашские женщины, даже скептически настроенные к религии, не рискуют нарушать запрет — слишком велика цена.

Дуализм сакрального пространства имеет и позитивный аспект: он создаёт разделение труда и ответственности, при котором ни мужчины, ни женщины не несут бремени «всех» богов. Мужчина не обязан знать ритуалы Джештак (это женская тайна), женщина не обязана знать имена демонов, с которыми сражается Индр. Это уменьшает ритуальную нагрузку на каждого члена общины. В условиях, когда знание должно передаваться устно, такое разделение облегчает сохранение традиции: каждый пол хранит свою половину знания.

В современном калашском обществе гендерный дуализм сталкивается с новыми вызовами. Образование, которое получают девочки (в пакистанских школах), не включает женские ритуальные знания — они изучают ислам или светские предметы, а Курумай и Джештак остаются «бабушкиными сказками». Мальчики, хотя и участвуют в Чомусе, не всегда понимают его смысл, потому что им никто не объясняет символизм — старейшины считают, что «мальчик должен сам выучиться у богов, а не у людей». В результате оба пола теряют связь с божествами, и дуализм из механизма сохранения превращается в механизм потери: каждый думает, что другой пол знает и передаст, но не передаёт никто.

Глава 21. Демонология калашей: противостояние света и тени

Космология калашей не была бы полной без рассмотрения сил зла — демонов, которых называют «девар» (dewár) или «шарки» (šarkí). В отличие от индуистских асуров или зороастрийских даэв (демонов), калашские девар не являются изначально злыми — они были созданы Дезау как слуги, но взбунтовались, отказались поклоняться человеку и были изгнаны в нижний мир (или, по другой версии, в «тенистую сторону гор»). С тех пор они завидуют людям и стараются им навредить, но не потому, что они абсолютное зло, а потому что они «испорченные создания», чья природа искажена.

Классификация демонов у калашей включают несколько категорий. Во-первых, это «пай-девар» (демоны воды), которые живут в реках и озёрах, топят купающихся и портят водяные мельницы. Во-вторых, «маста-девар» (пьяные демоны) — самые опасные, нападающие на людей в состоянии опьянения (поэтому калашам запрещено напиваться в одиночку, только в компании, чтобы демон не смог вселиться). В-третьих, «рага-девар» (демоны болезней), которые вызывают лихорадку, кашель, кожные заболевания. В-четвёртых, «мандуль-девар» (демоны-оборотни), которые могут принимать облик козлов, собак или даже людей, чтобы обмануть жертву.

Демоны имеют иерархию. Во главе стоит «Шакран» (или «Мака-шайтан»), который считается братом Индра (или его неудавшейся копией). Шакран, в отличие от Индра, имеет не топор, а цепь, которой он душит людей во сне. Его имя, возможно, связано с санскритским «Шакра» (одно из имён Индра), что указывает на то, что борьба между светом и тьмой мыслится как конфликт между изначально равными братьями — мотив, близкий к иранскому дуализму (Ормузд и Ариман), но более архаичный.

Защита от демонов включает использование священного можжевельника (сущ): дымом от сжигания веток окуривают дома и алтари, чтобы девар не приблизился. Также ношение амулетов — кусочков кожи с записанными (дехаром) заклинаниями, мешочков с солью (соль враждебна демонам, потому что они не могут её переварить). В домах над дверью рисуют знаком «джанд» — свастику (до нацизма этот символ был общеиндоевропейским знаком солнца и защиты). Свастика у калашей называется «чар-зхар» (четыре крыла) и до сих пор рисуется углём на стенах.

Современные калаши, особенно те, кто принял ислам, часто отождествляют девар с мусульманскими джиннами или сатаной. Это синкретическое смешение ускоряет исчезновение оригинальной демонологии: зачем помнить имена и классификации девар, если можно сказать «шайтан» и быть уверенным, что Аллах защитит? Однако старейшины сопротивляются: «Наш девар — не шайтан. Шайтан служит Аллаху, а наш девар никому не служит, он свободный злодей». Свободное зло, не встроенное в теодицею — возможно, ещё один архаический аспект калашской мысли, утраченный монотеизмом.

Глава 22. Эволюция образов: от ведических корней к локальным формам

Проследив весь пантеон калашей — от Дезау до самых мелких духов источников, — мы можем теперь задаться вопросом: как эта система возникла и развивалась? Сравнительный анализ с ведийской, иранской и другими индоевропейскими традициями позволяет реконструировать эволюцию божественных образов на протяжении тысячелетий. Калашский пантеон не является застывшим слепком прошлого; он менялся под влиянием контактов, исторических событий и внутренней логики. Но скорость этих изменений была настолько низкой (из-за изоляции), что сегодня мы видим почти «живую окаменелость» индоевропейской религии раннего железного века.

Первый пласт — палеолитический/неолитический субстрат — включает почитание духов местности, культ предков и богини-матери (Курумай). На это указывает отсутствие индоевропейских этимологий для многих имён местных духов, а также сходство верований с неиндоевропейскими народами региона (буриши). Этот пласт, вероятно, был унаследован от автохтонного населения Гиндукуша, ассимилированного пришлыми индоевропейцами.

Второй пласт — раннеиндоиранский (proto-Indo-Iranian) — это боги неба и грозы (Дезау/Дьяус, Индра), ритуал жертвоприношения сомы/хомы, трёхчастная космология. Он был принесён в Гиндукуш около 1500-1200 гг. до н.э. предками дардских народов. Тогда же, вероятно, сложились основные мифы, записанные нами в предыдущих главах, но в более простой форме, без позднейших деталей.

Третий пласт — влияние зороастризма (или, точнее, ранних иранских верований, предшествовавших зороастрийской реформе). Оно проявилось в усилении дуализма (свет/тьма, чистое/нечистое), в появлении фигуры Саджигора (бога-судьи, наказующего) и, возможно, в абстрагировании Дезау (подобно Ахура Мазде). Однако калаши не приняли зороастрийского запрета на жертвоприношения животных и не демонизировали Индра (даэвы остались у них демонами, но дева — богами). Это избирательное заимствование.

Четвёртый пласт — локальное развитие в изоляции (последние 1000 лет). Появились божества, не имеющие аналогов (Балумаин), усложнились женские культы, возникла детальная демонология. Этот же период принёс синкретизм с исламом (который калаши отвергли как веру, но заимствовали отдельные образы — например, аналог пророка Хидра в некоторых мифах). Однако исламское влияние на пантеон минимально, потому что принятие ислама означало бы отказ от всего пантеона, а калаши этого не сделали.

Современная эволюция происходит под влиянием глобализации и туризма. Молодые калаши, общаясь с иностранцами, начинают упрощать пантеон: например, сводят всех богов к трём (Дезау, Индр, Джештак) или отождествляют их с христианскими/исламскими персонажами для понятности. Это ведёт к потере уникальности. Утрата имён многих второстепенных духов (как описано выше) — это, вероятно, самое быстрое изменение в истории калашской религии.

Что останется через 100 лет? Пессимистический прогноз: пантеон сократится до 2-3 имён, ритуалы будут имитироваться для туристов, и калашская космология превратится в «живую традицию» только в кавычках. Оптимистический: национальное возрождение (подобное тому, что произошло с иудаизмом в XIX веке) приведёт к кодификации и возврату забытых имён через архивные записи антропологов. Уже есть прецеденты: в 2010-х годах группа калашских старейшин обратилась к архивам Моргенстьерне, чтобы восстановить порядок ритуалов, утраченный за 50 лет. Мёртвая буква учёных записей ожила в практике. Может быть, так будет и с другими забытыми божествами.