Войцех Сомору – Циян. Сказки тени. Том 1 (страница 21)
Глава 13. Бунт
– Ты слышал, что «начальник» учудил?
– Не-а.
– Интенданта разжаловал. Ребята говорят, разнос ему устроил, а потом из кабинета пинком выгнал.
– Да за что ж его? Нормальный мужик!
– Кто этих столичных знает? Решил, сопляк, что раз начальства нет, то он здесь сам себе царь. А тихоней-то неделю ходил!
– Да он Сяо боялся.
– Или что волки в дозоре задницу откусят.
– Ну так теперь-то в форте сидит, безопасно. Тьфу! Цзюэ…
Два старых капитана следили за разгрузкой продовольствия. Слухи будоражили форт, заставляя солдат с каждым днём хмуриться всё больше. Цинь Кан не последовал совету просто подписывать бумаги и начал буквально переворачивать всё с ног на голову. Капитанам было невдомёк, что мяса в их пайках прибавилось не потому, что повар расщедрился, а из-за ругани за дверями кабинета начальника форта. Кан крыл интенданта всем, что только в голову приходило. Интендант не понимал, за что с ним так, хлопал глазами и лепетал, что секретная кладовая (о которой он не мог быть не в курсе, распоряжаясь распределением провианта) – дело обычное, во всех фортах есть. Ну подумаешь, они немного переборщили! Так господин Цзыдань надеялся, что отец Кана поможет им не помереть с голоду, шепнёт кому надо в столице, вот и… Где-то на этих словах двери распахнулись, а интендант был вышвырнут из кабинета пинком, с рыком, что он разжалован в рядовые и с сегодняшнего дня отправляется чистить конюшни. И только мрачно наблюдавший за ними Сяо собирался заметить, что это решение было поспешным, как Циня и след простыл.
Но лучше бы он сидел на месте. Юный цзюэ совал свой длинный нос абсолютно везде, за следующую неделю заглянув в каждое помещение, пытая солдата за солдатом. Он соорудил у себя целую таблицу из деревянных дощечек с фамилиями и обязанностями, прикрепил к стене старый план форта, расчертил вокруг углём карту и каждый день что-то туда дорисовывал. Сяо чувствовал, что это затишье перед бурей, и, Бездна подери, он был прав. Спустя ещё неделю подозрительных махинаций из кабинета начальника посыпались приказы. Цинь изменил состав дозорных отрядов, разбив старые, слаженные команды и полностью поменяв время несения службы. Из кухни на конюшню, к интенданту, были отправлены ещё два помощника повара – за воровство. Новый интендант не успел счастливо вздохнуть, как был разжалован и отправился подметать форт – тоже воровал. В этот же день пришлось огласить приказ, согласно которому каждый, кто будет уличён в присвоении государственной собственности, будет отправлен патрулировать рудники на месяц. Должность эта была настолько самоубийственной, что Цзыдань отказался от круглосуточного караула проклятых земель… Но солдаты чуяли, что новый начальник собирался возродить эту традицию.
И им это совершенно не нравилось.
***
– Господин Цинь, вы специально решили настроить всех против себя?
Сяо застал Кана спящим за столом в окружении деревянных дощечек. Юноша поморщился, с трудом поднимая голову и думая о том, что ему нужно хотя бы иногда спать. День и ночь смешались, он с трудом даже осознавал, чего от него хочет старый капитан.
– Вы о чём, Лян?
– О ваших приказах, – капитан устало потёр лоб. Зачем оно ему надо, этот разговор?
– И что же в них плохого? – Кан откинулся на стуле, мрачно уставившись на свою схему за спиной у Ляна. – Форт разваливается. Солдатам хочется зимовать в руинах?
– Никому не хочется служить в чужих сапогах и оказываться в шахтах за любое нарушение. Я понимаю, что вы хотите сделать, но…
– Понимали бы – не задавали бы вопросов. Бездна меня раздери, Лян, вы вроде умный капитан. Умнее тех, что я наблюдал.
– Не более, чем остальные.
– Неправда. У вас хватает мозгов не спать в дозоре, не играть в сяньци и не обменивать еду из форта на байцзю в ближайшей деревне.
– Что?
