Войцех Сомору – Циян. Сказки тени. Том 1 (страница 23)

– Проклятый! Шэнми!

Кан, тяжело дыша, вышел в кабинет, стянув повязку. Он выиграл или вырыл себе могилу? Десять окрысившихся уродов. Лишнее движение – и от страха они перейдут в атаку. Одно дело – разобраться с ослепшими, шокированными противниками: это сложно, но он был готов. А эти… Решили, что он шэнми? Небо, какое невежество…

С другой стороны…

– Да. Вы, бестолочи, фамилию не с первого раза узнали? – Кан достал одну из печатей, выданных ему отцом, и хлестнул по воздуху полоской красной бумаги, не отрывая взгляда от солдат. Печать привычно скользнула между пальцами, чтобы ни он сам, ни эти олухи не насмотрелись на письмена. Те, конечно, предназначались для защиты от шествия, но зачем им об этом знать. Пусть считают, что его собственная. Это… может сработать. Им же невдомёк, что шэнми не держат печати в руках?

– В чью в пародию на голову пришла идея этого бунта?

Толпа несколько секунд молчала, но затем кто-то толкнул вперёд бывшего интенданта.

Кто бы сомневался.

– Ясно.

И как ему поступить? Здесь, похоже, все офицеры, если учитывать тех, кто в комнате. И посмотреть-то нельзя.

– Где Лян?

– Уехал из форта.

Значит, это не ему он отрубил руку. Соберись, Кан, обратного пути нет.

– Господина бывшего интенданта запереть. Вы! – Кан полуобернулся к спальне. – Вон из моих покоев! Сообщники отведут вас в госпиталь. Приказ будет утром. Кто попытается сбежать – обойдётся не только рукой и глазами.

Никто ничего не понимал. Этот мальчишка говорил так холодно и уверенно, словно каждый день с ним происходили подобные вещи. Кое-как в кабинет выбрались искалеченные заговорщики, истекая кровью. Товарищи душили крики, глядя на пустые глазницы и обрубки, оставшиеся от предплечий. Он – демон. Настоящий демон. Им просто никто ничего не сказал. В форт отправили чудовище, порождённое союзом шэнми и проклятой ведьмы.

Когда кабинет опустел, ноги перестали держать Кана. Комната покачнулась, и как-то незаметно пол встретился с его лбом. Юноша вцепился зубами в рукав, часто дыша и стараясь погасить истерику, которую контролировал всё это время. Его чуть не зарезали. Теперь его считают шэнми.

Он не уедет отсюда ещё пять лет.

И что ему со всем этим делать?

Глава 14. Вино и когти

Тао не мог вспомнить, сколько же времени у них заняла дорога до Сораана… Три дня? Или пять?

Летать маленький дэв не мог, и от остановки к остановке ему приходилось сидеть на спине у Раала, судорожно цепляясь пальцами за густую шерсть. Страшно. Ида что-то рассказывала, сажала ему в волосы пауков, убеждая, что вон тот, светленький, уж точно затеряется в его прядях. Цен постоянно смеялся, попивая вино, и то подначивал Раала, то, наоборот, помогал ему, но, несмотря на напускную беспечность, зорко следил за всей стаей. Кто-то отстал, кто-то почуял добычу и проголодался, – тогда приходилось напоминать, что об охоте не может идти и речи, пока дэви преследуют их по пятам. Заметив, что Раал недостаточно внимателен к дозорам, Цен снял череп с трофейной связки на поясе и швырнул ему в голову (Тао чуть не завопил, когда к его ногам подкатилась щербатая челюсть), но даже этот жест выглядел, как родительский подзатыльник. Ида опять задержалась со своими сокровищами, а времени на отдых у них не осталось…

Дикое, странное племя. Они меняли формы так же причудливо, как изгибается тень под солнцем: девочка становилась лисицей, мужчина – волком, но вместо того, чтобы успокаиваться от вида привычных глазу животных, Тао ощущал страх. Издалека силуэты легко было спутать. Он, в отличие от Юна, точно бы спутал, заметив их с дозорной башни на границе лесополосы. Но вблизи… Вблизи хотелось только зажмуриться, застыть на месте и не дышать.

Теперь он знал: это были вовсе не звери. Для них не было слов, не было названий, как не было и живых людей, которые могли бы их описать. Асуры наводили мороки, чтобы сливаться с местностью. От раза к разу у них получалось то лучше, то хуже. Но сколько бы сил ни прикладывали, они выглядели лишь отражениями в кривых зеркалах.

Тао ёжился, когда, проминая землю лапами, кто-то проходил мимо – ставший привычным Раал или другой, из разведчиков, которого, как он знал, звали Вэлех. Ёжился и старался не думать о том, как должен выглядеть на самом деле улыбчивый Цен. У них были гротескные морды, слишком длинные лапы; острые хребты прорезали спины, хвосты часто раздваивались и заканчивались такими же острыми, как лезвие, шипами. Тени стекали с них волнами, клубились под ногами и тянулись следом, бились – так ему казалось – под гладкими шкурами, будто стремились вырваться из клетки собственного скелета, или будто эти оболочки были слишком малы, чтобы их вместить.

