Всеволод Болдырев – Судьба-Полынь (СИ) (страница 78)

Ная пожала плечами.

— Какая разница? Я за подружкой пришла. Идти нам надо. — Она сделала к ним еще несколько шагов, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от стоявших рядом двух громил.

— Ишь, какая быстрая, так легко не отпустим. Ублажишь сперва. Потом ступайте.

Их измышления Наю просто поразили. Совсем не впечатлили кинжалы у нее в руках и мертвец за спиной? Хотя, от мужиков так несло винным перегаром, нетрудно догадаться, что они до безобразия пьяны. Тем лучше.

— Всего-то. Запросто. Только первыми будут вот они, — кивнула колдунья на ближайших насильников. — Они мужики видные, справные. С них хочу начать. Ты, бородатый, последним пойдешь.

Ее тон и слова подействовали, как удар кулаком в скулу. Опешили, переглянулись.

— Это мы сами решим, кто первым будем, твое дело, девка, только ноги раздвинуть, а не командовать, — пыхнул с гневом бородач, по-видимому, старшой в этой компании.

— А че тут такого, если девка захотела, пущай Анерко с Рудко ее первыми поимеют, — подал голос зажимавший прежде Сае рот мужик.

— Повякай мне!

— Не, а че ты всегда первый? Жребий надо кидать, чтобы по-честному, — вступили в спор остальные, напрочь забыв и про покалеченную девушку на земле и про ту, что стояла с кинжалами позади.

Это стало их ошибкой. Первым упал Рудко, за ним Анерко. Мгновение растерянности было кратким.

— С-су-ка! — процедил старшой, выломав из забора штакетину. — Кровью захлебнешься.

Он много еще чего хотел сказать, судя по перекошенной в злобе роже. Не успел. Наю учили действовать, а не слушать грязную ругань.

Шаг вперед, перекрестный удар кинжалами и голова насильника откинулась назад, обнажив перебитые сухожилия и шейные позвонки.

Последний оказался не прост. А на вид — тюфяк туповатый. И откуда в руках гасило появилось? Размотав кожаный ремешок с чушкой, он умело направил гирьку Нае в висок. Она успела увернуться. Но едва выпрямилась, как очередной удар пришелся в плечо. Припечатало ощутимо. Девушку развернуло, осушило руку. Синяк будет огромный! Ну да лишь бы кости целы остались. А чушка вновь летела к колдунье, метя в переносицу.

Девушка пригнулась, швырнув одну из «сестренок» в мужика. Кинжал вошел ему аккурат в горло, отлетевшее назад гасило смяло нос и повисло в упавшей безвольно руке.

— Ная, сзади! — крикнула пронзительно Сая.

Чувствуя за спиной угрозу, колдунья прыгнула вперед, резко развернулась, вскочила, готовая к бою, но появившийся неизвестно откуда еще один мужик оказался не менее ловок. Петля кнута захлестнула девушке шею, сшибла на землю на колени.

— Удушу курву. Всех корешей положила. Кто ты такая, сучка? Отвечай!

Это колдунье вряд ли сделать удалось бы, кожаный ремешок перетянул горло так, что мир расплылся перед глазами. Но она успела заметить, как приподнялась на одном локте Сая, сложила непослушные пальцы в заклинании.

— Нет! Не надо! Остановись! — крик рвал горло, но лишь хрип и слюни вылетали изо рта.

А потом случилось то, чего боялась и пыталась предотвратить Ная. От пронесшейся над головой волны холода затрещали волосы, закололо кожу. Петля ослабла, и рядом рухнуло тело мужика, превращенное в ледышку.

— Твари! Твари! Они хуже выродков тьмы. И их мы еще защищаем?! Ненавижу! Ненавижу! — рыдала Сая.

Ная откинула кнут, судорожно хватая ртом воздух. Придя в себя, подползла к Мышке, прижала к себе, успокаивающе погладила по голове.

— Тихо. Тихо. Все закончилось. Они мертвы.

Если бы все было так на самом деле. Неприятности только начинались. Колдунья не знала, сколько понадобится времени Дарующим, чтобы засечь выплеск колдовства и нагрянуть сюда. Вряд ли им удастся уйти с Мышкой далеко. Выловят все равно, куда не прячься. И что остается? Сражаться! Найти удобное для обороны место и продать подороже жизнь.

Она вскочила, сжав рукояти кинжалов.

Кто-то приближался. Частые шаги становился все явственнее. Быстро обнаружили. Что ж, посмотрим, кого больше любит Незыблемая.

Глава 28

— Вставай.

Кто-то настойчиво потянул за рукав. Тело, словно в него вдохнули силы, подчинилось; ноги сами понесли вперед. Ильгар смотрел на мир, как сквозь густой туман. Впереди маячил изящный силуэт. Волосы опускались черным водопадом до ягодиц, оставляя открытыми крепкие бедра и икры. Фигура была смутно знакома. Покрытая глиной кожа моментально оживила в голове целую россыпь образов.

— Что ты здесь делаешь? — с трудом промямлил Ильгар.

— Добро, — черноволосая оглянулась. На веревке с шеи свисала глиняная свирель. Темные глаза горели взволнованным огнем. — Тварь три седмицы при помощи Иглы вытягивал из тебя силы. Крови выкачал столько, что на весь твой отряд хватит!

— Иглы?

