Всеволод Выголов – Памятники русской архитектуры и монументального зодчества (страница 27)
Таковы вкратце характерные особенности архитектуры церкви Иоанна Предтечи. Теперь выясним подробнее, как этот памятник соотносится с опубликованным ранее планом.
Чертеж плана входит в состав 10-го, так называемого «Смешанного», альбома «казенных» строений М. Ф. Казакова, ныне хранящегося в фондах Отдела графики Гос. н.-и. музея архитектуры им. А. В. Щусева. Он в альбоме помещен на л. 43. Выполнен план черной тушью со сплошной заливкой по контуру, без каких-либо поясняющих надписей и имеет лишь внизу масштаб в саженях. В этом же альбоме нами, кроме того, обнаружены еще два чертежа, относящиеся к тому же самому зданию, которые почему-то оказались незамеченными И. Э. Грабарем. Они помещены непосредственно перед планом, на лл. 41 и 42, и изображают фасад и разрез того же храма, что сравнительно легко устанавливается их простым сопоставлением
У нас есть все основания утверждать, что на трех чертежах представлен построенный в Белозерске храм Иоанна Предтечи. Особенно хорошо это доказывают чертежи плана и фасада, которые мало чем отличаются от существующего здания
Основным отличием является изображение на чертежах высокой стройной колокольни, примыкающей с запада в центре к трапезной храма. Она представлена в виде трех четвериков (более крупный нижний — с входными проемами и аттиком, более легкие верхние — сквозные, с широкими арками звона), украшенных колоннами и пилястрами и завершенных пологим куполом с люкарнами и тонким шпилем. У церкви Иоанна Предтечи колокольня отсутствует. Однако середина западной стены трапезной оставлена без декора, плоской и необработанной, что явно свидетельствует о первоначальном намерении возвести здесь колокольню[261]. По каким-то неизвестным нам причинам строительство здания не было осуществлено полностью, и колокольня так и осталась непостроенной; позднее рядом возвели маленькую деревянную звонницу[262].
Главная часть памятника — собственно храм — на чертежах немногим отличается от самого здания. Правда, в натуре боковые приделы теснее примыкают к ротонде, а их портики украшены в карнизе фронтона модульонами. Кроме того, барабан купола выглядит массивнее, выполненный более высоким, с суженными в боковых частях тройными окнами; по краям окон поставлены не полуколонны, как на чертежах фасада, а пилястры ионического ордера, причем круглые нишки над ними заполнены лепными розетками (на фотографиях 1910-х годов розетки частично утрачены). Наконец, в фонаре купола вместо предполагаемых арочных окон, фланкированных трехчетвертными колонками, сделаны прямоугольные проемы с ложной аркой в завершении и пилястрами по сторонам.
Гораздо больше отступлений от чертежей наблюдается в трапезной части белозерского здания. В его плане хорошо заметно упрощение ряда элементов архитектуры, намеченных в чертежах. Эффектный «переход», внутри полукруглый, с маленькими овальными помещениями в массиве боковых стен (в северном — лестница на хоры), заменен в храме более длинным, квадратным в плане, с простой внутристенной лестницей справа. Освещают «переход» два окна в боковых стенах, обрамленные колоннами с фронтоном, на месте которых в чертежах предусматривались ложные проемы в два света. Каждый из нефов трапезной на плане из альбома графически выглядит более законченным, с четко выявленными контурами полукружий, дополненными большими полукруглыми нишами в восточных концах; завершают их композицию две овальные комнатки с западной стороны среднего нефа, одна из которых использована для лестницы на колокольню. В церкви Иоанна Предтечи закругленность нефов подчеркнута не столь резко: крестчатые столбы «оторваны» от стен (соединены с ними «косыми» арками), благодаря чему ниши стали очень маленькими. Да и в портиках трапезной красивое большое арочное окно с балюстрадой и двумя тонкими колонками внутри, размещенное между двумя парами сильно раздвинутых полуколонн, уступило место трем обычным, прямоугольным проемам в равных интерколумниях, с круглыми окнами над ними.
Теперь несколько слов о соотношении размеров храма в натуре и на чертежах. Выстроенное здание имеет в длину 41,5 м и в ширину 27,5 м (по портикам приделов); согласно масштабу чертежей, его величина предполагалась несколько меньше: длина — около 36 м, ширина — 25,5 м. Столь значительное расхождение в продольных величинах (более 5 м) объясняется в первую очередь увеличением размеров «перехода» между ротондой и трапезной на 2,5 м (4,5 м в натуре против 2,1 м по чертежу) и самой трапезной почти на 2 м (16,7 м против 14,9 м). Остальные размеры отличаются между собой практически довольно мало: диаметр ротонды — 15,5 м против 14,8 м, длина апсиды — 6 м против 5,9 м, ширина трапезной — 23 м против 22 м.
