Всеволод Выголов – Памятники русской архитектуры и монументального зодчества (страница 2)

«Корсунские» врата в Новгороде. XII в. Рукоять в виде львиной маски.

Пропорциональное соотношение полос обшивки и филенок (примерно 1:2) придает «корсунским» дверям определенную монументальность. Несмотря на свои относительно небольшие размеры, они обретают торжественно-величавый вид. Однако хорошо читающиеся, довольно изящные кресты вступают в противоречие с тяжеловатыми широкими обкладками[19]. Резной орнамент, которым украшены все полосы обшивки также не смягчает этого противоречия, подчеркнутого резными восьмилепестковыми массивными розеттами. Узор, несколько «раздробив» фон обкладок, оживляет их мерцанием блестящих и матовых поверхностей, но не нарушает впечатления тяжести и массивности всех полос обвязки. Большую часть узорочья составляют различные композиции из тюльпановидных цветов, прорастающих на толстых стеблях с листьями, заключенные в своеобразные фестончатые медальоны. Отдельные замкнутые, нечеткие по своим силуэтам фестончатые или шестилепестковые медальоны, внутри которых размещаются различные узоры со сбитым, нечетким ритмом и весьма относительной раппортной повторяемостью, составляют главный элемент убранства врат.

Рассматривая их орнаментальное узорочье, можно отметить довольно большие несовпадения множества резных линий, особенно при «переходе» орнамента из одной «зоны» в другую, чаще всего на стыке пластин. Так, на правой створе врат двойная контурная линия, обрамляющая все вертикальные обкладки, у второй филенки прерывается на 22,5 см, т. е. на ширину горизонтальной обкладки, тогда как на левой створе эти линии существуют. В узорах, особенно на стыке пластин, где обычно помещается часть медальона, очерченного двойной врезной линией с тюльпановидными цветами на стеблях внутри, также обнаруживаются значительные несовпадения (левая створа) либо вообще не имеется продолжения на соседней пластине (правая створа). Все эти несовпадения вряд ли можно объяснить общим характером небрежно нанесенного узорочья. Они могли появиться лишь в том случае, если мастер декорировал отдельные пластины, а уж затем прикреплял их к дубовым створам дверей с помощью кованых гвоздей. Причем мастер заранее знал, где и как будут размещаться восьмилепестковые шляпки гвоздей (соответственно в пластинах врат были проделаны отверстия), поскольку резные чешуйки или лучи розетт заполняют лишь периферию медальона, оставляя центр его неразгравированным, ибо там должна была находиться шляпка гвоздя. Такая орнаментация возможна лишь в том случае, когда гвозди не вставлены или вынуты из своих гнезд-отверстий, т. е. либо при создании, либо при перемонтировке, когда набор отдельных пластин собирался и крепился на месте с помощью гвоздей и заклепок.

Однако, прежде чем ответить на вопрос, «когда были разгравированы врата?», необходимо ответить на вопрос, где и когда они были созданы.

Врата из экзонартекса Софии Константинопольской. VII в., (прорись с фотографии, пунктиром обозначены реконструируемые перекладины крестов).

Клеймо врат из экзонартекса Софии Константинопольской. VII в., (прорись с фотографии, пунктиром обозначен графически реконструируемый крест).

Напомним, что все писавшие о них довольно единодушно в качестве аналогий называли памятники византийского круга — по преимуществу сохранившиеся в Италии бронзовые двери константинопольской работы XI—XII вв., не вдаваясь при этом в конкретный разбор произведений.

Публикации последних лет[20] позволяют более точно определить место «корсунских» врат среди произведений византийского искусства X—XII вв.

Рассматривая целый ряд византийских бронзовых дверей[21], начиная с древнейших, относящихся к VII в. из экзонартекса Софии Константинопольской и кончая дверьми XII в. в итальянских храмах, можно заметить, что они составляют две группы. Одна — врата, разделенные полосами обвязки на малое количество филенок (от 4 до 8) с изображениями крестов. Вторая — двери, поверхность которых разбивается поперечными и продольными, довольно тонкими полосами на 24, 36, 48 и даже 54 филенки-клейма[22]. Помимо процветших, так называемых голгофских, крестов, на них помещаются различные изображения святых, отдельные евангельские сцены и др.

Символика изображений первой группы проста, помещенные на них кресты как бы осеняли входящих в храм, «программа» врат второй группы была более насыщенной и сложной: изображаемые здесь, наряду с крестами, Христос, Богоматерь, Иоанн Предтеча, архангелы и апостолы выступали также и как предстатели и молители за род людской перед вышними силами.