– Скажите мне, Лян, – Кан поднялся и вздохнул, подходя к дощечкам на стене и срывая одну из них, – скажите, как тот, кто давно служит здесь. Что мне делать с вором? – деревянная дощечка, на которой было выбито имя одного из лейтенантов, упала на пол, а за ней ещё семь. – Лентяем? – ещё десять дощечек. – Лжецом? – ещё пять. – Куда мне деть контрабандистов, – ещё две дощечки, – и просто крыс, что пытаются подставить других перед глазами нового начальства? – последние три гулко упали на пол. – Что с ними делал Цзыдань? Возглавлял этот парад бездельников?
Сяо молчал, глядя на мусор под ногами. Но врать почему-то не хотелось. Сколько столичной наивности в этом мальчишке…
– Выживал. Позвольте встречный вопрос, господин Цинь. Ваш отец мог бы повлиять на то, чтобы вас сюда не отправили. Так зачем вы здесь?
– Не хотел служить в столице.
– Но в своей голове вы всё ещё там. Казните их. Накажите, как положено в Лояне. И вам ответят, как положено на севере – волки забирают многих, знаете ли.
– Угроза?
– Совет, – Сяо поморщился. – Вы очень молоды, Цинь. Цзыдань был из местных, хоть и цзюэ. Он приспособился. Какое нам дело до столицы, когда ей нет дела до нас? Забирай то, что дают, отдавай столько, сколько не смог спрятать. Держи щит против Линьцана, чтобы не получить стрелу в голову. Мы не воюем здесь. Мы выживаем. С ленью, лжецами, контрабандистами и ворами, иначе всё, что нам останется – только голод и презрение Лояна, да ещё и ворох новых требований. Но с нищих не требуют, а бесполезных не нагружают работой. Не дураки здесь живут, господин Цинь.
– О, это-то я заметил, – Кан мрачно оглядел кабинет. – Зачем зашли, Лян?
– Через неделю Ночное шествие.
– И?
– Надо провести ревизию, забаррикадировать помещения, разработать план, где останутся солдаты…
– В форте, на местах.
– Что?.. Господин Цинь!
– Я разберусь.
– Но…
– Я говорю непонятно?
– Как прикажете.
Сяо поклонился и быстро вышел из кабинета. Он не придавал значения слухам о мальчишке, да только… Может, остальные всё-таки правы. В какой-то момент, глядя на этого усталого юнца, ему захотелось предупредить его, он даже намекнул, однако… Как Кан намеревается разобраться с Шествием? Они погибнут с таким командованием. Похоже, Цинь – просто глупый цзюэ, которому вскружила голову власть.
Но север всегда расставляет всё по своим местам.
***
– А как живёт в Ночное шествие столица?
Вэй завязывал целую связку жареных гекконов, скептически рассматривая третий тюк, который паковала для брата Сюин.
– Слушай, ты уверена, что всё это заберут с очередной поставкой? Как-то много получилось для просьбы…
– О, отец договорится об этом. Он не хочет слышать мои завывания третью неделю подряд, поверь мне.
– Манипуляторша.
– И горжусь этим! Ты… О чём ты спрашивал?
– Ночное шествие через неделю, я никогда не проводил его в Лояне.
– А? Да ладно тебе, можешь остаться у нас, хотя на постоялом дворе тоже безопасно.
– В смысле – безопасно?
– Чжан… ты всё-таки такой глупый. Мы в городе, охраняемом светом нашего великого Императора, да славится правление его семьи десять тысяч лет, – Сюин хихикнула. – Императора, оберегаемого шэнми. Ночное шествие проходит мимо наших домов, потому что отец оставляет печати, и демоны не в силах их преодолеть.
– То есть… У вас никто не умирает?
– Ну, разве что в трущобах, но кто этих бродяг считает.
– И вы не баррикадируете двери?
– Нет.
– И спокойно ждёте рассвета?
– Ну… да.
– И не слышите этих… тварей?
– Вэй! То, что один раз в год Бездна приближается к нашему миру, и её отродья выходят на улицы, не умаляет силы шэнми. Ты же видел, на что отец способен, сам мне рассказал. Всё будет хорошо. Почитаешь книгу и ляжешь спать. Всё. Обычная ночь.