Войцех Сомору – Циян. Сказки тени. Том 1 (страница 19)
– Ничего.
– Неверно, – Цинь вздохнул, оглянувшись. – Здесь можно говорить?
– Господин обеспокоен безопасностью? – Дэмин нахмурился, тщательно подбирая слова.
– Твоей безопасностью.
– Знать милосердна. Я помню, – в тихом голосе не было и тени иронии, но Дэмин мысленно закатил глаза, думая о том, что этот болван уже сделал всё, чтобы их заметили. Стоило разжалобить его на милостыню уже просто затем, чтобы эта авантюра окупилась. – Если господин взволнован, то может оставить что-нибудь, чтобы раб объяснил, зачем говорит с ним.
– То есть предыдущего подарка тебе было мало?
– Раб не смеет требовать.
Кан вздохнул и кивнул, последовав за мальчишкой, который тут же перескочил через гниющие дощатые мостки и свернул в другой переулок, ещё темнее предыдущего. Солнце почти не проникало в эту часть города – извилистые улицы были настолько узки, что преграждали путь свету, а в летний сезон местные жители укрывали их холстами, циновками и тонкими досками, спасаясь от дождя и жары. Они всё так же держались на расстоянии друг от друга, но, остановившись, Дэмин поймал несколько монет и не исчез, внимательно рассматривая Кана.
– Ты знаешь, что ты проклят?
– Мать часто называла меня проклятьем, господин.
– И всё же… – Кан присел, чтобы не смотреть на него сверху вниз. – Ты ведь видишь их? Тени? Люди чаще хотят ударить тебя, чем пройти мимо, в Ночь Духов что-то следит за тобой из темноты, и ты цепенеешь, не в силах пошевелиться… Было же?
Тишина.
Дэмин не сказал «да». Дэмин не сказал «нет». Следил за ним столь же пустым, внимательным взглядом, а Кан прикусил губу, на что-то окончательно решившись.
– Послушай, через неделю я уезжаю. Но, когда будет отпуск, приеду сюда снова. Если хочешь, я могу больше рассказать тебе о проклятых и шэнми. И о том, кто ты такой. Ты умеешь читать и писать?
– Нет, господин.
– Могу научить. Просто так.
Мальчишка не задавал вопросов, но Кан сам догадался, что должен кое-что добавить.
– Я не проклят. Но я знаю, как относятся к таким, как ты. Раз уж я встретил тебя, то мне хочется… скажем так, дать тебе шанс выжить…
Дэмин выгнул тонкую чёрную бровь.
Вот в чём дело. Разве не забавно – кинуть монетку нищему?
Возможно, Кан даже чувствовал себя настоящим спасителем. Это могло быть опасно, но не так опасно, как сразу получить удар сапогом. У знати свои причуды – никогда не предскажешь, в какой момент он разочаруется в новой игрушке и передумает, но дармовой хлеб стоил того, чтобы не давать ему повода сменить милость на гнев. Дэмин был вполне в состоянии изображать благодарного слушателя. Подумав, он медленно кивнул, даже напустил на себя маску усталости и испуга. Цинь слабо улыбнулся.
– Тогда я приду послезавтра. Хорошо?
– Как вам будет угодно, господин.
На том и попрощались.
Цинь развернулся и пошёл прочь, а Дэмин поспешил юркнуть в тени. Мальчишку цзюэ больше не видел, но всё ещё чувствовал на себе холодный взгляд чёрных глаз.
Кан сам не до конца понимал, зачем ему сдался этот оборванец. С одной стороны, у него не занимало много времени его подкармливать. С другой, что-то подсказывало Циню, что об этой прихоти не следует знать ни Сюин, ни отцу.
Он решил оставить встречу с Дэмином в секрете, а мысли об этом мальчишке – на откуп собственной боли. Никогда в жизни Кан не признался бы в том, что ему хотелось нормального детства: с друзьями, дурацкими проблемами, без невидимой и непреодолимой стены между их семьёй и окружающим миром. Циню было очень нужно выкупить у судьбы немного хорошего– если не для себя, то для этой мыши, которой не повезло настолько, что Дэмин чудом остался в живых.
И пусть что-то внутри нашёптывало Кану, что подобная выходка – лишь дань его самолюбию, он старался думать о другом. Вэя с Сюин он познакомил, с мальчишкой разобрался – дела в столице закончены. На столе в его комнате ждал приказ о перенаправлении молодого капитана в форт на северной границе с Линьцаном. И что-то подсказывало Кану, что отец, без которого это решение никогда бы не увидело свет, не просто так выбрал ему новое место службы.
Глава 12. Форт Илао
Илао!
