Войцех Сомору – Циян. Сказки тени. Том 1 (страница 22)
Вэй молчал, как-то слишком тяжело глядя на Сюин.
– Ты никогда не видела их вблизи, да?
– И не собираюсь. Демоны и так опасны, а в Ночное шествие – тем более. Так боишься – ну и приезжай к нам каждый год. Кан будет рад, если окажется в отпуске.
– Я… Это как-то…
– Да брось, Чжан, ты просто от безделья здесь которую неделю задержался?
– Не задержался я!
Сюин хитро улыбнулась. Дурной он был, но хороший. И приходил к ней каждый день – скоро придётся слушать нотации отца.
– «Не задерживайся» подольше, хорошо?
Вэй покраснел, что-то забормотав, а девочка бросила ему новый тюк.
– Давай, нам нужно ещё яблоки запаковать, Кан их обожает до помешательства. Интересно, на севере хоть какая-то нормальная еда растёт?
***
На следующий день солдатам огласили приказ о возвращении караула вдоль рудников, а Сяо поделился с капитанами новостью о том, что подготовки к Ночному Шествию не будет. И это было последней каплей. Кан раздражал их – своим говором, упрямством, заносчивостью и сумасбродством. Сама Бездна не знала, каким образом он за неделю успел всё продумать, но после долгого совета все сошлись во мнении, что и дозоры были изменены со злым умыслом. Пораскинув мозгами, солдаты обнаружили, что поставили их так, дабы каждый терпеть не мог напарника, из-за чего не выходило ни поспать нормально, ни выпить, ни даже партейку сыграть. И теперь ещё вот это. Решение было принято моментально, а указать начальнику гарнизона подобающее ему место решили ночью. Сяо, выслушав бунтовщиков, перекрикивающих друг друга и поносящих Циня на чём свет стоит, мешать не стал, но и участвовать отказался. Как только солнце начало скрываться за кромкой деревьев, Лян Сяо сплюнул на землю, оседлал лошадь и, не говоря ни слова, уехал из форта. Дурной мальчишка. Жаль его, но не настолько, чтобы наживать себе проблем.
– Может, мы сами подготовимся к «шествию»? – один из лейтенантов как-то растерянно посмотрел на оставшихся капитанов. Дурное всё-таки дело они задумали.
– Ага, чтобы он накорябал на своих дощечках фамилии и отправил окружному цы-ши, а там и в столицу. А потом поедешь ты в шахты, да только не охранять, а тележки тягать. Нет уж, покончим с этим – тогда и подготовимся. Шесть дней осталось.
– И то верно. Ну что, начнём?
– Как стемнеет. Передай остальным.
Кан наконец-то провалился в сон.
Он был слишком измотан за последние дни, пытаясь собрать безумную головоломку форта Илао. Время утекало из-под его пальцев, и надо было честно признаться себе, что выстраивание отношений не оказалось его сильной стороной. Он понятия не имел, как найти общий язык с северянами и при этом умудриться изменить тот порядок, который должен был загнать их зимой в голод, а по отчётам – к допросам из столицы. Половина присланного снабжения, не только продовольственного, волшебным образом улетучилась, а просить новое было бесполезно. Дисциплина среди состава умерла задолго до его приезда, и сейчас он с какой-то любовью вспоминал пьяных Чжанов и даже генерала Вана. Под командованием последнего хотя бы не возникало вопросов о субординации. Что же делать?.. С тяжёлыми мыслями Цинь не расставался даже во сне, мучаясь дурными кошмарами, в которых они с Цзыданем менялись местами, и уже его, Кана, остывающий труп, заметённый рыхлым колючим снегом, находил бывший начальник гарнизона на замёрзшей тропинке.
Как только на землю опустилась темнота, а в форте вспыхнули первые факелы, около кабинета начальника гарнизона стали собираться заговорщики – несколько рядовых солдат и весь офицерский состав, за исключением Сяо. Остальные поддерживали замысел молчаливым бездействием: форт продолжал повседневную рутину, словно ничего особенного не происходило.
Капитан Шао постучал в дверь и заглянул в кабинет, освещённый тусклым лунным светом, пробивающимся через решётку.
– Господин Цинь? Нам бы на пару слов.
Махнув рукой остальным, он прошёл внутрь. Было темно, в воздухе всё ещё витал запах дыма, поднимающегося над огарком свечи. Дёрнув за ручку двери, капитан убедился, что спальня заперта. К ней тут же подтолкнули бывшего интенданта, зазвеневшего связкой ржавеющих железных ключей, – по долгу службы он носил с собой все (на всякий случай) и совершенно случайно забыл отдать дубликаты после того, как Цинь его разжаловал. Тихо щёлкнул замок, но дверь всё ещё не поддавалась. Шёпотом выругавшись, один из солдат жестом приказал ему отступить и достал странный металлический прутик с двумя крюками на концах, погнул его и просунул в замочную скважину, чтобы подцепить щеколду. Осторожный, гад, этот Цинь, да только баррикады не помогут, – вот о чём думали все, не задаваясь вопросом, зачем их товарищу такое приспособление. В тишине раздался ещё один щелчок. Они просто рапортуют об очередном волке. Или медведе. Какая жалость! Бедный столичный мальчик, не был готов… И похоронят со всеми почестями, а там уже даже его отец не сможет выяснить, что случилось – плоть разложится. А может, и правда подманить волка? Волки всегда голодны. Это они решат позже.