Все вышеприведенные сопоставления позволяют заключить, что чертежи из альбома отнюдь не являлись простым графическим изображением существующего здания, не были «сняты» с натуры, а явно ему предшествовали. Иначе говоря, чертежи можно считать подготовительными проектными разработками, положенными в основу сооружения храма (или более поздними копиями с них). Перед самым строительством, а может быть в процессе его, этот первоначальный проект храма был несколько изменен, в связи с чем архитектура здания приобрела в целом более упрощенные и несколько утяжеленные формы.
Однако весьма сложно установить автора рассматриваемого памятника. Оставляя пока без анализа вышеуказанные различия между проектом и натурой, необходимо признать, что архитектура храма Иоанна Предтечи действительно обнаруживает большую близость к ряду построек В. И. Баженова, что и позволяет нам считать это здание его произведением.
Прежде всего внимание привлекает необычная, полная творческой выдумки и фантазии общая композиция здания. В ней отчетливо проявляется стремление к созданию закругленных пространственно-планировочных форм, свойственное большинству работ именно этого зодчего. В качестве аналогий можно привести такие значительные произведения В. И. Баженова, как проект перестройки Большого Кремлевского дворца, павильоны Царицынского дворца и Михайловского замка, а также проекты Смольного института и собственного дома зодчего, дом Румянцева (Хлебникова) на Маросейке и церковь Всех Скорбящих на Ордынке.
Особенно убедительно в этом смысле сопоставление проектного плана белозерского храма с планами Смольного института[263] и собственного дома Баженова[264], в которых глубоко продумана «игра» круглых, полукруглых, закругленных и овальных помещений. В этих проектах мы находим и аналогичный прием, который определил планировку основной части храма,— сочетание ротондальной формы с прямоугольными помещениями, имеющими закругленные торцы, и с полукруглыми нишами — «переходами». Подлинно баженовским выглядит в проектном чертеже храма устройство в толще стен полукруглых ниш и маленьких овальных (лестничных) помещений, служащих одновременно функциональным и эстетическим целям — облегчающих массив стен и усиливающих художественную выразительность общей конфигурации здания. Такие внутристенные ниши и лестницы зодчий часто использовал в своих работах на протяжении всего творческого пути, начиная со Смольного института и кончая Михайловским замком.
Пожалуй, ни в одном другом памятнике конца XVIII — первой трети XIX в. мы не найдем столь смелого, как в церкви Иоанна Предтечи, решения, соединившего ротондальный тип храма с трапезной. Храмы-ротонды, получившие самое широкое развитие в эпоху классицизма, особенно часто строились в усадьбах. Нередко, как в городах, так и в селах, при значительности прихода они расширяли свое внутреннее пространство за счет обширных трапезных. Объединение этих двух основных частей, обладавших обычно различной формой, в целостный архитектурный организм здания представляло определенные трудности и каждый раз осуществлялось зодчими по-разному.
В простейшем варианте цилиндрический объем храма, зачастую окруженный колоннадами, просто смыкался с прямоугольной в плане трапезной, иногда имевшей слегка скругленные углы (церковь Вознесения на Гороховом Поле в Москве, 1793 г.; церкви в подмосковных селах Архангельском, 1822 г.; Пехре-Покровском, 1825—1829 гг.[265]). Нередко трапезная частично «срезала» ротонду (церковь в с. Константинове, 1797 г.[266]) или, наоборот, последняя была «вдвинута» внутрь трапезной (церкви в с. Андреевском 1803 г.; с. Ивашове, 1815 г.[267]). Широкое распространение получил вариант композиции, в котором трапезную уравновешивал только сильно выдвинутый из ротонды к востоку алтарь (церкви в с. Щеглятьеве, 1783 г.; с. Богослове, 1795—1801 гг.[268]), а поперечную ось здания подчеркивали портики боковых входов (церкви Вознесения в Коломне, в с. Иславском, 1799 г., с. Одинцове, 1802 г.; с. Петровском, 1805 г.; с. Аристов Погост, 1822 г.[269]). Наиболее оригинальное решение этот вариант получил в работах зодчего М. Ф. Казакова, который придавал алтарю и приделам по сторонам трапезной цилиндрическую форму (церковь Козьмы и Демьяна на Маросейке в Москве, 1791—1803 гг.; ее реплика в храме с. Шиманова, 1801 г.[270]).