Кан не мог поверить, когда читал приказ о переводе. Два слова, составляющие название его нового дома, звучали, мягко говоря, издевательски. «Праведность», – хихикал первый иероглиф. «Тюрьма, надёжная и крепкая», – вторил ему следующий. Циню даже захотелось проверить, не переименовал ли отец это место ради любимого сына. Ему бы ничего не стоило подать прошение самому Императору, устроить скандал при дворе и протолкнуть целую резолюцию только затем, чтобы Кан ни на секунду не забывал, с каким уважением отец относится к его судьбоносным решениям. Но загадка названия быстро разрешилась в библиотеке: форт Илао в прошлом являлся тюрьмой для сосланных в шахты преступников, а ныне там располагался северный пограничный пост.
Шестнадцатилетнему капитану, щеголяющему новенькой должностной подвеской на поясе (теперь это был гравированный яшмовый диск, как и положено по шанвэйскому званию), оставалось преодолеть всего полдня пути. Он знал о севере немало историй. В офицерской школе учитель рассказывал о невероятных запасах металла и о рудниках, за которые до сих пор идут споры между Империей и Линьцаном. Отец часто вспоминал Лина – шэнми, что представлял верховное жречество в тех краях. Дети не понимали и половины слов в пламенных рассказах Аманя, но не сомневались: знакомы оба мага были давно и чудом друг друга не передушили. Кан и Сюин представляли этого Лина каким-то дикарским воином: с горящими глазами, жестоким ястребиным лицом, всенепременно украшенным боевой раскраской из медвежьей крови, с густой бородой, заплетённой в варварские косички. Почему-то у Лина из их фантазий не было глаза, а лицо его украшали несколько страшных шрамов, один из которых оставил Амань, а другой – огромный зубастый волк. От отца северный шэнми должен был сбежать, а вот волка задушить своими чарами, шкуру снять и носить, скрывая лицо за оскаленной пастью.
И сказки эти вдруг перестали казаться весёлыми, когда перед носом замаячила перспектива попасть прямо в лапы к дикарскому колдуну. С тяжёлым сердцем Кан свернул и спрятал письмо отца, стараясь не вспоминать, что ещё напридумывала зимними ночами его сестра, когда они детьми прятались под одеялом и рассказывали друг другу истории о страшном и злом жреце.
Кан не питал иллюзий об оснащении форта: судя по копиям отчётов, приложенных к письму заботливой отеческой рукой, казна очень ревностно относилась к распределению государственного бюджета, отвечая на требования начальника гарнизона о дополнительном довольствии вежливым, но категорическим отказом. И когда Цинь добрался до своей цели, открывшаяся картина вовсе не показалась ему удивительной. Форт Илао остался тюрьмой и внутри, и снаружи, с высокими каменными стенами, угрюмыми тенями баллист на стрелковых башнях и мрачными солдатами. Его встретил капитан Лян Сяо, который, как и все в крепости (кроме начальника гарнизона), происходил из простого люда. По табелю о рангах они находились в одном звании, но капитан Сяо годился юноше в отцы, а его обветренное лицо было отмечено усталостью и спокойствием. Высокородный юнец, прикомандированный из столицы, очевидно, казался ему скорее обременением, чем приятной новостью. Лян скептически оглядел лошадь прибывшего и поклонился ему настолько формально, что Цинь даже замер от удивления, но решил не подавать виду и посмотреть, что будет дальше. А Сяо молча распорядился разгрузить багаж и махнул Кану рукой, чтобы он шёл за ним следом. Похоже, для гарнизона было привычно общаться жестами, и Цинь задумался – не оттого ли это, что на морозе говорить наверняка неудобно? Осень уже приносила в Лоян первые холода, но здесь воздух был по-зимнему морозным: с утра трава покрывалась инеем, а дальше их ждал только лёд и снег…
***
– Добро пожаловать на Север, господин Цинь!
Начальник гарнизона Цзыдань Ли с радостью отложил очередной свиток с отказом из столицы, перетянув шнурком связку тонких деревянных дощечек (бумага в отдалённых уездах считалась роскошью). В отличие от Сяо, который думал о том, что им только знатных детей не хватало, Ли был рад приезду Кана. Он пребывал в наивной уверенности, что отец их нового капитана позаботится о том, чтобы его сын жил в комфорте, и уже строил планы, как будет распоряжаться новыми благами, что направят в их глушь. Небо наконец-то смилостивилось над ним, нужно только проследить, чтобы сын придворного шэнми не отморозил себе до смерти ноги или голову.
– Слышал, вы блестяще начали карьеру с захвата Канрё. Ожидаемо для вашей семьи. И теперь здесь! Неужели сами попросили о перераспределении?
Это было очень… странно. Кан вежливо поклонился и улыбнулся, но про себя недоумевал причине столь тёплого приёма, особенно учитывая, что у ворот его встретили, мягко говоря, иначе.