Сохранившиеся врата первой немногочисленны. К ним относятся двое дверей VII в. из экзонартекса Софии Константинопольской (см. илл.)[23] и врата первой половины XI в. из Великой лавры на Афоне[24]. Софийские константинопольские двери «разбиваются» на четыре филенки, в каждой из которых помещались накладные четырехконечные вытянутые кресты с двумя растительными завитками, вырастающими из своеобразных, типа греческих кратеров, ваз с длинным горлом. Нижние ветви креста предстают здесь в своем как бы изначальном варианте мотива «процветания». На других дверях в двух верхних филенках под арками, опирающимися на две мощные колонки, размещаются вытянутые четырехконечные кресты, а в двух нижних — кресты, под треугольным навершием. Колонки, поддерживающие арки, были украшены спиралевидным накладным узором, благодаря чему они воспринимались как витые[25]. Нижние кресты и все поперечные перекладины дверей орнаментируются овалами и кружками, имитирующими инкрустацию драгоценными камнями. На вертикальных «стволах» верхних крестов размещались в окружении двухрядной плетенки изображения животных и растительных узоров[26].

Афонские лаврские кованые врата, хотя и восходят к той же традиции украшения дверей только крестами, декорируются более сложным способом. Каждая створа этих врат разделена на четыре несколько заглубленные филенки, обвязка которых украшена резными четырехрядными плетенками. В верхних филенках размещены резные четырехконечные процветшие кресты, в нижних — рельефно-резные двенадцатилепестковые розетты, заключенные в переплетающиеся круги с четырьмя петлями по сторонам[27].

Клейма врат собора в Салерно. 1099 г.

Все горизонтальные и вертикальные полосы-обкладки украшены резным стилизованным растительным орнаментом, варьирующим усложненный мотив виноградных листьев[28]. Ручками двери служат литые накладные львиные маски с кольцами в зубах.

В сравнении с софийскими константинопольскими вратами VII в., афонские двери чрезвычайно насыщены резным узорочьем и значительно декоративнее. Относясь к той же первой группе, они представляют одно из последних звеньев в цепи этих своеобразных монументальных произведений, основным элементом украшения которых является изображение креста.

Все более поздние врата константинопольской работы, происходящие из итальянских соборов в Амальфи (1060 г.), Монтекасино (1066 г.), Атрани (1087 г.), Салерно (1099 г.) (см. илл.), декорируются гораздо более разнообразно: наряду с накладными и гравированными крестами, приобретающими все более изощренные, декоративные очертания, появляются фигуры святых, исполненные в сложной технике резьбы, инкрустации серебром, чернью, киноварью, цветными пастами, а также различные орнаментальные композиции и резные узоры. По сравнению с ними лаврские врата — произведение несколько «архаическое». Новгородские корсунские двери, плоскости которых расчленены небольшим количеством филенок, декорированных крестами, скорее всего можно отнести к произведениям именно этого «архаического» типа. Однако, несмотря на относительную типологическую близость (членение дверей на малое количество филенок, система размещения рельефных шляпок гвоздей на поверхности врат, львиные маски), отличия их представляются гораздо более значительными и существенными, чем черты сходства. В самом деле, кресты на лаврских дверях четырехконечные и заполняют лишь центр прямоугольной, почти квадратной пластины-филенки. По сторонам креста почти в углах филенок размещены четыре шестиконечные розетты. Процветшие ветви креста воспроизводят формы аканфовых листьев. Крест с кружками на концах разгравирован чередующимися овалами и четырехугольниками, имитирующими драгоценные камни.

Сильно отличаясь, таким образом, от крупных, гладких, целиком заполняющих филенку, расположенных под арками на колонках, накладных шестиконечных стилизованных новгородских крестов, лаврские находят аналогии в изображениях на названных выше вратах константинопольской работы XI в., помещенных в порталах различных итальянских храмов. В их декоре также имеются изображения четырехконечных процветших голгофских крестов (помимо клейм, где представлены фигуры святых и евангельские сцены). Как и лаврские, они имеют те же кружки и «слезки» на концах перекладин и подножия-ступени. Однако, в отличие от резных крестов афонских дверей, на итальянских обычно помещаются кресты рельефные накладные и лишь изредка гравированные. Кресты подобного типа (за исключением одного клейма из 54) украшают врата церкви Сан Паоло фуори ле мура в Риме (1070 г.) (см. илл.) и другие памятники конца XI в.[29] Причем все они предстают в достаточно развитом и разработанном орнаментальном варианте, а в рисунке их можно заметить одну любопытную особенность: подножия или ступени крестов постепенно от произведений XI в. до середины XII в. приобретают неконструктивный, орнаментальный характер, обнаруживая тенденцию к исчезновению. Одновременно изменяются пропорции самих крестов, вертикальные перекладины становятся короче, а нижние ветви более изогнутыми и упрощенными.