VUS HAAR – Космология древних эрзя и мокша (страница 7)

Говоря о палеолите, следует упомянуть и о таком явлении, как «медвежий культ». На многих позднепалеолитических стоянках Европы, включая Костенки и Зарайскую стоянку, археологи обнаруживают захоронения медвежьих черепов и костей, интерпретируемые как следы ритуалов, связанных с почитанием медведя — хозяина леса, тотемного предка. На территории Мордовского края прямых свидетельств медвежьего культа палеолитического возраста пока не найдено, но это, вероятно, объясняется плохой сохранностью костного материала. Однако в более позднее время — в неолите и бронзовом веке — культ медведя засвидетельствован в регионе однозначно, например, на стоянке Пешка-Унь (на реке Вад). А в этнографической культуре эрзи и мокша медвежий культ сохранялся вплоть до XX века в виде запретов (нельзя называть медведя настоящим именем «овто», нужно использовать эвфемизмы — «дедушка», «лесной человек»), ритуалов медвежьей охоты и «медвежьих игр» (особого ритуального танца в медвежьих шкурах). Этот культ, вероятно, имеет палеолитические корни, что говорит о тысячелетней преемственности сакральных представлений.

Таким образом, палеолитические стоянки на территории исконного обитания эрзи и мокша, хотя их и немного, дают нам ценный материал для понимания самых древних пластов космологии. Мы видим: представление о Великой Матери («ава») — центральный образ мордовского пантеона — уходит корнями в палеолит. Мы видим: культ медведя, тотемного предка и хозяина леса, также имеет глубочайшую древность. Мы видим: использование охры в погребальном обряде символизирует веру в загробную жизнь, переход души в иной мир, и эта традиция дожила до наших дней. Мы видим: геометрические символы (зигзаг, ромб, спираль), которые позже станут элементами космологической карты, вышитой на одежде, уже присутствуют в палеолитическом искусстве региона.

Но есть и парадокс. Палеолит — эпоха, когда человек кочевал в поисках добычи, не имел постоянных жилищ (точнее, имел сезонные стоянки) и не накапливал имущество. Его космология отражала образ жизни кочевника-охотника: мифы были сосредоточены вокруг солнца, Луны, созвездий, сезонных циклов миграции животных. Переход к оседлости, к земледелию и скотоводству в неолите и бронзовом веке радикально изменил космологию: земля стала не просто территорией охоты, а «матерью-кормилицей», которую нужно обрабатывать и которой нужно приносить жертвы. Появились мифы о «пахоте», о «зерне, умирающем и воскресающем», о «змее, хранящем подземные богатства». Но палеолитические архетипы не исчезли — они ушли в глубину, став основой, на которую наслаивались новые смыслы. Именно поэтому в мордовской космологии до сих пор ощутимы черты палеолитического «звериного стиля» — отношение к животным не просто как к ресурсу, но как к братьям и предкам, наделенным душой и разумом.

Завершая главу, подчеркнем главное. Палеолит — это не просто «каменный век», от которого нас отделяют десятки тысяч лет. Это живая память, которая, трансформируясь, сохраняется в обрядах, символах и мифах. Космология древних эрзя и мокша не выдумана жрецами железного века — она выстрадана тысячелетиями выживания в суровых условиях ледникового периода, охоты на мамонтов и бизонов, кочевок в поисках лучшей доли. И когда мы, современные люди, пытаемся реконструировать эту космологию, мы должны заглядывать в глубину не на одну, не на две тысячи лет, а на все двадцать. Только так мы сможем понять, почему для эрзи и мокша медведь — священное животное, почему душа «ойме» может выходить из тела во сне, почему священные рощи «кужо» почитаются как места встречи миров. Все эти представления имеют палеолитические корни, и их сохранение в мордовской традиции — уникальный феномен, который заслуживает самого пристального внимания. В следующей главе мы перейдем к мезолиту и неолиту — эпохам, когда на территории региона произошла «неолитическая революция», которая кардинально изменила образ жизни человека и, соответственно, его космологию. Но фундамент, заложенный в палеолите, остался незыблемым.

ГЛАВА 4. Мезолит и неолит: первые попытки осмысления небесного купола.