— Артефакта. Благодаря ему ты все еще жив, человек. Хотя и наполовину мертв. — Она резко свернула в узкий коридор, где даже факелы не горели.

— Где мы? — У Ильгара кружилась голова, он сбивался с шага.

— В катакомбах Твари. Ничего больше не спрашивай, просто молчи и иди следом. Если повезет — выберемся отсюда живыми оба. Нет — нам никто не позавидует.

На Ильгара накатили воспоминания. Он охнул, привалился плечом к стене.

Вспомнил, как его притащили в пирамиду, привязали к столу. Масбей стоял неподалеку, у высеченной из оникса скульптуры со стершимися очертаниями, и негромко постукивал пальцами в барабан. На лице застыла гримаса скуки. В стены были вколочены скобы, с которых свисали ржавые цепи. Свет давали чадящие факелы. Тварь ввалился в пыточную. Громко мыча и раскачивая головой, склонился над Ильгаром, с наслаждением втянул воздух рваными ноздрями. Тем временем помощники внесли тяжеленный ящик, высеченный из камня, и с грохотом водрузили на стол. Своротили крышку и прыснули, кто куда, словно испугались содержимого.

— Это необходимо? — безучастно спросил Масбей. Тварь кивнул. — Ее давненько не пускали в ход.

Палач заулыбался. Ткнул изувеченным пальцем в Ильгара, развел руки в стороны.

— Хорошо. Сила нам нужна. Тем более, такая.

Масбей вышел из пыточной.

Тварь подковылял к ящику, вынул из него нечто черное и блестящее. Тонкое короткое лезвие, будто выкованное из мрака. От него разило смертью, миром с ледяными торосами и шепчущим на сотни голосов ветром. Ильгар не хотел туда вновь. Он дернулся, но старые бронзовые кандалы держали крепко.

Уверенным движением палач вогнал в левое предплечье десятнику иглу. С шипением она погрузилась в плоть, наполнив воздух тошнотворно-алым паром. Ильгар заорал, повис обессилено на цепях. Крылья проматери мрака обняли его и утянули за собой в бездну.

Очухался в клетке, лежа на прелом камыше, в окружении гниющих трупов и стенающих людей, от тех самых трупов не шибко отличающихся. Вонь стояла невыносимая. Жарко. Всюду кружили мухи, крысы без опаски жрали мертвых и живых. Те, кто был в силах, топтали противных тварей, отрывали им головы и, что совсем уж мерзко, ели грызунов. Влагу собирали со стен. Иногда разворачивались настоящие побоища за место у северной стороны, где мох, покрывавший глину, был самым жирным. Первое время Ильгар не мог даже встать. Лишь отмахивался от крыс, ломая им хребты. Он бы умер от жажды, но река судьбы принесла нежданную помощь.

— Пей, — над ним склонился иссушенный, бледнокожий человек с седыми колтунами волос. Борода его была густой и черной, глаза — как тлеющие угли. — Ты не из местных, — бородач выдавил в рот десятнику немного воды из пучка мха. — Разрез глаз не тот, волосы слишком темные и фигура не забитого раба, каких тут большинство.

— Я… жнец… — Ильгар знал, что кроется в глазах этого человека. — Ты — Дарующий?

— Был когда-то. — Тот уселся рядом, вытянул ноги, закованные в кандалы, и тяжело вздохнул. — Теперь — ничто. Безымянный пленник.

— Ты несешь в себе частичку могущества Сеятеля…

— Нес. Тварь выжал все до капли. Не сегодня, так завтра, просто скормят пиявкам. Во мне больше нет нужды. Отряд погиб, не выполнив поручение, которое возложил на нас Совет. Теперь я даже врагам не интересен.

Он встал, отогнал от стены еле шевелящихся пленников и сорвал еще один пласт мха. Снова напоил Ильгара.

— Этот пучок оставь себе. Собирай им воду и пей — она сочится сквозь кладку… Сам-то как оказался здесь?

— Тоже привел отряд, — Ильгар почувствовал себя лучше. — Но сглупил, и угодил в лапы к этим… Кто они такие?

— Болотный народ, поклоняющийся Черным богам. Крепись. Сбежать отсюда невозможно.

Вскоре Дарующего увели. Ильгар даже имени не успел его узнать.

Пленников поили горячим рыбным отваром с кусочками грибов, иногда давали лепешки из водорослей, чтобы поддерживать силы истязаемых. Но желудок отказывался принимать даже воду.

Тело десятника превратилось в холст для порезов и ссадин; хранило следы раскаленных щипцов и плетей. Слуги твари собирали капли крови в глиняные крохотные сосуды и прятали в деревянном сундучке. Время измерялось болью. Но каждое утро Ильгар просыпался отдохнувшим и почти невредимым, хотя кожу покрывали еще не до конца зажившие рубцы. Зрение вернулось; сломанные кости срослись, пусть и неправильно, отчего пальцы плохо слушались хозяина. Все это удивляло, но черноволосая знала ответ на загадку…

— Шевелись! — богиня встряхнула его за плечи, не дав потерять сознание. — Терпи, человек. Сдюжишь, — она почти прильнула губами к его губам, говорила горячо и страстно. Змеиные зрачки смотрели с надеждой. — Иди за мной! Игла — мощнейший артефакт. Он способен излечить даже смертельные раны. Но, как и многому, Андере нашел ей иное применение.