Первые шаги.
Темнота спальни – ни лампы, ни факела, ни одной лишней вещи. Спящий начальник на кровати. Надо просто зарезать его, как свинью, и дело с концом. Капитан Шао снял со стены факел, поджёг его и поднял над их головами. Пламя вспыхнуло, облизывая стены, и тени солдат заметались по каменной кладке, обнажая один ряд знаков за другим. Десятки, сотни странных письмён, от одного вида которых солдаты замерли, не понимая, что происходит. Они никогда такого не видели, что это за язык? Знаки скалились со стен, переплетаясь между собой, отпечатывались на сетчатке глаз, завихряясь в странном танце. Задрав голову, кто-то заметил, что они даже на потолке. Может, он сумасшедший, может, здесь что-то не так?.. И зачем Цинь спит с повязкой на глазах? Но письмена…
Что это за язык?
Почему так больно?
Почему знаки расплываются перед глазами?
Откуда эта ноющая боль, прорастающая от глаз к вискам, точно иглу вводят прямо в череп?
Куда делись письмена?
Куда пропала комната?
ПОЧЕМУ ОНИ НИЧЕГО НЕ ВИДЯТ?!
Крики разрезали тишину, будто удар клинка, и моментально разбудили Кана. Он не видел, но слышал людей – раз, два… Пятеро внутри, ещё несколько переговаривались снаружи. Решились-таки. По комнате метались люди, цепляясь за искажённые ужасом лица, размазывая пальцами что-то липкое, касаясь пустых глазниц, от чего вой только усиливался. Факел упал на каменный пол и взметнул столп искр, слабо освещая для тех, кто остался в коридоре, чудовищную сцену. От двери отшатнулись, замечая среди мечущихся людей тень Циня, который инстинктивно схватился за меч. Полыхнули отблески пламени на стали, и крики перешли в вой. Оставшиеся заговорщики, белые от ужаса, бросились в коридор, наступая друг другу на ноги и сшибая мебель.
– Стоять!
И, услышав приказ Кана, застыли на месте как вкопанные.
***
– Слушай, ну вы же с братом не проклятые шэнми, зачем…
– Это разные понятия! Небо, вы что, вообще ничего не знаете о магии?
Сюин забрала последние фигурки Вэя с доски, раскуривая трубку южанина.
– Да откуда? Братья, небось, считают, что у вашего отца две головы.
– Как всё плохо. Ну… как тебе объяснить. Проклятыми рождаются, шэнми – становятся. Вон, мама тоже проклятая. Но она не может колдовать, как отец, она не знает печатей и не сможет их начертить, не рискуя ошибиться в линиях. По воздуху разве что-то передвигает, для этого много ума не нужно.
– А как она…
– Выжила? – Сюин усмехнулась. – У высоких семей – высокая защита… Да и не рождаешься ты с меткой Бездны на лбу. Просто когда поняли, что к чему, папа уже был придворным шэнми. Ну и дедушка предложил выгодный союз: дочь не отправится на костёр, а у папы будет приличная партия. Ты же не думаешь, что там очередь в жёны проклятого стояла?
– Наверное, нет. Кхм, – Вэй отобрал трубку, выбивая из неё травы. – Ладно. Так зачем вас-то учить печатям?
– «Это не оружие, это защита», – устало повторила Сюин, одному Небу известно, в который раз. – Так папа говорит. Оживить печать может только проклятый; даже если ты выучишь их все, то не сможешь колдовать. Но и просто начертанная печать несёт много разрушений. К тому же, кто знает, может, у нас родятся проклятые дети – кто их научит, если отец умрёт? А ещё, если меня кто-то обидит, я могу сделать так, что у него глаза вытекут!
– Врёшь!
– Нет! Ты Бая спроси про его слепого дружка, – Сюин хихикнула. – Вообще, это весело. Кан совсем в детстве помешался на этом, научился бегать и драться вслепую, представляешь? Сколько же я его колотила палкой! Всё боялся, что столкнётся со страшным колдуном и ослепнет.
– Так вот почему он так бежал через окопы… – Вэй нахмурился. – Я всё пытался вспомнить. Там… у Хонгха, от пыли и пепла глаза открыть не мог, а он меня тащил вперёд и вперёд.
– Брат дурной, но сильный, – Сюин медленно кивнула. – Вообще, я не знаю никого более упрямого, чем он. Поэтому и не волнуюсь. Он всех, кроме папы, побьёт.
– Ты о севере?
– Я о всех, – Сюин на секунду помрачнела, но затем фыркнула и потянула руку к трубке. – Ну? Забил заново? Сколько можно возиться с такой простой штукой, а?
***
…три шага от двери, пять – от кровати до шкафа. Ему нельзя открывать глаза, даже если слетит повязка. Кан поймал первого солдата у стены и, прежде чем успел задуматься, отрубил ему руку, отталкивая визжащую тушу на кровать и двигаясь дальше. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Когда фигура Цинь Кана развернулась к оставшимся заговорщикам, те замерли от одного оклика. Это хорошо. Очень хорошо.