Всю дорогу асуры грызлись, перелаивались и даже дрались, и всё же… Всё же ему начинало казаться, что они относятся друг к другу со странной теплотой.

Но разве теплые чувства не чужды для порождений Бездны?

Тао не понимал.

Когда они добрались до города, маленький дэв пискнул, чуть не отпустив шерсть Раала, а когда посмотрел вниз – только вцепился в него сильнее. Путь к Сораану преграждала пропасть, единственной переправой через которую служил мост – протянувшийся от одного края к другому колоссальный скелет, белеющий пиками рёбер среди отвесных скал. Тао даже не знал, чего испугался сильнее: высоты, перед которой впервые в жизни оказался беспомощен, или раздавшегося треска, когда тяжёлые лапы Раала ступили на хрупкий, осыпающийся мелкой крошкой хребет. Время сгладило обломки костей, отшлифовало останки рукой терпеливого мастера, но у него ни на секунду не возникло сомнений, какому существу они принадлежат. Дракон.

«У Юнсана был ещё один брат? Или это кто-то другой?..» – Тао сглотнул и покосился на Цена, довольно скалящего клыки. Тени. Они всего лишь тени, продолжение Бездны, он не должен их бояться.

– Красиво, а, птенец? Сестрица, повесь ниточку, и пойдём. Остальные проголодались.

– За… зачем? – Тао слез со спины Раала, наблюдая за Идой. Пританцовывая, она принялась снимать одно из украшений в рыжих волосах.

Сквозь рёбра скелета вместо поручней были пропущены прочные канаты, на которых шелестели, развеваясь по ветру, полоски ткани и разноцветные ленты – свежие и истрёпанные. Среди них Тао узнавал обрывки знамён и династических флагов, лоскутки шёлка, расшитые бисером и серебряной нитью, и даже плетёные повязки, какими убирали волосы девушки в степных племенах…

– Каждый, кто возвращается домой с победой, повязывает ленту. Память, дэв. Мы чтим своих и чужих. Ты тоже наша победа, – когти взъерошили светлые волосы, и Тао поёжился. Его не трогали, но с ним явно играли, точно с пойманной птицей. – Готов встретиться с Зааном?

Нет. Не готов. Не хочет. И улететь не может. Но его уже подталкивали по останкам дракона вперёд.

***

В Сораане царил полумрак, разведённый отблесками фонарей, будто красной тушью. За высокими стенами было теплее, чем снаружи, и заходящее солнце почти не касалось улиц города. Тяжёлый, высеченный в камне, Сораан поднимался из земли резными колоннами, врастал в скалы извилистым лабиринтом и вновь раздавался вширь, соединяясь арками, витыми сводами и открытыми галереями, нависающими над гулкой, небрежно проседающей в землю мостовой. Дома были густо покрыты плетистыми лозами и лианами, у каждого перекрёстка следили за прохожими статуи чудовищ, надменно ухмыляющиеся со своих пьедесталов, и всё вокруг создавало ощущение, что Тао попал… в клетку. Дороги были достаточно широки, чтобы по ним могли свободно пройти даже такие твари, как Раал, но стены давили на него – давили, прибивая к земле могильной плитой. Куда ни посмотри – ни взлететь, ни убежать, ни даже спрятаться… Отряд двигался по главной улице, и дэв мог рассмотреть узорчатые костровые чаши, тускло горевшие даже днём, а в нос то и дело бил пёстрый запах специй так, что кружилась голова.

Он никогда не видел столько асур, и все они двигались в каком-то хаотичном порядке, галдя и смеясь. В его фантазиях Сораан походил скорее на огромную нору, в которой клубились и пожирали друг друга чудовища, но он шёл по городу, в котором кипела жизнь, шла торговля, а ругань перекликалась со звоном струн и лязгом оружия. И дорога вела их прямиком к крепости, возвышавшейся над кварталами раскидистым каменным древом, точно кто-то прорастил этот город из недр другого мира.

Сердце Тао билось быстро, как у загнанной в угол мышки. Всю дорогу он представлял, как его швырнут под ноги Заану, взирающему на него с высоты ужасного трона, собранного из человеческих черепов и костей. Старший должен был закусывать рукой очередной жертвы так, чтобы кровь заливала мраморный пол, и держать на цепи несчастную, замученную до полусмерти рабыню. Мальчик ещё не совсем понимал, зачем, но отец когда-то говорил, что все тираны забирают в плен много дев, и поступают с ними очень плохо. После аудиенции Заан обязательно отправит его в пыточную, чтобы дэва тоже замучали – не до смерти, раз нужно выманить Юнсана, но…

Вопреки видениям, Старший совершенно неожиданно возник в проёме крепостных ворот и тут же поймал Иду, перепорхнувшую с Цена на руки второго брата, – теперь Первая беззаботно болтала ногами, сидя на сгибе локтя Заана. Дэв помнил его очень смутно – только голос, чувство страха и боль. Сейчас же перед ним стоял ещё один асура, сильно выше Цена или Раала, с костяными наростами на лице, чёрными загнутыми рогами и острыми когтями. Он чесал Иду за ушком и смиренно позволял посадить на себя очередного паука. Но, оглядев их отряд, недоумённо остановил взгляд на Тао.