Переход от палеолита к мезолиту и неолиту ознаменовал собой не просто смену технологий обработки камня, но глубочайшую трансформацию всего образа жизни человека, а следовательно — и его космологических представлений. На территории Окско-Сурского междуречья, как и на всей Восточно-Европейской равнине, эти изменения были связаны прежде всего с окончательным таянием ледника и формированием того ландшафта, который мы видим сегодня. Отступающий ледник оставил после себя систему озер, болот, песчаных террас и суглинистых равнин, которые постепенно заселялись лесами. Мамонт, бизон, шерстистый носорог — гиганты палеолита — вымерли или ушли на север. Им на смену пришли лесные животные: лось, медведь, кабан, бобр, куница, белка. Охота на крупного зверя требовала иной тактики — не загонной охоты на открытых пространствах, а индивидуального подкрадывания, использования лука и стрел, силков и ловушек. Человек из охотника на исполинов превращался в охотника-лесника, хорошо знающего повадки каждого зверя, каждую тропу, каждое дерево. И одновременно он начинал осваивать новые виды деятельности — рыболовство, собирательство в его наиболее развитых формах, а в конце неолита — земледелие и скотоводство. Неолитическая революция, как назвал этот процесс английский археолог Гордон Чайлд, была не просто технологическим скачком — это была революция в сознании, в отношении человека к миру, к богам, к самому себе.

Мезолит на территории Мордовского края (примерно XII-VI тысячелетия до нашей эры) представлен многочисленными стоянками, расположенными преимущественно на песчаных дюнах в поймах рек. Одна из наиболее известных — стоянка Подборное на реке Мокше, недалеко от современного города Краснослободска. Здесь археологи нашли характерные для мезолита микролиты — крошечные кремневые пластинки, служившие вкладышами в составные орудия: наконечники стрел, ножи, гарпуны. Микролитическая техника требует высокой точности, абстрактного мышления и, можно предположить, определенных магических представлений о «силе маленького». Каждый микроскопический отщеп — это не просто кусочек камня, а «сгусток силы», который можно вложить в деревянную или костяную основу, оживив ее. В параллель с микролитами в мезолите распространяется и искусство гравировки на кости и дереве — все более сложные орнаменты, которые уже нельзя назвать просто «украшением». Геометрические узоры — сетки, ромбы, треугольники, ломаные линии — покрывают рукоятки орудий, наконечники гарпунов, амулеты. Эти орнаменты, как полагают исследователи, несли не только эстетическую, но и магическую нагрузку: они должны были обеспечить удачу в охоте, защитить владельца от злых духов, помочь отличить «своего» от «чужого». В космологическом плане важно, что именно в мезолите начинают складываться представления о структурированности пространства: мир больше не воспринимается как хаотичное нагромождение лесов и болот, а членится на «священные» и «профанные» зоны, на места, где можно жить, и места, которых нужно избегать. Стоянки мезолитического времени часто расположены на возвышенностях, с которых хорошо видна округа, — это позволяло контролировать охотничьи угодья, но также и наблюдать за небом. Человек мезолита много времени проводил, глядя на звезды, — ночи были долгими, холодными, и костер не прогонял тьму. Именно тогда, вероятно, возникли первые, еще смутные представления о том, что звезды — это не просто огоньки, а «дыры» в небесном куполе, через которые проникает свет из Верхнего мира, либо что это — души умерших предков, которые смотрят на живых сверху.

Неолит (VI-III тысячелетия до нашей эры) принес с собой гораздо более значительные изменения. На территории Мордовского края этот период связан с распространением керамики — глиняной посуды, что само по себе имеет глубочайшее космологическое значение. Лепка горшка из бесформенного куска глины, обжиг в огне, превращение мягкой массы в твердую, водонепроницаемую емкость — это действие воспринималось как акт творения, аналогичный сотворению мира из первичного хаоса. Не случайно во многих мифологиях мира бог-гончар лепит людей из глины. В мордовской космологии прямого мифа о гончаре-творце нет, но есть образ Модавы (матери земли), из тела которой все возникает, и огня Тол-авы, который превращает сырое в готовое. Керамика фиксирует схему вселенной в своей форме и орнаменте. Например, сосуды с округлым дном, характерные для раннего неолита, символизируют небо, накрывающее землю, а ямочно-гребенчатый орнамент, покрывающий всю поверхность сосуда, — это сетка созвездий, наброшенная на небесный свод. Позднее, в эпоху развитого неолита, появляются сосуды с плоским дном — их ставят на стол, они устойчивы. Это символизирует изменение представлений о земле: она уже не плавает в океане, а стоит на чем-то твердом — возможно, на спинах рыб или быков, как в других мифологиях. У эрзи и мокша сохранилось представление о том, что земля держится на трех китах (или рыбах), которые плавают в подземном океане. Это представление, возможно, восходит именно к неолиту, когда контакты с неолитическими культурами Средиземноморья (откуда этот образ проник в Библию и античную мифологию) могли влиять на финно-угорский мир.